Пошёл следом. Группа занималась растяжкой на краю плаца. Девять человек сидели на земле, разминая ноги. Кто-то стонал от боли, кто-то ругался вполголоса.
Куратор стоял над ними с секундомером в руке. Мужик лет сорока. Среднего роста, но крепкого телосложения. Широкие плечи, мощные руки. Подстриженная борода.
Даже удивительно, что куратор похож на того, кто знаком с физкультурой. Он заметил Колю первым. Поднял голову, нахмурился. Свистнул коротко, привлекая внимание группы.
— Где ты был? — спросил куратор, когда Рязанов подошёл ближе.
Коля открыл рот, но ничего не вышло. Замялся, переминаясь с ноги на ногу.
— На задании, — ответил я за него, подходя сбоку.
Куратор перевёл взор на меня. Изучил с ног до головы. Задержался на грязной, измятой форме.
— Если есть вопросы, то к Матросову или Мамонтовой, — продолжил спокойно. — Патрушев тоже был предупреждён.
— А меня? — мужик нахмурился ещё сильнее.
— Видимо, не по рангу, — пожал плечами равнодушно.
Куратор сжал челюсти. Глаза сузились. Хотел что-то сказать, но сдержался. Понял, что спорить бессмысленно. Если даже Патрушев в курсе, то кто он такой, чтобы возражать?
Ребята из седьмой группы всё это время молча наблюдали. Сидели на земле, вытянув шеи, как гуси. Открыли рты и вцепились взглядом в Рязанова.
Он был на задании со мной, Матросовым и Мамонтовой. А ещё нас лично привезли агенты СКА. В их глазах Коля только что вырос в статусе. Из зелёного новичка превратился в… кого? Плевать.
Куратор не нашёл, что ещё сказать. Развернулся к группе и свистнул снова.
— Что уставились? — рявкнул он. — Продолжаем! Ещё две минуты на растяжку, потом — бег!
Ребята вздрогнули и вернулись к упражнениям. Но взоры всё равно возвращались к Коле.
— Володя, — кто-то окликнул меня сбоку.
Обернулся. Василий встал и подошёл ко мне. Его длинные волосы растрепались, прилипли к вспотевшему лбу.
— Рад, что всё хорошо, — выдохнул он.
На лице будто облегчение.
— А то говорили, что вы сбежали, потому что струсили, — продолжил длинноволосый тише. — Я в это не поверил.
Защищал меня, значит. Спорил с теми, кто распространял слухи. Верил, что я не из тех, кто сбегает. Какой же он наивный.
— Угу, — коротко кивнул в ответ.
— Насчёт… — Вася опустил голову, глядя себе под ноги.
Замялся. Потоптался на месте. Явно хотел что-то сказать. Вспомнил — он просил меня научить его драться.
— Я не забыл, — перебил его, не давая договорить.
Вася поднял голову, глаза расширились.
— Коля, — повернулся к Рязанову.
— Здесь! — парень вытянулся по стойке смирно.
— Нужно кое-что сделать. Могу на тебя положиться?
— Да! — выпалил Коля без промедления.
Даже не спросил, что именно нужно. Согласился вслепую. Лояльность или глупость? Возможно, и то и другое.
— Василия нужно избивать каждый день, — произнёс спокойно, смотря на Рязанова. — Не жалеть, но и не калечить. Задача — причинить боль и вырубить его. Справишься?
Пауза. Все замерли.
Куратор повернул голову, уставившись на меня с открытым ртом. Ребята из группы тоже застыли в своих позах.
— Конечно, — проглотил он, кивая.
— А можно я тоже поучаствую? — раздался другой голос.
Зяблик протиснулся вперёд, оказавшись рядом с Васей. Рыженький улыбался широко, демонстрируя выбитый зуб.
— Разрешаю, — кивнул ему.
Зяблик расплылся в ещё более широкой улыбке. Потёр руки, будто уже представлял, как начнёт.
— Володя? — Вася начал пятиться назад, поглядывая на меня с ужасом. — Я просил, чтобы ты меня научил драться, а не быть избитым! — голос сорвался на визг. — Я передумал! Ты мне ничего…
— Не переживай, — хмыкнул, прерывая его панику. — Это лишь первый этап твоей подготовки.
Первый и самый важный. Научиться терпеть боль. Научиться вставать после ударов. Научиться не сдаваться, когда каждая клетка тела кричит «хватит».
