— Зачем было увеличивать число похищенных? Да ещё я, дурак, согласился. Вот теперь и тону в этом дерьме. — Открыл глаза. Они были красные, воспалённые, с лопнувшими сосудами.
Патрушев потёр жирное лицо ладонями и закрыл его. Кожа влажная, липкая от пота. Пальцы оставили красные следы на щеках.
«Как теперь всё проворачивать?» — вот что его волновало в данный момент.
Мысли путались. План был простой, понятный. Теперь всё рушилось. СКА вмешалось. Информаторы появились. Всё шло не так.
Деньги, что он получил, уже успел потратить — квартира для молодой любовницы, машина новая, долги погасил старые. Потратил всё до копейки.
Вернуть их не получится, да и не возьмут. А за отказ… Глава корпуса погладил медленно шею. Воротник душил вдруг. Хотя не туго был застёгнут. В голове всплыл образ верёвки на шее. Или руки — сильные руки, что сжимают, давят, перекрывают дыхание.
Глава корпуса начал задыхаться от собственных мыслей. Откашлялся — резко, судорожно. Хватанул воды, расплескал на стол.
— Ничего, Боря, ты у меня сдохнешь на Форпосте, защищая нашу родину. А Василиса… Она… — Патрушев поморщился. С ней сложнее. Женщина упрямая, связи есть.
Кивнул сам себе, убеждая, что всё под контролем и всё получится.
— Остаётся только Большов.
Имя повисло в воздухе. Пальцы мужчины застучали по столу нервно — дробь, частая, неровная.
Теперь, когда он ловец и информатор СКА, крайне сложно будет убрать проблемного — и это плохо. Тронешь его — вопросы начнутся. СКА заинтересуется, начнут копать глубже.
А там найдут. Обязательно найдут. Они всегда находят.
Артефакт связи активировался внезапно. Патрушев вздрогнул, чуть не опрокинул стакан. Мужчина перевёл взгляд на кристалл, что загорелся зелёным светом — тусклым, пульсирующим.
Поморщился и взял его дрожащей рукой. Ладонь вспотела мгновенно, кристалл стал скользким.
Нажал на выступ для соединения медленно, оттягивая момент. Не хотел слышать то, что ему скажут.
— Я, — произнёс он ровным голосом. Попытался.
Ему что-то ответили. Патрушев побледнел — лицо стало серым, восковым. От этих слов на лице лишь образовалась недовольная мина.
— Да, — кивнул он, хотя никто не видел. — Я понял. Хорошо… Да! — повысил голос внезапно. — Я знаю! — Почти крикнул.
Лицо покраснело резко — пятнами, неровно. Вены вздулись на лбу, шее — синие, толстые. Вторая рука сжалась в кулак от недовольства, что его ставят в крайне неудобную позу и заставляют в ней остаться.
Ему что-то ответили. Патрушев слушал, молчал.
— Что? — Патрушев встал резко, не веря словам, что сейчас услышал.
Кресло откатилось назад, ударилось о стену с глухим стуком. Он и не заметил. Стоял, смотрел в пустоту широко раскрытыми глазами.
— Что значит не трогать Матросова, Мамонтову и Большова? Почему?
Ему отвечали. Объясняли. С каждым новым словом брови ползли вверх — выше и выше. Связь прервалась резко — кристалл погас.
Патрушев опустил дрожащую руку с кристаллом. Он тупо смотрел в стену. Его губы беззвучно шевелились. Повторял слова, что услышал.
— Убрать их руками самого Чешуи, — прошептал он наконец.
И в его глазах вместо паники загорелся хищный огонёк — жадный, злобный. Губы растянулись в улыбке.
* * *
Глава 5
— Ты же не против, Володя? — спросила меня Василиса.
— Нет, — тут же ответил.
Человеческое тело испытывало стресс. В голове лишь мысли, что этот Юра маг, есть ещё один среди ловцов и вообще их много. Но моя истинная суть получила возможность проверить свою силу, пусть и в этой слабой оболочке.
У Мамонтовой какой-то пунктик, чтобы меня сломать или подчинить. Ну что ж… Посмотрим, что из этого выйдет. Присутствующие уже выходили на улицу, голубоглазка одевался. Когда я выбрался, то все встали в круг.
