— В этом нет никаких сомнений.
Услышав голос Самира, я обернулась. Горыныч, как и следовало ожидать, должно быть, исчез в ту же секунду, когда появился чернокнижник. Мужчина в чёрном стоял в центре платформы и смотрел на меня. Воспоминание о том, что он проделал со мной прошлой ночью, болезненно сжало мне желудок. Он протянул ко мне руки, но я не двинулась с места.
Самир вздохнул, словно смирившись со своей участью.
— Опять я застаю тебя за разговорами с самой собой. Пожалуй, мне следует хотя бы принести тебе комнатное растение, как думаешь?
— Или телевизор. У вас тут вообще есть такие?
— Да, в некоторых городах. Я нахожу подобные развлечения отвратительными.
— Ты предпочитаешь пытать людей, я в курсе.
То, как поникли его плечи, заставило меня почувствовать себя ужасно из-за этого язвительного замечания. Я тут же пожалела о сказанном, но слова уже не вернуть.
— Я пришёл с ещё одним гостем для тебя.
— Гриша?
— Нет. Жрец.
Я скривилась и отвела взгляд. Прекрасно. Я всё ещё была очень зла на вампира, и все надежды на беседу, которая могла бы хоть немного меня подбодрить, рухнули в одно мгновение.
— Какое ему дело? — Да, я всё ещё таила обиду.
— Он пришёл узнать, не подключил ли я тебя к одному из своих аппаратов. Если хочешь, могу его выставить.
— Нет... Ладно уж. — Я снова посмотрела на Самира и покачала головой. — Рано или поздно это всё равно должно случиться.
Самир сделал жест, и рядом с ним в пространстве открылся очередной портал. Из чёрного разрыва вышла фигура в белом. Высокая, худая, мертвенно-бледная. Как только Сайлас переступил через врата, они закрылись за ним. Жрец посмотрел на меня и одарил слабой, скорбной улыбкой. Его глаза кричали о печали даже сильнее, чем обычно.
— Моя госпожа, — произнёс Сайлас и двинулся через платформу ко мне. Затем замер и оглянулся на Самира, явно не желая его обидить и тем самым обречь себя на мучительную смерть.
Самир, казалось, отвлёкся на свои запонки, и я подозревала, что это дешёвая уловка, чтобы выглядеть незаинтересованным в происходящем. Он прислонился к столу, скрестив лодыжки. Взгляд Сайласа скользнул к бирюзовой маске на столе.
— Что бы ты ни делал, не спрашивай её о маске. Судя по всему, — Самир поддразнивал меня, — у неё на этот счёт сильные чувства.
— Понятно. — Сайлас снова повернулся ко мне. Он приблизился осторожно, словно опасаясь, что я могу натворить.
Может, он не знает, что ты ничего особенного сделать не можешь. Или думает, что ты окончательно рехнулась. Ты вполне могла спятить и вылизывать стены, насколько ему известно.
Вообще-то, шансов, что ты спятишь, было больше, чем что останешься в здравом уме. Честно говоря.
Голос Горыныча звучал у меня в голове, и мне удалось не выказать раздражения на лице от этого вторжения. Эта живая версия всплывающих подсказок в моей голове раздражала, особенно когда змея не было видно.
Я всегда рядом. Просто они меня не видят.
Я чуть не сорвалась и не крикнула Горынычу, чтобы он заткнулся — это было бы невероятно неловко. Но я успела проглотить слова в последний момент и замаскировала своё раздражение, проведя руками по волосам. Мне нужен был момент, чтобы взять себя в руки.
— Здравствуйте, Сайлас.
— Рад видеть, что ты... Я бы сказал, в порядке, но не знаю, так ли это. Как ты себя чувствуешь?
— Какого чёрта вас это вообще волнует, Сайлас? — огрызнулась я. — Вы — часть причины, по которой со мной происходит вся эта хрень.
По его лицу можно было подумать, что я его ударила.
— Именно поэтому я и пришёл.
Он преодолел разделявшее нас расстояние, остановившись в нескольких шагах от меня, и затем опустился на колено передо мной. Он был настолько высок и при этом двигался так грациозно для человека такого роста.
Я отпрянула в изумлении, а Самир перестал возиться с запонками, чтобы понаблюдать за происходящим.
Сайлас склонил голову.
