Одиночка. Том III (СИ) - Лим Дмитрий

— Ладно, по старинке…

Я активировал «Ускорение». Мир замедлился до гула в висках, а я, сделав рывок от поддонов, взлетел на низкую крышу склада, используя как ступеньку один из тех самых брошенных контейнеров. Это было изящно, бесшумно и даже с налётом дешёвого пафоса, который я тут же про себя высмеял. Красавчик, прям Человек-паук на минималках. Правда, с перспективой быть застреленным непонятно кем.

Да ладно, застреленным… шучу.

С крыши открывалось удручающее зрелище: море прогнившего профлиста, пара ржавых труб и несколько дыр, через которые в сумраке внутренностей можно было разглядеть ровным счётом нихера.

Я припал к одной из таких дыр, затаив дыхание. Ни звука, кроме сквозняка, ни огонька, ни признаков жизни. Идеальное место, чтобы спрятать хоть атомную бомбу, хоть похищенного енота. План «позвать Чогота и тыкать в него пальцем, пока он лаем не изобразит карту помещения» окончательно перешёл в разряд провальных.

Я пополз по коньку крыши, осматривая территорию. И вот он — луч надежды в этом царстве ржавчины и уныния. За углом главного здания в тени стоял фургон «Форд» свежей, по сравнению со всем вокруг, модели. Он смотрелся тут как гость в смокинге на помойке.

Логично: на старых «Жигулях» далеко не уедешь, а после дела транспорту лучше исчезнуть. Решение созрело мгновенно. Если где и должен был оставаться кто-то на подхвате, так это возле колёс.

Спустился я так же тихо, как и взобрался. К фургону подобрался сзади, с той стороны, где не было окон. Ускорение было ещё активно, мир плыл в тягучем, как патока, потоке. Обойдя фургон, я увидел его: мужчину средних лет в потрёпанной куртке, который курил, прислонившись к выдвижной двери машины.

Думаю, передо мной охотник, явно из разряда «исполнитель мелких поручений». Идеальный источник информации, если его правильно спросить.

Допрос с пристрастием — это, конечно, звучит как заголовок дешёвого триллера из девяностых, но в моей версии это больше напоминало сцену из комедийного скетча.

Я не стал тратить время на философские размышления о морали: время поджимало, а этот тип в потрёпанной куртке выглядел как идеальный кандидат на роль болтливого болвана. Ускорение всё ещё держало мир в сладкой медленной ловушке, так что я подскочил к нему сзади, как привидение на диете.

Одной рукой зажал рот, а другой врезал по затылку — не смертельно, но достаточно, чтобы его глаза закатились, как шары в автомате. Он осел, как мешок с картошкой, и я затащил его за фургон, в тень контейнера, где даже ветер не нашёл нас сразу. Сердце колотилось, но адреналин был приятный: смесь страха и той детской радости от «я это сделал сам».

Я обыскал его: пачка сигарет, зажигалка, ножик с набором для маникюра…

«Серьёзно?»

И смартфон без пароля. Великолепно. Пока он приходил в себя, я связал ему руки его же ремнём — туго, но без излишней садистской фантазии. Зачем? Потому что я не маньяк, а просто парень с рюкзаком денег и демоническим псом, который сейчас, наверное, дремлет где-то неподалёку.

Когда «охотник-мелкий порученец» открыл глаза, его взгляд был таким же мутным, как портовая вода в тумане. Я присел на корточки, чтобы наши лица были на одном уровне: психологический приём.

— Привет, приятель. Не дёргайся, и мы поладим. Где Маша? И где твои дружки? — спросил я спокойно, но с той интонацией, которая обычно работает на детях и пьяных таксистах.

Он моргнул пару раз, пытаясь собрать мозги в кучку, и вдруг заржал — хрипло, нервно, как будто я пошутил.

— Ты кто такой, клоун?

Я не стал обижаться — вместо этого врезал ему в живот.

Он закашлялся, попытался изогнуться, и в глазах мелькнуло что-то новое: не злоба, а проблеск страха. Я не стал ждать, пока он соберётся с мыслями для второй реплики. Время — деньги, а у меня в рюкзаке как раз их куча. Активировал «Контроль» — лёгкий импульс, как будто мысленно щёлкнул выключателем в его башке. Навык сработал мгновенно: зрачки парня расширились, тело обмякло, а взгляд стал пустым, как у рыбы на прилавке. Слабак, D-ранг максимум, если не ниже. Идеальный подопытный.