Техника приходит потом. Удары, блоки, захваты — всё это вторично. Сначала — воля. Упрямство. Желание продолжать, даже когда невозможно.
— Не надо! — Вася мотал головой, продолжая отступать.
Его спина уже упёрлась в других ребят. Некуда дальше бежать.
— Надо, Вася, надо… — усмехнулся, развернулся и пошёл прочь.
Направился в сторону медицинского корпуса.
Охрана заметила меня ещё на подходе. Они переглянулись, когда я приблизился. Один положил руку на автомат. Второй шагнул вперёд, преграждая путь.
И всё. Просто посмотрели на меня. Посмотрели на грузовик СКА, который всё ещё стоял на территории. Потом переглянулись снова. И отступили в стороны, освобождая проход. Без слов. Без вопросов.
Большов теперь может ходить, куда хочет. Новый статус, новые правила.
Прошёл мимо них, даже не замедлив шаг. Кивнул слегка в знак благодарности. Не потому что был им благодарен на самом деле. Просто так делают люди в подобных ситуациях.
Медицинский корпус встретил меня знакомыми запахами антисептика, йода и чего-то ещё — болезни, страха, боли. Эти ароматы въелись в стены. Оглядел палату. Раненых нет. Олега и остальных врачей, кроме Ольги, не вижу. Отлично.
Направился к девушке.
Время получать ответы.
Глава 3
Странное ощущение — не слышать за спиной охраны. Обычно два автоматчика следовали по пятам, держа дистанцию в несколько метров. Смотрели в затылок, готовые среагировать на любое резкое движение.
Огляделся. В медпункте пахло хлоркой и чем-то сладковато-химическим. Несколько коек стояли вдоль стен — пустые, аккуратно застеленные. Никаких пациентов. Медицинский столик с инструментами блестел под лампой, отражая холодный свет. Кольцова была за своим рабочим столом. Разбирала какие-то бумаги, сортировала их в папки. Подошёл ближе.
Остановился перед столом и постучал костяшками по деревянной поверхности.
— Я тут, — произнёс я.
Оля вздрогнула, уронив ручку. Подняла взгляд.
— Доброе утро, Владимир, — автоматически ответила она, поправляя очки, — или уже день?
Смотрела на меня через стёкла и ожидала какой-то реакции. Кивнул — вроде бы это универсальный жест. Кольцова нахмурилась. Подперла подбородок рукой, изучая моё лицо.
— Ты не умеешь здороваться? — хмыкнула врач с лёгкой усмешкой.
— А мы прощались? — уточнил я, поднимая бровь.
Логичный вопрос. Приветствие подразумевает разделение. Встретились снова после расставания, но мы не прощались. Я просто ушёл вчера, она осталась здесь. Зачем тогда ритуал?
Оля моргнула. Открыла рот, закрыла. Потом рассмеялась.
— Ты пришёл за информацией? — спросила она, складывая руки на столе.
Ещё одна из тысяч слабостей людей — спрашивать очевидные вещи. За чем я ещё мог сюда явиться? Чтобы проведать её? Узнать, как здоровье? Поболтать о погоде?
Надеюсь, что на меня не вывалят тонну человеческих чувств и эмоций. Не хватало ещё выслушивать жалобы на жизнь или рассказы о личных проблемах.
Кивнул молча.
— К сожалению, я не смогла структурировать информацию и записать её, — Кольцова покачала головой, виновато поджимая губы, — времени не хватило, плюс дежурство было долгим. Пациенты, отчёты… — продолжила она торопливо, — но я смогу тебе всё рассказать! Прямо сейчас. Либо завтра, если тебе удобнее…
— Устраивает, — оборвал её на полуслове.
Мне не нужны её извинения и причины. Главное — она готова дать информацию. Сейчас. Голосом. Намного удобнее, если мне всё объяснят, нежели кого-то просить читать или мучиться самому несколько часов, разбирая плывущие буквы.
Оля выдохнула с облегчением. Выпрямилась на стуле, поправила очки.
— Что ты хочешь знать? — деловито спросила она, доставая чистый лист бумаги и ручку.
— Развитие мага, — начал я перечислять, сразу переходя к делу, — как происходит это обычно у вас…
Запнулся. Чуть не сказал «у людей». Поправил себя вовремя и продолжил:
— Маг сначала открывает все свои стихии, что ему доступны, и потом развивает каждую? Или…
