Встала рядом с Матросовым, глядя на карту.
— СКА оцепило весь район. Засекретило информацию. Но слухи ползут. Говорят, из аномалии вышло нечто… новое. То, чего раньше не видели.
Слова звучали издалека. На меня накатывала слабость. Побочный эффект зелёнки? Организм работал на пределе, восстанавливая повреждения. Требовал отдыха. Глаза начали слипаться, мысли путались.
Долбанное слабое тело… Нужно принять ещё один кругляшок, как выйду отсюда. И отдохнуть хотя бы час перед утренней тренировкой.
— Мы хотим понять, что происходит, Володя… — голос Матросова звучал приглушённо, словно через вату. — Почему аномалии меняются. Почему гиганты становятся другими. Что готовится? Мы последние люди на планете, и никто не хочет стать кормом.
Моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Комната слегка плыла.
— И мы тут подумали, — продолжил Борис. — Нам нужен постоянный живец твоего уровня. Кто-то, кто выживет там, где другие сдохнут.
Матросов подошёл ближе. В глазах читалось предложение.
— Мы предлагаем тебе халтуру. Постоянную работу с нами. Хорошие деньги, доступ к ресурсам — ядра, зелёнка, оружие, информация. Взамен — твои навыки и полное молчание. Что скажешь?
Предложение было выгодным. Слишком выгодным. Доступ к аномалиям, ядрам — именно то, что мне нужно. Вот только я не люблю торопиться.
— Я подумаю и отвечу.
Матросов кивнул, но Василиса уже двигалась к двери. Быстро, почти неуловимо. Воин во мне напрягся.
Глава 14
Хмыкнул. Ударил себя в больную ногу, чтобы прогнать это состояние. Мозг отказывался думать и шевелиться, ещё и эти прицепились.
— Ну! — кивнула Мамонтова, скрестив руки на груди.
— Гну, — ответил я, специально растягивая звук.
Борис приподнял бровь. Василиса резко выпрямилась.
— Ты охренел? — к меня шагнули.
Матросов смотрел и не сводил взгляда. Крайне мутные персонажи. Какие их мотивы и цели? Контрабанда и что-то патриотическое? Что-то не вяжется.
Борис достал из пепельницы недокуренную сигарету, покрутил в пальцах. Раздавил её, выпрямил и засунул в рот, не закуривая. Запах холодного табака смешался с затхлостью.
Мамонтова между тем подошла ещё ближе. В глазах плясали огоньки. Магия готова сорваться в любой момент. Воздух наэлектризовался.
— Я согласен с одним условием, — начал медленно, давая каждому слову повиснуть в воздухе.
— У тебя хватает наглости ещё что-то просить? — снова Василиса. Женщина сжала кулаки.
А она милая, когда так напрягается. В мыслях всплыла одна из моих знакомых в прошлой жизни. Та тоже любила покрасоваться.
— Да, — кивнул.
Не терплю, когда мне ставят условия и пытаются заставить. Борис наконец зажёг спичку, поднёс к размякшей сигарете. Та дымила, но не горела как положено. Серный запах царапнул ноздри.
— Говори, — дёрнул щекой он, зажёг ещё одну спичку.
— Я стану ловцом, как и вы, — озвучил своё желание, глядя прямо в глаза Матросову.
Василиса замерла на полпути к следующему шагу. Борис тоже застыл, спичка догорела до пальцев. Огонь привёл его в сознание, и он выбросил маленькую деревяшку.
— Чего? — уже чуть ли не вплотную подошла Мамонтова и ткнула пальцем в грудь. — Ты сопляк без году неделя тут. Один раз выбрался на охоту и то чуть не сдох… Да если бы мы тебя не бросили, уже бы стал только памятью.
— Значит, нам не по пути, — пожал плечами, разворачиваясь к двери.
Матросов быстро заблокировал путь к выходу. Неагрессивно, но ясно дающий понять — разговор не окончен.
— Володя, Василиса права, ты слишком мало знаешь, — покачал он головой, доставая новую сигарету, потому что эта всё-таки потухла. — Будь ты уже ловцом, мы бы подумали. А так ты…
— Получается, то, что я ещё не был на охоте, вас не смутило, чтобы брать меня приманкой, — хмыкнул я. — Какая трогательная забота…
Мамонтова открыла рот, чтобы что-то ответить, но слова застряли в горле. Борис сделал глубокую затяжку, выпустил дым тонкой струйкой. Обдумывал.
