Мастер архивов. Том 1 (СИ) - Волков Тим

Как я как добрался до своей каморки уже не помнил. Как в тумане хлопок дверью, глухой удар головой о подушку и мгновенное, бездонное падение в сон без сновидений.

Резкий, пронзительный визг будильника вырвал меня из небытия, как клещами. Голова гудела, будто по ней били палками. Каждое движение отзывалось тупой болью в висках. Я посмотрел на потрескавшийся потолок, пытаясь собраться с мыслями. Мозг отказывался понимать, кто он, где он и что должен делать. Потом щелчок: работа. Лыткин. Архив.

Дорога до работы превратилась в сомнамбулический кошмар. Я шел, почти не видя дороги, автоматически обходя людей и фонарные столбы. И это только один день и одна ночная смена! Что же со мной будет через неделю? Нет, надо что-то придумать. Найти какую-нибудь лежанку в укромном месте и там выспаться, хотя бы в обеденный перерыв.

Но едва я переступил порог архива, стало ясно — сегодня не будет возможности отдохнуть. В воздухе висело непривычное напряжение, низкий гул взволнованных голосов. Вместо привычного утреннего стука клавиатур — перешептывания и быстрые шаги по коридорам.

— Слышал? В отделе Георгиевском нашли…

— … живой, говорят, но сам не свой…

— лекаря вызвали, скорую магическую…

— Лёха! Ты где был? Ты всё проспал! — Костя подкрался сзади, словно караулил меня.

— Не спал я! Что случилось?

— Здесь такое творится с самого утра!

Он оглянулся на дверь кабинета Лыткина, сделав вид, что проверяет, нет ли там шпионов.

— Непомнящего нашли, — выдохнул он.

Я застыл, сделав максимально нейтральное лицо. Внутри всё сжалось в ледяной комок.

— Кого?

— Непомнящего! Семёна Семёныча! Того самого архивариуса, который год назад ушел якобы на пенсию, а про него говорили, что он пропал. Байку такую придумали смешную. Мол тут, в архивах, затеряться не долго. А он и в самом деле затерялся! И вот его нашли! — Костя почти подпрыгнул от нетерпения. — Представляешь? Он тут! Всё это время он был тут!

Он сделал драматическую паузу, наслаждаясь эффектом, которого, как ему казалось, добился.

— Где? — единственное, что я смог выдавить.

— Да прямо в офисе, в кабинете Лыткина! — Костя махнул рукой в сторону подвалов, его голос снова перешёл на страстный шепот. — Его Пашка из охраны утром обнаружил. Говорит, стоит, как памятник, и документы туда-сюда перекладывает. Уж как дверь открыл — не понятно. Пашка окликнул — ноль реакции. Как зомби! Совсем! Подошёл, тронул за плечо — а тот на него смотрит стеклянными глазами, будто сквозь него. Пашка, он парень не робкого десятка, а тут, говорит, аж мурашки по коже. Побежал начальство вызывать.

— Постой, — с трудом останавливая болтовню Кости, сказал я. — Где нашли⁈

— В кабинете Лыткина!

Неужели я забыл закрыть двери, когда пробрался туда? Впрочем, это только мне на руку. Пропажу камней тоже можно списать на этот инцидент.

— И что Лыткин?

— О, это было нечто! — лицо Кости расплылось в блаженной улыбке. — Просто стоял и хлопал глазами, как рыба на берег выброшенная. Потом покраснел. Не просто покраснел, Лёх, пунцовым стал! От ворота рубашки аж до лысины! Я думал, у него сейчас сосуд лопнет. Орал! Ему Непомнящий все документы переложил. Все эти его стопочки, папочки, которые у Лыткина по линейке вымерены, всё по алфавиту, по цветам, по степени срочности — всё летало! На столе — хаос! В шкафу — апокалипсис! Ох, как орал Лыткин!

Костя выдохнул, перевел дух и продолжил, уже смакуя детали:

— Подняли на уши всё крыло! Прибежал Босх — бледный, как мел, я сам видел! Вызвали «скорую» для архивариуса.

