Одиночка. Том III (СИ) - Лим Дмитрий

Евгений Васильевич Романов. Охотник С-ранга.

Евгений Васильевич рвал и метал в своем кабинете, словно сам был одним из тех монстров, которых его род привык разрывать в разломах. Массивный стол из тёмного дуба, усеянный картами Новгорода и стопками отчётов, треснул, когда кулак Евгения врезался в его поверхность.

Вены на его лбу вздулись, как корни древнего дуба, а глаза, обычно холодные и расчётливые, пылали яростью, способной спалить дотла весь Великий Новгород.

— Кто посмел⁈ Кто, чёрт возьми, посмел тронуть мою дочь⁈ — ревел он, хватая со стены церемониальный клинок из эпохи, когда только появились разломы.

В кабинете, помимо разбушевавшегося Романовa, присутствовал только начальник службы безопасности. Он стоял у окна, скрестив руки на груди, и наблюдал за вспышками гнева Евгения с профессиональным спокойствием, хотя в глубине серых глаз мелькала тень сочувствия.

Начальник СБ оторвался от окна, когда рёв Евгения Васильевича начал стихать, переходя в тяжёлое прерывистое дыхание. Он сделал шаг вперёд, стараясь не смотреть на обломки стола, которые теперь валялись на ковре, усеянном осколками стекла и разлетевшимися бумагами. Сбшник был одним из немногих, кто мог оставаться в кабинете Романовых во время таких вспышек. Не потому, что был бесстрашен, а потому что знал: гнев хозяина дома был как буря, неизбежная и быстро проходящая, если дать ей выплеснуться.

— Евгений Васильевич, — произнёс Василий Петрович ровным голосом, в котором сквозила привычная твёрдость, — ситуация тяжёлая, но паника нам не поможет. Мы проверили все камеры в ТРЦ. Никаких прямых улик. Только размытая, неразборчивая запись с одной из уличных камер: силуэт, тень, ничего конкретного. А внутренние камеры… они вели себя странно. Работали, мигали индикаторы, но записи — пустышки. Как будто кто-то стёр их на лету или подменил.

Евгений замер, всё ещё сжимая рукоять церемониального клинка так, что костяшки пальцев побелели. Начальник сделал паузу, давая боссу осмыслить слова, и продолжил, понижая голос:

— И вот ещё. Мы попытались отследить номер, с которого пришло сообщение. Ничего. Он одноразовый. Сообщение было отправлено через защищенный канал: ни IP, ни локации — чистая тень.

Евгений Васильевич медленно опустил клинок, прислонив его к стене, и рухнул в кресло, которое чудом уцелело. Его лицо, обычно суровое и непреклонное, теперь было искажено не только яростью, но и отчаянием — редким для него чувством.

Маша была его единственной дочерью, последней нитью к ушедшей жене, и мысль о том, что она в руках врагов, жгла ещё сильнее.

— Разведка, — пробормотал он, наконец, потирая виски. — Нам нужна разведка. Мои люди в Сети, в подпольных сетях — пусть роют. Кто мог это устроить? Барановы? Или эти выродки из «Теней Разлома», что маскируются под охотников?

Василий Петрович кивнул, не торопясь с ответом. Он знал, что Романов сейчас на грани, и любое слово могло либо подлить масла в огонь, либо дать точку опоры. Через минуту начальник СБ подошёл ближе, опершись на подлокотник кресла, и заговорил тихо, но уверенно:

— Разведка — это первый шаг, Евгений Васильевич, и мы уже запустили её. Но никаких опрометчивых шагов типа полиции и «огошников». Нам ясно дали понять: никаких организаций.

— Они требуют сто миллионов, — прошипел Романов. — И я дам их, лишь бы они вернули…

Василий Петрович мотнул головой:

— Евгений Васильевич, то, что у нас есть деньги, — это хорошо, но это не даёт никаких гарантий, что ваша дочь вернётся живой. Она явно видела лица похитителей, с её-то навыками, явно ещё и успела кому-нибудь челюсть сломать. Однако как только вы переведёте деньги — её убьют. Это очевидно.

Романов откинулся в кресле, его дыхание всё ещё было неровным, словно эхо бури, что только что пронеслась по кабинету. Паника, эта подлая тварь, вгрызалась в него, как паразит из разлома, высасывая силы и оставляя лишь пустоту. Он представил Машу — упрямую, с глазами матери, с её клинком в руках — в лапах каких-то ублюдков, и мир вокруг потемнел.