— Владимир, ты уверен, что готов? — мягко спросила меня Василиса. — Это ритуал посвящения в нашу группу. Все хотят убедиться в твоей силе и возможностях. Ведь они будут прикрывать тебе спину, а ты им.
Пока она произносила эту «важную» для неё речь, я встал в середине круга. Посмотрел вниз — земля под ногами была плотной, утоптанной сотнями поединков. Пахло пылью и застарелым потом.
— Обычно после этого каждый приходит в себя несколько дней в медкорпусе, — продолжила говорить Мамонтова. — Ловцы отличаются от живцов. Мы те, кто убивает, а не бежит. Мы сражаемся с гигантами по-настоящему.
Краем глаза я заметил, как остальные отступили, освобождая место. На их лицах было не удивление, а жадный интерес. Они ждали крови. Один парень с разбитой бровью что-то шептал соседу, тыча пальцем в мою сторону. Другой усмехался, облизывая губы.
— Всё? — повернулся к ней. — А то не хочу растягивать, мне ещё покушать нужно и потренироваться.
Василису перекосило от того, что я её прервал. Она дёрнула щекой и сжала кулак, костяшки побелели.
— Юрий? — посмотрела она на голубоглазку. — Ты готов показать разницу между ловцами и живцами нашему новенькому?
Паренёк кивнул. Его губы растянулись в самодовольную ухмылку. Он медленно потянулся, разминая плечи, демонстрируя уверенность. Вокруг его рук закружились едва заметные воздушные потоки — воздух дрожал, искажая пространство.
Всё время, пока у меня было, я использовал с толком. Разрабатывал схему борьбы с магом, когда сам не могу использовать силу. Вариантов нет — придётся терпеть боль и идти напролом.
После команды я бросился на голубоглазку.
Расстояние между нами — метров десять. Юра даже не шелохнулся, только поднял правую руку, воздух перед ней замерцал, задрожал.
Он ответил мне мелкими воздушными шарами, похожими на ягоды. Несколько десятков летели в меня. Молодец, траекторию для атаки выбрал правильную, так чтобы я не смог приблизиться.
Они летели не хаотично — точный веер, перекрывающий все возможные маневры. Юра целился не просто в меня, а в зоны, куда я мог бы уклониться.
Шарики начали попадать в меня. Хотел бы я сказать, что это щекотно, но нет. Каждый оставлял красное пятно, что потом станет синяком, и боль. Первый угодил в плечо — резкий укол, словно камень швырнули. Второй в грудь — дыхание перехватило. Третий, четвёртый, пятый — они сыпались, как жёсткий град по голой коже.
Я не остановился и продолжал сокращать дистанцию.
— Идиот бежит напролом! — донёсся чей-то возглас из круга.
— Ставлю три зелёнки, что не дойдёт, — хмыкнул другой голос.
— Принято! Четыре на то, что дойдёт, но Юра его размажет.
До Юры оставалось каких-то пару метров, как он взмахнул рукой и сформировался разрез из воздуха, что вибрировал. Нечто похожее на лезвие меча, только прозрачное, мерцающее.
Воздух перед лезвием дрожал, искажая пространство. Дёрнулся в сторону, но лезвие полетело за мной. Чёрт, оно управляемое. Юра двигал пальцами, словно дирижёр, направляя атаку.
Удар.
Меня полоснуло от шеи до живота, пришлось разорвать дистанцию.
Жжение… Форма на груди разошлась, обнажив кожу, из которой медленно проступала кровь. Неглубоко, но неприятно.
— Ну как, ничтожество? — спросил меня торжествующий Юра. На роже улыбка и взгляд, полный презрения. — Может сдашься? Мамонтова великодушна, разрешит тебе остаться живцом.
Главное, что конечность двигается, а остальное ерунда. Значит, придётся подставляться чуть больше, чем я планировал. Изначально было понятно, что у него преимущество по сравнению со мной.
Тряхнул головой и бросился снова вперёд.
— Идиот! — сказал кто-то мне в спину.
— Он что, боли не чувствует? — изумлённо произнёс другой.
— Смотрите на его лицо… — ещё один голос. — Он улыбается.
Да, я улыбался, потому что внутри просыпался Титан. Он требовал крови, разрушения, победы. Рычал в груди, царапал изнутри.
За несколько минут боя я понял, что в арсенале голубоглазки: воздушные шарики разных размеров и эти разрезы. Оставлял возможность, что он что-то приберёг на финал.