Я протиснулся сквозь кучку переговаривающихся клерков к своему сектору. У двери в дальний коридор, ведущий в Фонды «А» и «Б», стояла толпа. Впереди мелькнул белый халат и сумка с красным крестом — прибыл корпоративный целитель. Люди расступались, пропуская двоих санитаров с каталкой, на которой неподвижно лежала худая фигура в выцветшем халате. Непомнящий. Его глаза были открыты, но так же пусты, как вчера. Только теперь в них не было даже намека на движение. Полная пустота.

— Расступитесь. Отойдите пожалуйста, — сказал санитар, протискиваясь сквозь толпу. — Ну чего встали?

Толпа разошлась. И только один человек остался стоять на их пути. Босх.

Руководитель Императорского Департамента исторического наследия и магических артефактов был хмур. Он оглядел людей, санитаров, Непомнящего. Остановил свой взор на целителе.

— Лекарь, — произнес он, подходя к тому почти вплотную, — как его состояние? Семен Семеныч… ценный сотрудник, старейшина нашего коллектива. Мне сообщили, что случилось что-то…

Целитель взглянул на него поверх очков.

— Состояние тяжелое, но стабильное. Физически организм истощен до крайней степени, но пациент жить будет. А вот психика… — он покачал головой. — Полный распад личности. Причем характер повреждений… очень специфический. Похоже на следствие мощного, целенаправленного магического воздействия. Не атаки, нет. Скорее… стирания. Как будто из его сознания аккуратно, но безжалостно вырезали все содержимое. Но это предварительно, после осмотра. Основные заключения будут потом. После полного обследования.

Губы Босха сомкнулись в едва видимую ниточку.

— Увы, доктор, вы, вероятно, правы, — после паузы произнес он. — Старик, знаете ли, был большим чудаком. Помешан на старых методиках. Современные правила безопасности частенько игнорировал, мог работать с не стабилизированными манускриптами без защиты… — Босх вздохнул, разводя руками, изображая беспомощность руководителя перед упрямством ветерана. — Видимо, не рассчитал силы. Случайность, трагическая случайность. У нас, к сожалению, такое иногда случается с сотрудниками преклонного возраста, которые слишком уверены в своем опыте. Во всем его вина. Но я лично походайствую, чтобы бедолагу не наказывали за его оплошность. Ему и так досталось с лихвой.

Целитель посмотрел на Босха долгим, оценивающим взглядом.

— Возможно и несчастный случай, — сухо ответил он, закрывая планшет. — Для точного заключения нужны будут углубленные исследования в стационаре. И… доступ ко всем рабочим журналам и отчетам господина Непомнящего за последний год. Чтобы установить, с какими именно материалами он работал. Но этим не мы будем заниматься, а специальная комиссия. Мое дело — лечить.

Босх едва заметно дернулся. Его пальцы сжались в кулак так, что костяшки побелели.

— Комиссия?

— Да. Надо же понять, что случилось.

— Конечно, конечно, предоставим все необходимое, — кивнул он. — Как только оформим соответствующие запросы через канцелярию. Процедура, знаете ли.

— Процедура — это хорошо, — кивнул врач, уже поворачиваясь к выходу. — Но чем быстрее, тем лучше. Такое состояние… оно не возникает на пустом месте. И если есть внешний фактор, его нужно локализовать. Немедленно. Чтобы и других таких случаев не повторилось.

Последнее слово он произнес с особой весомостью, бросив на Босха пронзительный взгляд. Потом вышел в коридор, за каталкой с Непомнящим.

Босх остался стоять на том же месте. Натянутая улыбка сползла с лица.

— Лыткин! Срочно список мне всех работников, кто видел этого безмозглого старика. И по одному — в мой кабинет!

— Кажется, утренний кофе отменяется, — шепнула Катя, незаметно подошедшая ко мне.

Дверь в кабинет Босха захлопнулась за мной словно крышка гроба. Опросили уже практически всех, и я был одним из последних, кому предстояло пройти допросную.

— Доброе утро, — произнес я, проходя внутрь.

Босх не ответил. Еще бы — для него утро явно было не добрым. Он стоял у окна, спиной ко мне, глядя куда-то в серое небо.

— Николаев, — сказал он, не оборачиваясь. — Проходите, не бойтесь.

Я ухмыльнулся. «Не бойся». Еще тебя я не боялся, напыщенный индюк!

Словно прочитав мои мысли, Босх резко развернулся. Его лицо было пепельным. Глаза, маленькие и запавшие, обведенные темными кругами, горели холодным, лихорадочным огнем.