— Что происходит, капитан? В чем задержка? Чтобы не затягивать время, я считаю нужно немедля отправляться вниз. Если грузиться по два, по три человека, не рискуя, то подъёмник спокойно все выдержит. Даже вас. А высота штолен такова, что и закованному в доспехи Часовому можно пройти. Раньше строили хорошо, на века.
— Меня тревожат те, кто может поджидать нас внизу, — прогудел Кречет. — А я не хочу отправлять людей в смертельную ловушку без малейшей подстраховки. И да, я помню про особый приказ Императора, господин Лиднер. Но за успех выполняемой операции несу ответственность я. Мне же и за других отвечать.
Я наклонился к Рогволду и тихо спросил:
— Так что за твари могли обжить штольни?
Колдун, неприязненно покосившись на возмущённого эксперта, ответил:
— Ночные плаксы. Мы и в самом деле думаем об одном и том же, капитан?
— Они самые, Рогволд. Все сходится. Мы могли и раньше предположить, что в случае, если шахта окажется не засыпанной, эти твари оприходуют ее под свои нужды.
Услышав громкий голос чародея, стоявшие поодаль Ростоцкий и Дорофеева дружно выругалась.
Хм, похоже, эти плаксы на редкость мерзкие твари. И скорее всего нам с ними, хочешь не хочешь, придётся столкнуться на самых нижних уровнях шахты. Да уж, становится все веселей!
Глава 15
Когда Ростоцкий, подойдя к старинному, покрытому слоем липкой слизи и коррозии, механизму для поднятия грузов, начал сноровисто крутить большой круглый ворот, то шестерни немилосердно застонали, заскрипели, возвещая на всю округу, что сюда, на вырубку, снова пришли люди. Ржавые цепи, дребезжа, с лязгом пришли в движение, вытягиваясь на поверхность и наматываясь на барабан. Я невольно поморщился. Черт возьми, да мы таким макаром перебудим всю окрестную, залегшую в спячку нечисть!
Там, где понадобились бы усилия четверых дюжих мужчин или запряжённая в специальный хомут, остатки которого, гния, валялись на земле, ломовая лошадь, Ростоцкий справлялся сам. Даже пустая, вагонетка весила изрядно. Но и гружённую Ростоцкий вытянул бы без особых проблем. Он не переставая, крутил ворот, толстые цепи звенели, шестерни скрипели, а мы невольно начали смотреть по сторонам, особое внимание уделяя предположительно пустым заброшенным строениям. Чем черт не шутит…
Но пронесло. Поднятый нами шум никого не привёл на давным-давно заброшенную поляну. Оставалось только надеяться, что и внизу нас не будут поджидать отдыхающие после усердных ночных дел чудовища. Кречет с Рогволдом пришли к обоюдному выводу, что запах, доносящийся из шахты, может быть и застарелым. И что внизу никого нет. Возможно плаксы и шныряли когда-то по центральному стволу шахты на глубину, чтобы порыскать по штольням в поисках поживы, но давно ушли.
Хотя, как мне мимоходом поведал Ростоцкий, эти твари и впрямь очень любили подобные места. Глухие горы, пещеры, скрытые от глаз и солнечных лучей, самые глубокие и темные туннели, на крайний случай не брезговали брошенными в лесах землянками и деревенскими погребами в разоренных селениях. Они очень любили находиться под землёй, обожали сырость и тишину. И очень не любили, когда их обнаруживали и будили. Ну а если кому не повезло наткнуться в какой пещере на их гнездо, то от бедняги даже и косточек не оставалось. Плаксы были не самыми сильными и страшными из многочисленных подвидов нечисти, но в тесноте подземных туннелей превращались в опасных противников. Хитрых, жестоких и безжалостных. Они отлично видели в темноте и ориентировались под землёй. Играючи загоняли своих жертв и медленно разрывали на кусочки. Жили большими семействами, иногда сбиваясь в довольно крупные стаи, если с прокормом все обстояло удачно.
Чем питались? Всем, что движется и шевелится. Как выглядели? Что-то вроде здоровенных, покрытых короткой, грязно-бурой шерстью обезьяноподобных существ, напоминающих одновременно и приматов и собаковидных тварей с мордами и челюстями гиен, способных дробить любые кости. Передвигались как на четвереньках, так и на двух лапах. Почему звались плаксами? Загоняя или пугая жертву, издавали звуки, очень похожие на громкий безудержный плач вконец отчаявшегося человека. Одним словом, те еще милашки. Довольно хитрые и коварные, они отлично подчинялись командам сильнейшего и бывало, даже выбирали себе кого-то вроде вождя.
