Чёрт, это попало на рыженького и потянуло прямо к твари. Он закричал — высокий, пронзительный звук, полный чистейшего страха. Звук добычи, которая знает, что вот-вот умрёт. Он пытался цепляться руками за воздух. А Вася — молодец, он не остановился и продолжил бежать.
Наш гигант снова начал атаку. Второй заряд формировался быстрее первого. Я ощутил, как энергия концентрируется, сгущается, обретает форму. И в этот раз она была направлена не только на меня. Тварь целилась в группу.
— Разбегаемся и дальше друг от друга! — дал команду.
Мои подопечные мгновенно разделились, увеличивая дистанцию между собой. Взрыв. На этот раз я прыгнул несколько раз влево и резко остановился. Капли от взрыва не попали ни на моих ребят, ни на меня.
Огненный шар ударился о землю в нескольких метрах от нас, разбрызгивая горящую жидкость во все стороны. Земля почернела, трава мгновенно обуглилась в радиусе трёх метров от места удара.
Повернул голову. Зяблик уже был почти у гиганта. И тут их лидер резко прыгнул вверх, схватил рыженького и дёрнул в сторону. Они полетели, упали и кубарем прокатились по земле. Вася смотрел и продолжал бежать.
Инстинкт? Или осознанное решение?
Человеческая мораль — странная, неэффективная, иррациональная. Рисковать собой ради другого? Это не способствует выживанию. Это не способствует достижению целей. И всё же… всё же это сработало. И что-то внутри меня, какой-то осколок этого человеческого тела, отозвался на этот поступок.
Коля резко вскочил, дёрнул Зяблика и побежал. Почти успели — рука гиганта была рядом и чуть их не схватила. Заметил, что у меня сжался кулак и я напряжён. Волнуюсь? Из-за них? Бред!
Ловушка. Тридцать метров. Другая группа? Сорок метров. Остались только Коля с рыженьким.
Вася уже пробежал мимо ловушки, обогнув её по широкой дуге. Его длинные волосы развевались за спиной, лицо исказилось от усилия. Но он не оглядывался. Он доверял Коле, что тот вытащит Зяблика. Ещё один пример этого странного человеческого доверия. Ещё одна неэффективная, но работающая стратегия.
— Быстрее! — рявкнул на своих.
Оказались около ловушки. Пробежали. Ребята тут же за сетку, а я остался рядом с ловцами.
Мои подопечные рухнули на землю за защитной сеткой. Их тела сотрясала дрожь, лёгкие жадно хватали воздух. Лица, мокрые от пота, искажённые болью и страхом, но с искрой… гордости? Они сделали это. Они выжили. Они выполнили задание.
Обернулся, чтобы посмотреть на вторую группу. Коля и Зяблик всё ещё бежали, преследуемые разъярённым гигантом. Расстояние между ними сокращалось с каждой секундой. У них оставались считанные мгновения, прежде чем монстр настигнет их.
Оба ускорились и проскочили ловушку. Их монстр угодил в яму. Ребята же тут же рванули за сетку. Все выжили…
Посмотрел на яму рядом. Меня интересовало проверить свою теорию. Двое ловцов около одной ловушки и столько же у другой. Они не боялись гигантов, они охотились на них. Регулярно. Систематически.
И этот факт заставил меня задуматься. На моей планете никто не охотился на гигантов. Мы были вершиной пищевой цепи, высшей формой жизни, кроме Титанов. И вот теперь я смотрел, как крошечные человеческие фигурки загоняют в ловушку существ, которые внешне напоминали мой народ.
Это вызывало… странное ощущение. Не совсем гнев. Не совсем печаль. Что-то между.
Гигантов атаковали. Из ямы выскочила конечность твари. Огромная рука, отсечённая по локоть. Она лежала на земле. Пальцы ещё подёргивались, словно пытались схватить что-то. Кожа — серо-коричневая, покрытая мелкими чешуйками, напоминающими ящерицу.
— Отлично! — заорал один из них. — У нас есть кусок. Продолжаем.
Ловец — невысокий человек с квадратным лицом и шрамом, пересекающим левую бровь, — улыбался, словно получил лучший подарок на день рождения.
Кинули сетку и продолжили атаку тварей. Подали щипцы. И… Я увидел ядро. Серое, мутное и куда слабее, чем у того аномального гиганта. Улыбнулся — я оказался прав. Тот, что бежал за мной, был с ядрышком.