— Живец и ловец — разные вещи, — сказал он наконец. — Живец должен быть быстрым, изворотливым, везучим. Ловец — сильным, опытным, надёжным.
— Убивать гигантов, — резюмировал я холодно. — Вроде это должен делать ловец? Я вам помог. И да… — повернулся к Василисе, — если бы я не столкнул его в яму, то от тебя бы осталось только воспоминание.
Женщина покраснела — то ли от стыда, то ли от ярости. Хмыкнул про себя. Давить она решила на меня… Наивно.
— Допустим… — затянулся Борис, смакуя дым. — Мы согласимся, но нам по-прежнему нужен живец.
Ага, вот и началось — торг. Понимают, что я им нужен больше, чем они мне. Иначе не стали бы даже рассматривать мои условия.
— В отличие от вас, — обвёл взглядом обоих, — могу быть и тем и другим.
Это было не хвастовство, что присуще людям, а неоспоримый факт.
— Подходит! — тут же согласилась Мамонтова, поворачиваясь от окна.
Борис посмотрел на неё с укором. Она готова согласиться на что угодно, лишь бы заполучить меня в команду?
— Давай ты ещё раз выступишь в роли приманки, и потом уже посмотрим? — предложил мне Матросов, явно пытаясь сбить градус и вернуть контроль над переговорами.
— Нет, — помотал головой решительно. — Решаем здесь и сейчас. Либо да, либо нет, третьего не дано.
Вернул им их же слова.
— Он меня бесит, — заявила Василиса наконец, не выдержав.
— А живца, который не сдохнет в первые десять секунд, я вам подготовлю сам, — закончил свою мысль, игнорируя её выпад. — Из своей группы.
Кое-что вспомнил и посмотрел на свою руку, где была магическая отметка, что следила за мной.
— Не переживай, — кивнул Борис, заметив мой взгляд. — У нас блокиратор есть, он посылает сигнал, что все мы в корпусе. Как только ты пришёл ко мне в первый раз, ты был в казарме и сейчас там находишься для наблюдающих.
Значит, у них есть технологии для обмана системы слежения.
Матросов докурил сигарету, затушил о пепельницу. Долго растирал окурок, превращая его в труху. Использовал это время на раздумья.
— Ладно… — выдохнул он наконец. — Тогда мы всё решили.
Но в голосе слышались сомнения. Он согласился не потому, что хотел, а потому, что не видел другого выхода.
Василиса дёрнулась, хотела что-то сказать, но Борис поднял руку, останавливая её.
— Разрешите идти? — вытянулся я с едва заметной улыбкой.
— Я его сейчас ударю… — заскрипела зубами Мамонтова, делая шаг вперёд.
— Вали, — махнул рукой Борис.
Подмигнул даме на прощание и покинул помещение. Она так мило злится…
Когда вышел на улицу, кое-что изменилось. Жара, а ещё влажно. Ткань тут же прилипла к телу, словно вторая кожа. Духота давила на плечи. А потом ещё и дождь пошёл — как по заказу. Капли барабанили по крыше, стекали за шиворот. Ко мне подошли охранники и сопроводили до казармы.
Открыли дверь и впустили. Стоило мне переступить порог, как тишина казармы взорвалась движением. Ребята не спали.
Все вскочили с коек и оказались рядом, столпившись полукругом. Как маленькие дети, что ждут подарков от вернувшегося отца. Глаза блестели любопытством.
Только Коля остался лежать. Демонстративно отвернулся к стене, натянув одеяло до подбородка. Но по напряжённым плечам понял — не спит, слушает.
— Где ты был? — спросил Вася, подойдя вплотную. Длинные волосы растрепались. — Мы думали… После того случая с ночным визитёром…
— В медкорпусе, — сказал правду.
Следы крови, хромота, усталость — всё выдаёт.
— М-м-м… — Зяблик подошёл ещё ближе, принюхиваясь как собака. Глаза расширились, на губах заиграла похабная улыбочка. — Да от тебя женщиной несёт. Какой приятный аромат. Нежный такой, с травяными нотками.
— Что? — Вася удивлённо уставился сначала на Зяблика, потом на меня. На лице отразился весь спектр эмоций — от шока до восхищения. — Володя, ты…
Не дал договорить.
— Спать! — повысил голос. Не крик, но достаточно жёстко, чтобы все поняли — разговор окончен.