И Ростоцкий посоветовал мне, если все ж таки наткнёмся на них, быть предельно осторожным. От их зубов не спасала никакая кольчуга или обычные латы, а прочные кожаные доспехи из воловьей кожи они просто рвали в лоскуты. И раны от их клыков заживали долго и болезненно. К словам Часового стоило прислушаться. Им-то, в мощной силовой броне подобная участь вряд ли грозила. А вот остальным…
Наконец над зияющим в земле проемом показалась долгожданная вагонетка, похожая на проржавленное корыто из толстого листового железа, прикрученного за углы к четырём почти полностью намотавшимся на барабан цепям. Ростоцкий застопорил ворот и насмешливо погудел из-под забрала шлема:
— Карета подана, господа! Прошу умащивать свои зады и попочки.
Окончание шутливой фразу определённо относилось к Дорофеевой. Воительница толкнула его железным плечом так, что искры посыпались, и поворчала:
— Шут гороховый…
Лиднер придирчиво осмотрел вагонетку.
— Еще вполне себе крепка. И груз камней выдержит и нас по очереди перевезёт.
— На какой уровень нужно опуститься? — спросил Кречет.
— До самого дна. Запасник находится в одной из самых протяжённых и глубоких штолен. Там должна быть специально отведенная под хранение запасов камней вырубленная пещера. Надежно закрытая от посторонних глаз.
Рогволд удивленно повернулся к Лиднеру:
— Закрытая?
Тот утвердительно кивнул, бросив на меня мимолётный странный взгляд, который я все-таки успел заметить.
— Да… В целях соображения безопасности добытые камни, если не успели сразу поднять наверх и отправить в город, временно хранили в предназначенной для этого пещере, за запертой надежным замком дверью. Поэтому не думаю, что даже спустя сто лет туда умудрился кто-то пробраться из иномирных тварей. Дверь очень прочная.
Капитан Тринадцатой Стражи массивным скальным утесом надвинулся на Лиднера. Тот даже чуть попятился.
— Интересные подробности я слышу, — проговорил капитан. — Надеюсь, эта, такая надёжная дверь, что простояла без проблем сто с лишним лет, не станет для нас непреодолимой преградой? Вы сможете ее открыть?
Весь вид эксперта начал выражать нетерпение. Он раздражённо сказал:
— Разумеется, капитан! Для того меня и отправили вместе с вами. Чтобы я решал проблемы там, где окажетесь бессильны вы. У вас своя задача, у меня своя. Так давайте же наконец соединим наши усилия и приступим к работе. Время не резиновое и оно уходит.
И не прикопаешься. Пусть мне этот тип и не особо нравился, но сейчас он был прав на сто процентов.
Кречет начал отдавать указания. Первыми спускались он и Рогволд. Следующими я, Лиднер и Дорофеева. Ростоцкий оставался наверху, для подстраховки и выполнения самой тяжёлой физической работы. Он должен был тянуть нас обратно. И при этом все должны были надеяться, что шестерёнчатый механизм не заклинит, заржавленные цепи не перетрутся, что-то где-то не лопнет и не сломается. Очередная игра в рулетку. Да и не мешало по сторонам поглядывать. Поднятый нами шум капитану совсем не нравился. Да и мне, признаться, тоже. Пусть даже и солнышко так пригревает, что звенья кольчуги потеплели, а от яркого света глаза слезятся, нет никаких гарантий, что залегшие в отнорки где-то неподалёку чудовища, разбуженные непонятным скрежетом и скрипом, не подвалят с целью узнать, кто посмел их покой нарушить.
Когда капитан с чародеем загрузились в железное корыто, протестующе застонавшее под неожиданным весом, Ростоцкий, потерев латные рукавицы, освободил стопорящий рычаг и, ухватившись за огромное железное колесо с рукоятками, начал потихоньку крутить. Цепи натянулись как струны. Один наш командующий в доспехах весил килограмм триста, не меньше. Но как и заверял Лиднер, механизмы справлялись. И вскоре наши товарищи скрылись в черной глубине уходящей под землю шахты. В руках чародея уже горел заранее приготовленный походный масляный светильник, защищённый колпаком из толстого стекла и проволоки.
