Эти чудовища напоминали мне раздувшиеся трупы, которые вылавливали из Оби. У меня на столе не раз оказывалось нечто подобное. Я знала, как они выглядят. Тела людей, пролежавших в воде, были единственными, что оставались в моих снах надолго. Что-то в этой раздутой плоти делало их более отвратительными для меня, чем даже самые страшные последствия автомобильных аварий. Кровь — это одно. А это было совсем другое.
Я никогда не была подвержена кошмарам. Даже когда мои сны бывали пугающими, я обычно просто наслаждалась ими, словно это был один из моих любимых фильмов. В том, что за мной гонится монстр в безопасности моих собственных снов, было что-то волнующее. Что-то, что я всегда находила мрачно занимательным.
Теперь, когда за мной гонялись чудовища по-настоящему, сны ощущались совершенно иначе. Не было никаких сомнений, что я больше никогда не найду эти сны забавными.
Существа ползли ко мне, высокие и нескладные, неровной походкой, но от этого не менее упорные. Ужас обвился вокруг меня, словно коготь, схватил меня, скрутился где-то глубоко в душе. Внезапно что-то меня коснулось — руки — слишком много рук. Я закричала и забилась в попытке вырваться.
Проснись!
Мир вокруг расплылся, весь наполненный страхом и отчаянной необходимостью вырваться на свободу. Я отбивалась изо всех сил.
Ладонь надавила мне на грудь. Пять жгучих точек от пальцев впились в моё сердце, словно раскалённое железо, убивая меня. Моё сердце остановилось в груди. Кровь закипела и стала густой, как сироп, застревая в горле.
Пожалуйста, нет...
Вода наполнила мои лёгкие, заменяя собой кровь. Я не знала, что было хуже.
Эй, Пирожочек! Просыпайся!
Я лежала, вся дрожащая, в холодном поту. Мне потребовалось больше времени, чем следовало бы, чтобы понять, что я проснулась. Ещё больше времени, чтобы осознать, что я лежу где-то, вцепившись руками в ткань подо мной.
Призрачный, почти бестелесный парящий череп змеиного существа смотрел на меня сверху вниз своими чересчур большими глазами и пустыми глазницами. Теперь он был меньше, всего около шестидесяти сантиметров в длину, и свернулся у меня на груди, как кошка.
— Знаешь, ты часто кричишь, — произнёс он.
Он наклонил голову то в одну, то в другую сторону, двигаясь слишком быстро, а потом останавливаясь слишком резко, словно ворон. Пучки его перьев на затылке свисали вдоль жуткой, похожей на дым шеи.
Моё дыхание вырывалось короткими хватками, адреналин бушевал внутри. Вернуть контроль над паникующим разумом оказалось легче сказать, чем сделать, и происходило это мучительно медленно. Наконец мне удалось выровнять дыхание настолько, чтобы думать ясно. Я дрожала от страха, лежала на кровати, и то место, где я находилась, мне было совершенно незнакомо.
Постель, на которой я лежала, была небольшой, но удобной. Лучше, чем тюремная камера, в которой я очнулась в крепости Владыки Каела. Кто-то укрыл меня одеялом.
— Ты в порядке? — Жуткий змей снова наклонил голову в другую сторону.
— Я... думаю, да. Мне приснился кошмар.
— Не удивительно. Теперь такое будет происходить часто.
— Прекрасно, — сказала я со вздохом.
Змей потянулся и переполз мне на колени, правильно предугадав, что я хочу сесть. Я огляделась вокруг и обнаружила, что нахожусь в месте, которое можно было бы назвать комнатой в самом широком смысле этого слова.
Это была огромная палата. Стены куполом переходили в высокий потолок над головой. Символы были выгравированы и нанесены краской на каждую поверхность — на языке, который я начинала узнавать всё чаще, даже если никогда не пойму, что они означают.
Круглая платформа располагалась в центре комнаты, около девяти метров в диаметре. Вокруг платформы каменный пол спускался в темноту. Это был ров, опоясывающий всё помещение, метра три-четыре в ширину, прежде чем упереться в стены, вздымавшиеся из траншеи. Жидкость в нём была совершенно непрозрачной и походила на чёрные чернила. Она была идеально неподвижна, что создавало иллюзию стеклянной поверхности.
