Одиночка. Том III (СИ) - Лим Дмитрий

В метре от неё, прислонившись к стеллажу, дремал сам иллюзионист: тощий парень в кислотной толстовке.

Витька дремал стоя, кивая под музыку в наушниках. Идеально. Я снова включил «Ускорение». Мир замер, пылинки повисли в косом луче солнца, а я двинулся внутрь, обходя груды хлама. Чогот проскользнул следом, растворившись в тенях. Я оказался прямо перед иллюзионистом. В замедленном времени его лицо казалось маской, а полуприкрытые веки — просто тенями. Я схватил его за глотку и…

Быстро сломал шею. Применив ещё и усиление. Иллюзия Маши на ящиках дрогнула, как изображение на плохом экране, и рассыпалась в пыль, смешавшись с поднимающейся с пола грязью.

Хруст был негромким, сухим и очень быстрым — как будто сломался пластиковый стержень от игрушки. В ускоренном времени тело не успело даже обмякнуть по-настоящему. Я отпустил его, и оно медленно, как в сиропе, поползло по ржавому стеллажу вниз.

И тут тишину разрезал голос — спокойный, низкий, раздавшийся откуда-то сверху, с галереи под потолком.

— Витька? Что там у тебя?

Я сделал несколько шагов в сторону и замер, прижимаясь к холодному металлу ящиков. Чогот, притаившийся у моих ног, насторожил уши, но не подал вида. По бетонному полу, отбрасывая длинные тени, пошёл лёгкий, уверенный шаг. Я рискнул выглянуть.

Он спускался по металлической лестнице, и даже в полумраке было видно: это не мелкий порученец. Артемий Борзый был широк в плечах, двигался с ленивой грацией хищника. Одет был просто: чёрная водолазка, камуфляжные штаны. Но вокруг его правой руки, свисавшей вдоль тела, воздух слегка дрожал и искрился, как над раскалённым асфальтом.

— Эй, Вить, ты где? — его голос прозвучал уже ближе, безразличный, но настороженный.

Он увидел тело у стеллажа. Остановился, вгляделся. Потом медленно обвёл взглядом склад, и его глаза, холодные и оценивающие, скользнули прямо по моему укрытию. Он всё понял. Не как глупец, а как профессионал, которому не нужны лишние доказательства.

— Вылезай, — сказал он без эмоций, поднимая руку. Искрящийся ореол вокруг неё вспыхнул ярче, и в ладони вспыхнул сгусток малинового пламени, бесшумный и плотный, как шар плазмы. — Пока я просто греюсь. Потом будет жарко.

— Романовы прислали наёмника, — его голос был низким и спокойным, без тени удивления. — Не по плану. Ну ничего, девка, значит, сдохнет прямо сейчас.

Он не стал тратить время на вопросы. Достал телефон, набрал какой-то номер и…

Ничего не произошло.

Гудки были короткие, отрывистые, и в тишине склада звучали неприлично громко. Один, два, три… Артемий медленно опустил руку с телефоном. Его лицо, освещённое призрачным светом от пламени в другой ладони, оставалось каменным, но в глазах, сузившихся до щёлочек, мелькнуло холодное понимание. Он кивнул, будто подтвердив свои догадки, и…

Просто швырнул в мою сторону сгусток огня!

Пламя не просто летело — оно пожирало пространство, выжигая кислород. Я рванул в сторону, ощутив, как жар опаляет бока. Рухнул за перевернутый станок, который тут же превратился в груду раскаленного металла под ударом второго шквала.

У Артемия не было пафосных навыков — только смертоносная эффективность. Он не просто метал огонь, он резал им пространство, загоняя меня в угол веером взрывов. Стеллажи плавились, оставляя после себя лужицы жидкого металла. Дышать стало нечем.

Бросок за броском, взрыв за взрывом. Он не тратил силы на монологи, работал молча и методично, как бульдозер, расчищающий площадку. Мой мир сузился до хаотичных рывков, прыжков за укрытия, которые через секунду превращались в адское пекло. «Ускорения» хватало лишь на то, чтобы успеть рвануться из-под очередного огненного смерча. Дышать было нечем, воздух выжжен, в легких пекло.

Я прополз под раскалённым каркасом конвейера, и на мгновение между нами возникла стена из дыма и пара.

Этот миг я и использовал. Не для атаки — для мысли.

