Ничего себе. Меня пытаются купить? Сжал кулак и вдохнул. Муравей торгуется со мной, будто я базарная баба…
— Я ничего не видел, — отрезал, чтобы он понял.
Чешуя замер. Улыбка не исчезла, но стала холоднее. Зрачки сузились — едва заметно, но я это уловил.
— Эх, — сморщил он губы с показным сожалением, — Зря… Молодость, что с неё взять.
— Владимир, я уже в курсе ваших близких отношений с некоторыми людьми тут, — продолжил он, листая папку.
Перешёл к давлению. Показывает, что знает больше, чем я думаю. Поднял бровь. Ну давай, удиви.
— Господин Матросов, к примеру. Зачем вы его посещали? Или госпожа Мамонтова, с чего у неё такой интерес к вам?
— Борис… Иванович хотел, чтобы я стал лидером группы, — сквозь зубы ответил, — А Василиса… проверяла возможности наших ребят. Если это является близкими отношениями…
— Ладно, — кивнул лейтенант, — Перейдём тогда к более насущным вопросам. Похищение живца некой личностью, которую никто не видел, кроме вас.
— Ничего нового не скажу.
— Упорствуете? — облизнулся Чешуя, — Первый случай у вас в казарме, а потом именно вы предупредили остальных. И выглядит это так…
— Что тут что-то творится, и никто не в курсе, — закончил за него, сдерживая злость.
— Это тоже, — согласился лейтенант, — Но и ещё — что вы как-то с этим связаны. Помимо прочего, мне поручено изучить данный вопрос и найти виноватых, и пока у меня есть только вы, Большов — свидетель. Но кто знает… как быстро может измениться ваш статус.
Ну наконец-то. Мне начали напрямую угрожать, а то я уже переживать начал.
— Понятно, — кивнул.
— Перейдём к следующим вопросам, — взял ручку и начал писать Чешуя, движения резкие, раздражённые, — Повреждённый артефакт сетки рядом с аномалией.
— Не в курсе, — сразу ответил я, — что вы имеете в виду.
Всё-таки видел.
— Но именно вы там стояли, — поднял взор пижон из СКА.
Ну давай, поиграем.
— Когда проверяли данный артефакт? — спросил.
— Сетка обследуется каждый день.
— Я спросил, когда проверяли именно данный артефакт.
— Такой информации у меня нет, — помотал он головой, — Получается, вы уже в курсе произошедшего и признаёте?
Чешуя улыбнулся.
— Нет, лишь использую ваши доводы и здравый смысл, — парировал, — Если у вас нет информации, когда его проверяли, то он мог быть испорчен когда угодно и кем угодно. Предположу, что группы постоянно собираются рядом с сеткой и артефактами. Поэтому и пытаюсь понять, как вы пришли к выводу, что это я?
Володя… Не зря ты много читал и учился. Слабые люди часто сражаются на словах. Не думал, что скачусь до этого.
— Допустим, — кивнул Чешуя, — Смею заметить, что вы умны. Но перейдём к другой проблеме. Ваша группа. Для начала вы не следовали инструкции и повели двух гигантов к ловцам. Создали риск.
Меняет тактику. Раз логикой зацепить не получается, давит фактами нарушений.
— Они могли уйти за барьер в любой момент, — выдохнул.
— В любом случае это ваша ответственность. Я не умоляю вашего подвига и сражения с гигантом. Но не только вы, но и ваша группа… Поступила неправильно. Плюс ещё напали на своего в присутствии куратора и меня.
— Нервы, — пожал плечами, — Не сдержались.
— Нарушения… много нарушений. И всё под вашим руководством. Видимо, вы ещё не доросли до такой почётной должности, как лидер группы.
Улыбнулся.
— Поэтому… Раз вы не хотите сотрудничать, то вы мне связали руки. Я вас снимаю с должности.
— Плевать, — озвучил свои мысли.
Выражение Чешуи дрогнуло. Он ожидал, что угроза подействует, а я отреагировал равнодушно.
— Ещё вы будете наказаны магическим подавлением, — продолжил он, интонация стала тише, — А это… Узнаете сами. Свободны!
Встал и смерил взором мужика.
— И помните, Большов, если вы решите сотрудничать, то многого можно избежать, — сказал он мне на прощание.
Последняя попытка. Оставляет дверь открытой для переговоров.
Меня повели в казарму. Пытались купить, угрожать и в конечном итоге наказали. Вот она, цена человеческих усилий. Удивительно, что тут вообще кто-то старается. Хотя что ещё слабым людишкам остаётся?