Когда он использовал магию, я почувствовал это источником. Что-то откликнулось на его энергию. Значит, у меня есть какой-никакой способ обнаружения нужных мне гигантов. Одна проблема — твари нужно использовать магию. Заранее узнать я не могу. Жаль…
Я инстинктивно потянулся к этому ощущению, пытаясь схватить, удержать. Но оно ускользнуло, как дым сквозь пальцы. Слишком слабое. Слишком мимолётное.
Меня толкнули в плечо. Повернулся.
Николай стоял, слегка покачиваясь. На его лбу виднелся порез — видимо, получил, когда катился по земле с Зябликом. Кровь уже запеклась, превратившись в тёмную корочку. Его куртка была разорвана на плече, оттуда тоже сочилась кровь. Но глаза… глаза сияли.
Это был взгляд воина после первой победы. Взгляд, полный гордости, уверенности и какого-то внутреннего огня. Он выстоял. Он победил. Он спас товарища и выполнил задание.
За его спиной, у защитной сетки, столпились остальные ребята. Они смеялись, обменивались впечатлениями, хлопали друг друга по плечам. Даже Зяблик сейчас улыбался, показывая выбитый зуб.
Пузатов ходил между ними с видом генерала, принимающего парад. Его усы топорщились от гордости, словно он сам лично поймал обоих гигантов голыми руками.
— Спасибо, — опустил глаза в землю Николай.
Мне протянули руку. Жест был человеческим. Рука, протянутая вперёд, — символ признательности, уважения, связи между двумя людьми. Ритуал, такой банальный, такой примитивный и в то же время… значимый. Для них.
И? Что я должен сделать? Тело тут же подсказало, что я просто обязан её пожать, но я не хочу.
— О чём ты? — спросил.
— Спасибо! — чуть громче произнёс лидер. — За возможность, за то, как ты всё организовал.
Поднял бровь. Что он там придумал?
— Я смог доказать ребятам, что не подведу их. Ты сделал меня лидером, хотя не должен был. А ещё… Я доказал себе, что могу. Сам! Ещё и собрал так, как потом нас разделят.
Ах вот оно что. Он думал, что я специально разделил группу так, чтобы подготовить их к будущему разделению. Что я дал ему шанс проявить себя, доказать свою ценность перед товарищами. Что всё это было… из заботы?
Абсурд. Полнейший абсурд. Я разделил группу так, чтобы проверить его реакцию под давлением. Чтобы увидеть, справится ли он с ответственностью. Чтобы понять, подходит он мне в качестве живца для Матросова или нет.
И всё же что-то в его взгляде, в его позе, в этой протянутой руке… что-то царапало меня изнутри. Словно скрежет ногтя по стеклу — тонкий, противный звук, от которого хочется поёжиться.
Очень раздражало, а ещё словно голос в голове: «Пожми!» Это было как инфекция. Человеческие эмоции, человеческие связи, человеческие ритуалы… они проникали в меня, как вирус. Заражали мои мысли, мои решения.
Я обязательно выжгу всю эту ересь из себя. А пока…
Сжал его ладонь и кивнул. Коля улыбнулся и выдохнул. Вася показал большой палец. Жест одобрения, который я уже научился распознавать. Зяблик стоял с серьёзным лицом и сложенными на груди руками.
Меня что, оценивают? Одобряют? Зачем? Идиоты!
И всё же… всё же что-то тёплое и незнакомое шевельнулось в груди, когда я увидел эти взгляды.
Наконец-то Коля свалил к остальным. Вася с Зябликом стучали его по спине и что-то говорили. Хмыкнул и повернулся к тому, что действительно важно — гиганту.
Заглянул в ловушку — от него уже ничего не осталось. Тела тварей разлагались на глазах. Плоть растворялась, превращаясь в желеобразную массу, которая затем испарялась с шипящим звуком. Кости держались дольше, но и они постепенно исчезали, словно их никогда и не было.
Всё, что оставалось, — серое мутное ядро, которое один из ловцов уже успел извлечь и поместить в специальный контейнер. И отсечённая рука, которая лежала на земле.
Интересное наблюдение. Части тела, отсечённые при жизни, сохраняются. Тело мёртвого гиганта разлагается полностью. Это объясняло, почему я не видел никаких останков возле предыдущих ловушек. Почему люди так отчаянно пытались отсечь хоть что-то до того, как существо умрёт.