Артемий был А-ранг. Его сила в чистой мощи, в подавляющем, неостановимом напоре. Но его навык требовал фокусировки, цели. Он не мог позволить себе метать «Вихрь» бесконтрольно, это было слишком очевидно!

Значит, ему нужна была стабильная картина, понятная цель. Значит, надо её сломать.

Я рванулся не в сторону, а прямо сквозь дымовую завесу, кувыркнулся, схватил с пола обломок арматуры и швырнул его не в Артемия, а в груду ржавых бочек в дальнем углу. Грохот был чудовищным. На долю секунды его взгляд рефлекторно метнулся на звук. Этого хватило.

Следом я швырнул свой кинжал, но не чтобы попасть, а чтобы заставить его сбить снаряд.

Кинжал просвистел в раскалённом воздухе тупой стороной клинка вперёд — нелепая, неправильная траектория. Артемий, уже развернувшийся ко мне, на мгновение застыл, его мозг, заточенный под расчёт прямых угроз, споткнулся об эту абсурдную подачу. Он не стал уворачиваться. Он, следуя рефлексу, сбил летящий металл короткой, снопирующей вспышкой пламени из ладони. В этот миг его концентрация на мне — та самая стабильная картина — дрогнула.

Этого было достаточно. Я уже не просто использовал последние секунды «Ускорения» — я выжал из него всё, что оставалось, превратив последние капли ресурса в один спринт. Не в сторону, а по диагонали, используя облако пепла от взорвавшихся бочек как ширму.

Мир вокруг снова замедлился до густой тягучести, но теперь это была не скорость, а агония навыка, рвущего мне жилы изнутри. Артемий, развернувшись вслед за сбитым кинжалом, только начал поворачивать голову обратно. Его взгляд скользил по воздуху, отставая от меня на целую вечность.

Расстояние в десять метров я преодолел в три шага, чувствуя, как мышцы кричат от перенапряжения. Он увидел меня, когда я был уже в полупрыжке. Его глаза расширились не от страха, а от яростного непонимания: как?

Его рука с пламенем рванулась вверх, но была уже тяжела, запоздала. Я не стал бить в корпус, защищённый каким-нибудь пассивным щитом, который наверняка был у А-ранга. Я врезал ему локтем в горло, всей массой тела, погасив инерцию прыжка в этой одной точечной атаке.

Раздался приглушённый влажный хруст. Пламя в его руке вспыхнуло ослепительно и погасло, рассыпавшись на искры. Он откатился по бетону, судорожно хватая ртом выжженный воздух, глаза застилала пелена.

Я не дал ему опомниться. Рухнул сверху, коленом придавив грудь, призвал второй кинжал. Его рука поднялась, пытаясь схватить моё запястье, пальцы обжигали кожу, но сила уже уходила из них. Я видел в его взгляде не страх, а чистое, неразбавленное неверие. Неверие в то, что его, Артемия Борзого, может остановить какая-то тень с кинжалом.

Лезвие вошло под угол нижней челюсти, мягко и ужасающе легко, найдя путь к стволу мозга. Его тело дёрнулось один раз, последняя судорога пробежала по мышцам, и затем наступила полная, бездыханная тишина.

Тяжесть на моих коленях стала просто весом мяса и костей. Я отполз, сел на пол и просто дышал, чувствуя, как каждый вдох обжигает лёгкие. Дым медленно рассеивался, открывая картину разрушения: оплавленный металл, чёрные подпалины на бетоне, два тела.

И тут перед глазами всплыло окно — холодное, синее, безликое.

«Поздравляем! Вы уничтожили охотника, владеющего Даром!Статус вашего противника: Носитель Системы (ранг S, 1 уровень).Статус пользователя: Носитель Дара. Класс неизвестен».

— Какого… чёрта⁈ Ранг S? Но… его собутыльник же говорил, мол, он «ашка»… Получается, только-только получил систему? Охренеть!

А если бы он был уровнем, как я? Да мне бы жопа настала!

Меня трясло. Не от страха, а от дикой, нелепой ярости. Ранг S. Уровень первый. Он только-только получил систему, возможно, вчера, а сегодня уже выжигал склады. И я едва справился. Если бы он успел освоиться, получить хотя бы пару навыков… Меня бы здесь просто не было.

Синее окно висело в воздухе, неподвижное и безразличное.

«Награда за уничтожение Носителя Системы присвоена. Доступ к награде будет открыт после определения вашего Класса. Уровень повышен. Получено ядро носителя Дара».