Каменный пол приподнятой круглой платформы нес те же самые узоры, что и стены. Каждый сантиметр пространства был покрыт эзотерическими письменами Древних. Над комнатой, в центре арки купола, висела люстра. Электрические лампочки в старинном стиле с открытыми нитями накаливания заливали массивную палату тёплым светом.
Кровать, на которой я находилась, стояла у края круглой платформы. Было ещё несколько предметов мебели. Два кресла, столик, на котором стоял кувшин и стакан. Там же лежало что-то ещё, но это было слишком маленьким, чтобы я могла разглядеть, что именно.
Не было ни окон, ни дверей. Никакого входа или выхода, кроме как с помощью магии. Всё в моей жизни продолжало становиться только хуже.
— Ну, вот тебе и позитив.
— О, расскажи мне об этом.
— Если бы не защитные руны на стенах и полу, эти раздутые пауки-люди бегали бы здесь вместе с нами. К лучшему или к худшему.
— Что?
— Ты — сновидица. Ты создаёшь монстров. Ты видишь их во сне, они оживают. Как ты думаешь, что это значило?
О.
— Так это место было создано, чтобы удерживать сновидицу?
— Ага. Не даёт всем её извивающимся созданиям ожить.
Мне не нужно было спрашивать змея, кто меня сюда притащил.
Был только один человек, о котором я могла подумать, кто построил бы целую палату, предназначенную для заточения сновидицы. Я опустила лицо в ладони и почувствовала, как страх окутал меня, словно старый знакомый.
Чем больше всё меняется, тем больше всё остаётся прежним.
Я всё ещё была пленницей Короля Теней.
— Эй, по крайней мере, он не заковал тебя в цепи, как Влада.
— Мне от этого не легче.
Я почти ничего не знала об истории между Самиром и Владом или о том, что на самом деле происходило во время Великой Войны. Я не настаивала на объяснениях от Самира раньше, потому что никогда не думала, что это когда-нибудь станет моей проблемой.
Взяв змея, я перенесла его себе на плечо, когда вставала с койки. Я была не в той же одежде. Вместо моего разорванного наряда на мне было чёрное хлопковое платье без рукавов до колен. Оно больше походило на комбинацию, чем на что-либо ещё. Я была босиком, и камень под моими ногами был холодным.
Обычно я бы возмутилась тем, что проснулась в одежде, которую сама не надевала, но ворчать о том, что Самир видел меня обнажённой и позволил себе такую вольность, казалось глупым, в лучшем случае. Мне не нужно было искать причины злиться или бояться, особенно учитывая, что я была его пленницей.
Я подошла к столику, который стоял на противоположной стороне круглой платформы. Третий предмет на нём, который я не смогла опознать раньше, оказался маленьким изящным ручным зеркалом. Детали по краю стекла были потрясающими: переплетённые лозы в стиле модерн и асимметричные узоры из полированного серебра безо всяких сомнений говорили мне, кому оно принадлежит.
Почему Самир оставил мне зеркало, из всех вещей? Почему смотреть на себя настолько важно, что он не оставил мне ничего, кроме...
Ах. Да, ладно, понятно. Вот почему.
Мне ещё предстояло увидеть то, что, несомненно, было выгравировано на моём лице. Взяв зеркало, я замешкалась. Может быть, если я не посмотрю, это не будет реальным. Может быть, моё лицо всё ещё свободно от символов, описывающих мою душу. И теперь — мою судьбу. Если бы только мне так повезло.
— Насколько всё плохо? — Я покосилась на змея у себя на плече.
— Я думаю, ты выглядишь с ними лучше, чем без них, — подразнил он. — Определённо к лучшему.
— Почему моя сила приняла облик придурка?
— Это больше говорит о тебе, чем обо мне, Пирожочек. — Он обвил хвостом мою шею, непринуждённо устроившись там. Он ласково ткнулся головой в мою щёку.
Усмехнувшись, я фыркнула и потянулась, чтобы почесать ему голову. Нет смысла откладывать неизбежное. Я подняла зеркало к своему лицу.
Пять линий тонких бирюзовых письмен украшали моё лицо. Четыре тянулись тонкими дугами от нижней части моих глаз вниз по щекам, по две с каждой стороны. Короче посередине, чем по краям. С левой стороны одна шла длиннее и близко к уху, где заканчивалась квадратной спиралью. С правой стороны пятая линия поднималась от брови и уходила в волосы.