— Я был соучастником твоей смерти. Я знал, что происходит, и ничего не сделал, чтобы это остановить. Более того, я тоже считал, что это необходимо. Я стал жертвой тех же страхов и паранойи, что и все остальные. Когда я увидел великую оррерию с восстановленной бирюзовой сферой, я был в ужасе от того, что это может означать.
Что за оррерия?
Потом объясню.
Жрец продолжал, блаженно не ведая о разговоре в моей голове:
— Я виновен в твоей смерти не меньше, чем Владыка Каел. Именно моими действиями Владыка Каел утвердился в своих теориях ещё до того, как Оракул сказала нам, что ты должна умереть, чтобы спасти этот мир. Она лишь подтвердила то, что уже было в движении. Боюсь, что теперь мои слова всё же могли обречь нас всех на гибель.
— Что ты сделал, Сайлас? — прорычал Самир. Он рванулся к Сайласу. Я подняла руку, останавливая его, и была шокирована, когда это сработало. Я молча умоляла его дать Жрецу договорить. Самир не отступил, но замер на месте, стиснув кулаки.
Сайлас держал голову низко опущенной, в знак стыда.
— Нина, в ту ночь, когда ты рассказала мне о природе его исследований, я в страхе побежал к Владыке Каелу. Я рассказал Владыке в Алом о том, что намеревался сделать Самир — воскресить Дом Глубин из небытия. Мы все боялись, что он может сделать, если в его руках окажется власть Вечных. Я сам видел тому доказательства в прежние дни.
— Что вы имеете в виду? — я нахмурилась.
— Не продолжай, Жрец. Эту историю должен рассказать я, а не ты, — мрачно предупредил Самир.
Я покачала головой, снова чувствуя себя отстранённой от всего. Что это была за история, которую Самир не хотел мне рассказывать? Я знала, что Самир мог быть мерзавцем — более того, я начинала узнавать это на собственной шкуре — но неужели всё было настолько ужасно в сравнении с небытием?
Сайлас поднял на меня глаза.
— Пожалуйста, пойми. Я пережил кровавую войну, которая опустошила наш мир. Она стоила нам миллионов жизней и оставила глубокие раны на всех нас. И всё это было сделано по его воле. Когда Лириена сказала нам, что ты должна умереть, чтобы спасти этот мир, я с готовностью позволил себе поверить, что твоя смерть может предотвратить его восхождение к абсолютной власти.
— Вы все настолько его боялись, что проголосовали за то, чтобы Владыка Каел меня убил? — слабо спросила я, внезапно ощутив смертельную усталость от всей этой истории.
— Голосования не было. — В голосе Сайласа слышалось неподдельное сожаление.
— Какая разница. — Что уж там, добавить оскорбление к оскорблению. — Вы все решили убить меня, чтобы не дать ему, — я ткнула пальцем в сторону Самира, — получить контроль над ещё одним сновидцем? Вы же знали, что я не имела никакого отношения к его чёртовым научным экспериментам с метками из преисподней. Вы это знали!
— Знал. Я хотел верить, что ты — некий неизвестный тайный ключ к его планам. В этом моя ошибка.
— Вы все отправили меня на смерть, чтобы предотвратить именно то, что в итоге и произошло. — Я рассмеялась над печальной иронией ситуации. — Та-дам! Что ж, идите вы все к чёрту.
Сайлас молчал, стоя передо мной на коленях. Даже в такой позе он всё ещё оставался невероятно высоким. Чёртовы идиоты, все до единого. Но мой гнев улёгся и не смог удержаться, когда я всё обдумала.
Самир был безумцем. Жаждущим власти, самовлюблённым, неудержимым явлением природы. Он всегда был уверен в правильности своих методов. Я знала, каким жестоким он мог быть, и стояла на пороге того, чтобы узнать в точности, насколько больным и извращённым способен быть человек с его репутацией.
Но я также знала, что он был намного большим, чем просто это. Моё мнение о чернокнижнике представляло собой запутанный, перепутанный клубок, особенно сейчас. Я любила его. Я хотела ощущать его объятия, слышать его смех и перепалки с ним. Я хотела слушать его истории, даже со всем тем, что он сделал и собирался ещё сделать.
Я скучала по Самиру, когда его не было рядом, и страшилась его присутствия, когда он был здесь. Но он не был воплощением зла.