Сто миллионов? Деньги — это ничто по сравнению с ней. Но слова Василия Петровича эхом отдавались в голове: убьют. Конечно, убьют.

«Сутки, — подумал он. — Всего сутки, пока эти твари не решат, что время вышло».

Василий Петрович, заметив, как босс борется с собой, выпрямился и заговорил, стараясь влить в голос уверенность, которой сам не чувствовал до конца.

— Евгений Васильевич, паника — это то, чего они и ждут. Мы не можем позволить ей взять верх. Наша разведка — да, она крепкая: люди в Сети, контакты в подполье, даже те, кто шарит по теневым серверам Новгорода. Но это всё внутри. Нам нужен взгляд со стороны, свежий, с чужими интересами, чтобы не запутаться в своих тенях. И у нас есть такой человек. Князь.

Евгений поднял взгляд, и в его глазах мелькнуло узнавание, смешанное с недоверием. Князь. Этот аноним, тень в сети, который навёл их на след клана под контролем Барановых.

Никто не знал, кто он, но его инфа была золотой — чистой, без подвоха.

— Князь, — пробормотал Евгений, потирая подбородок. — Этот призрак… Он помог нам тогда….

Начальник СБ кивнул, подходя к окну и глядя на ночной Новгород, где огни города мерцали, как звёзды в разломе.

— У нас есть его контакт. Но решать вам, Евгений Васильевич. Это риск, но без риска мы потеряем её наверняка.

Евгений Васильевич встал, его фигура, всё ещё напряжённая, нависла над обломками стола. Паника отступала, сменяясь холодным расчётом.

Он кивнул медленно, беря со стены коммуникатор: старый, надёжный, с экранами, экранированными от сетевых теней.

— Хорошо, Вась. Свяжитесь с ним. Скажите, что Романовы в долгу перед ним. И будут ещё в большем.

Я проснулся раньше обычного, когда небо за окном ещё только начинало сереть, а рассвет робко пробивался сквозь шторы, словно извиняясь за вторжение в ночной покой. Часы показывали пять утра — время, когда нормальные люди ещё спят, а я… за каким-то хреном проснулся.

Решил не отлёживаться дальше, а приготовить завтрак: ничего вычурного, просто омлет с овощами и тосты. Стоя у плиты, я смотрел, как солнце лениво карабкается над горизонтом, окрашивая крыши в розовый.

«Красота, — подумал я с усмешкой. — А завтрак — это вообще искусство. Особенно когда готовишь себе сам, без слуг и интриг».

Пока омлет шкворчал, я налили себе кофе — крепкий, чёрный, без сахара, чтобы разогнать остатки сна… Из головы всё никак не выходил разговор с Крогом. Так к тому же два уровня, которые нужно было добить и получить награду за смерть S-рангового босса.

Может, купить сегодня проходку? Взять в охапку Чогота и прокачаться в А-ранговом месте? Или не лезть на рожон со всеми этими «дебаффами» на прохождение неполной группой и взять В?

Ещё были и другие мысли: Воронцовы. Игорь мёртв. Его сестра Ира и брат Виталик — новое бельмо на глазу «ОГО». Да и… мне бы понять, знали они про способности брата или нет?

Понятное дело, что Воронцовы теперь скрываются и явно покинули Новгород, но интересно же, блин! Чутьё подсказывало: Ира здесь ни при чём… но чутьё может обманывать.

— Та-а-а-ак! — от души зевнул и вызвал шпица. — Чё, Шарик, качаться пойдём?

Чогот глянул на меня своими белыми глазками и раскрыл пасть, из которой вывалился длинный язык. Часто задышал и… блин, а ведь он изменился. Он, как показала практика, не просто «питомец», а живое существо с чувствами и мозгами. Вечером он скулил, а во время встречи с другим «Чоготом» явно потерял самооценку.

Интересно, Чогот Игоря тоже был таким… маленьким в самом начале⁈

Как только я уселся за стол с тарелкой, телефон на столе завибрировал — коротко, настойчиво. Я глянул на экран: сообщение от неизвестного номера, но с пометкой «Романовы».

— Интересно, — хмыкнул я, откусывая тост. — Чего это им надо⁈

Я открыл сообщение и чуть было не подавился.

«Князь, это начальник СБ — Василий Петрович из дома Романовых. Нам нужна ваша помощь. Срочно!»