— Где Маша? Сколько вас? Кто ещё здесь? — спросил я ровным тоном, как будто заказывал кофе в забегаловке. Он не дёрнулся, не сопротивлялся — просто открыл рот и выдал всё на одном дыхании, монотонно, как робот из дешёвого sci-fi.

— Девушка в багажнике фургона. Связана, кляп во рту, жива. Нас трое: я на стрёме, Витька В-ранга внутри склада с иллюзией девки — он её наколдовал. И Артемий Борзый, А-ранг.

— Что собирались сделать, как получите деньги?

— Взять бабки, свалить на фургоне, девочку хорошенечко отжарить и скинуть в реку по пути.

— А что насчёт иллюзии?

— Иллюзия — это фокус Витьки. Девка на складе — ненастоящая. Так сказать, прикрытие для нас. Курьер заберёт Романову, а она растворится через час, если не раньше. Артемий прикроет отход, если кто полезет — его «Огненный Вихрь» любую погоню порвёт в клочья.

Я откинулся назад, переваривая информацию. Всё сходилось: классическая схема с подставой, где вместо спасённой дочери клиент получает горсть пустоты и злость.

Значит, я могу себя не скрывать, значит, Маша меня не увидит. Идеально! Расправлюсь с теми, кто на складе, и спокойно свалю. Отправлю Романовым координаты, и пускай забирают Машу и деньги. Прекрасно!

— Спасибо за информацию, приятель. Теперь закрой глаза и представь, что ты на рыбалке. Самой удачной в жизни, — прошептал я, просто сломав ему шею. Не стал пачкать руки ножом или ещё какой хренью. Он даже не пикнул: лицо посинело, глаза выкатились, как у персонажа из мультика, и через минуту обмяк окончательно.

Мёртв, как вчерашние новости. Я оттащил тело поглубже в тень контейнера, прикинув, что обнаружат его не раньше, чем вонь разнесётся по ветру. Чогот, учуяв свежий труп, вынырнул из ниоткуда, обнюхал и одобрительно тявкнул — мол, хорошо поработал, хозяин.

— А чего это я парюсь? — задумчиво посмотрел на шпица. — Так, давай без кровищи. Просто сожри, и всё. Там ещё два тела будет.

Когда Шарик, радостно виляя хвостом, разинул свою огромную пасть, я открыл багажник фургона — аккуратно, чтоб не скрипнуло. Там она и была: спящая, с растрёпанными волосами, в порванной блузке и с кляпом из тряпки. Закинул к ней рюкзак с деньгами, проверил на всякий случай пульс и закрыл дверь. Слава богу, спит!

Я аккуратно закрыл багажник, стараясь не разбудить Машу: она дышала ровно, как младенец после бутылочки, и это было единственным светлым пятном в моей эпопее с демоническим шпицем и рюкзаком бабла. Чогот уже уплетал «охотника» с таким энтузиазмом, будто это был стейк из ада с гарниром из грехов.

Пасть у него растянулась, как у персонажа из «Рика и Морти», и через пару минут от парня осталась только лужица на земле, которую Шарик тут же слизал, как сметану с тарелки. Экологично, тихо и без следов — идеальный уборщик.

— Молодец, Шарик, — заявил я, — премия в виде ещё двух трупов тебе обеспечена.

Дождавшись, когда откатится ускорение, я скользнул к гигантским дверям склада. Они были приоткрыты — ржавая щель шириной в метр, через которую внутрь лился сумрак, пропитанный запахом плесени и крысиных мечтаний.

Чогот, насытившийся, топал за мной бесшумно, как тень с хвостом, и я мысленно прикинул: если Артемий А-ранг, то его «Огненный Вихрь» — это не шутки, а полноценный фейерверк из преисподней.

Если вспомнить Игоря Воронцова… то, в целом… может быть, всё достаточно просто. Если, конечно, у Борзого нет никакой системы. А вот если есть…

Я замедлил дыхание, сливаясь с ржавой плоскостью двери. Внутри царил полумрак, разбавленный одиноким лучом, пробивавшимся через дыру в крыше. Пыль висела в воздухе неподвижными островками. И посередине этого забвения, на ящиках, сидела она — Маша. Нет, не Маша. Иллюзия.

Она была похожа на девушку из фургона: та же прическа, та же порванная блузка. Но в её глазах не было жизни, только плоская кукольная пустота. Она не дышала, не моргала, просто сидела, уставившись в пространство. Работа Витьки, видимо.