Рвать жилы и надеяться, что кто-то это заметит, а если нет — отвечать за свои действия, даже если они на благо.
Стоило мне только появиться в казарме, как сразу поднялся шум.
— Володя, — закричал Зяблик, выскакивая откуда-то.
Все были на ногах. Ребята столпились полукругом, зрачки блестели возбуждением. Какая-то детская радость от встречи, будто я вернулся из долгого путешествия и привёз им подарки.
— Ты… просто… человечище, — хлопнул меня по плечу рыжеволосый, широко улыбаясь.
— Благодаря тебе мы… герои, — подхватил Вася, кивая с энтузиазмом.
— Два гиганта, — сказал кто-то за моей спиной восхищённо.
— Одного Володя своими руками убил и ещё голову притащил, — добавил ещё кто-то.
В их версии всё выглядит эпично, героически. Смерть товарищей стирается на фоне «великой победы».
— Ты нечто, — заявил Зяблик, веки горели восторгом, — Лучший лидер, который может быть. Все твои тренировки… Я думал, что ты издеваешься, а оказывается, нет. Они нас спасли. Я боялся и действовал.
В его словах звучала искренняя благодарность.
— Успокоились, — чуть повысил тон, прерывая поток восторгов.
Все затихли, повернулись ко мне с ожиданием. Думали услышать что-то ободряющее, поддерживающее их эйфорию.
— То, что вы называете успехом, я называю провалом.
Тишина. Улыбки медленно сползали с лиц. Кто-то моргнул недоверчиво, кто-то нахмурился.
— Что? — вылупился Вася, словно услышал богохульство, — Провал?
— Двое погибли, — добавил сухо, — Дальше вы действовали правильно, но потом одна из групп зачем-то вышла ко второй, что не нужно было. Плюс вас почти догнали… Очень много ошибок.
Выражения вытянулись. Эйфория испарялась на виду, сменяясь растерянностью. Они не понимали, как можно назвать провалом то, что принесло им славу в корпусе?
— Но мы же справились, — чуть ли не закричал Зяблик, — Двоих сразу, одного голыми руками. Да мы легенды теперь в корпусе. Видел, как на нас смотрели все?
В его словах слышалась отчаянная попытка удержать ощущение победы. Им нужно было чувствовать себя героями — это помогало справиться с травмой.
— Если вам так легче думать… — пожал плечами, — Вперёд. Вы выжили, теперь нужно понять, что можно было сделать по-другому.
Все замолчали. На лицах появились признаки размышлений — болезненных, неприятных. Пришлось думать не о славе, а об ошибках. О том, что могли спасти погибших.
— Коля-сука, — фыркнул Зяблик, найдя более удобную мишень для гнева, — Это он виноват, что двоих наших сожрали. Если бы не он… Всё было бы хорошо.
— Да, — мгновенно поддержали остальные с облегчением.
Нашли козла отпущения. Теперь можно сбросить вину на него и снова чувствовать себя героями. Удобная психологическая защита.
— Он поступил… по-своему, — кивнул, — Но вы в реальном бою поняли, что это такое, когда всё идёт не по плану, когда угроза серьёзнее, чем ожидалось.
— Но именно он к этому привёл, — настаивал кто-то.
Дверь открылась, и в проёме показался Коля. Выражение опухшее, синяки под веками, повязка на носу. Двигался медленно, осторожно.
Все немедленно замолчали. Атмосфера в казарме накалилась. Ребята смотрели на него с презрением и ненавистью.
— Тварь… — зашипел Зяблик, слова дрожали от ярости, — Ты посмел прийти к нам после всего, что было? У тебя нет чести, вообще ничего. Ты мусор. Ублюдок.
Коля стоял и слушал. Не защищался, не огрызался. Просто стоял, опустив голову, и принимал поток оскорблений.
— Убьём его, — предложил один из ребят, сжав кулаки.
— Нет, — оборвал его, — Хотели что-то сделать? У вас был шанс, и вы его упустили. А теперь уже поздно.
— Но… он предатель, — влез Вася, зрачки горели негодованием.
— Объясни, — кивнул Коле.
А сам пошёл к кровати. Пусть разбираются сами. Устал от разговоров и людей. Слишком их много и часто. Сорвал фиксирующую повязку с руки. Она почему-то раскрошилась. Гипс? Поднялся и направился за шваброй. Убрал за собой.
