Я подняла взгляд на великана. Владыка Каел пытался вытащить меня из ловушки, в которую Самир меня поставил. Это была милая попытка. Но я знала, что он не прав. Если я заявлю, что два преступления различны, без каких-либо реальных причин, я буду ненавидеть себя за это. Чёрт побери мои дурацкие принципы. Почему я не могу быть просто лицемеркой, как все нормальные люди?
Чёрт побери Самира и его дурацкие шахматные партии. Неужели так и пройдёт вся моя вечность? Будучи обыгрываемой безумцем? Который получал слишком много удовольствия от победы?
— У вас есть выбор, Нина, — Илена прервала мои размышления. — Вам не обязательно прощать его. То, что он утверждает, будто вы должны поступить так же из-за своих моральных принципов, ещё не делает это истиной.
— Какие у меня варианты? — я с радостью ухватилась за возможность потянуть несколько минут. Чтобы обдумать это. Чтобы найти выход из этой ловушки.
— На одном конце — полное прощение всех прегрешений, — начала перечислять Илена. — Самир уйдёт отсюда таким, как сейчас. Без искупления за свой грех. На другом — вечная смерть. Мы также можем решить заключить его в тюрьму навсегда или на время. Изгнать на окраины мира, лишив его титула и сил. Или заставить вернуться в свою гробницу для сна.
— А что бы ты хотел сделать? — я посмотрела на Владыку Каела.
— Его мнение не имеет значения, — возразил Самир спокойно. — Он осуждённый в глазах суда. Так же, как и я.
— Я простила его за это преступление, — гневно отрезала я чернокнижнику. — Ты не можешь использовать это против него. Заткнись уже на эту тему. Хватит.
Самир мрачно вздохнул, но сохранил молчание. Я не пропустила улыбку на лице Сайласа. Он стоял в тени и наблюдал за происходящим с явным удовольствием.
— Владыка Каел давно жаждал увидеть, как Самир вернётся к Древним, — холодно произнесла Илена. — Возможно, сегодня тот самый день. Возможно, справедливость наконец восторжествует.
— Нет. Никаких убийств, — я тут же отвергла этот вариант. — Вы только что получили обратно снег. Вы хотите снова испортить этот мир? Хотите вернуть всё к тому, с чего начали?
— Он не сновидец, — возразила Илена. — Его смерть не должна повлиять на баланс.
— Это не имеет значения, — я развела руками. — Просто потому, что он вам не нравится, не значит, что этот мир в нём не нуждается. Разве вся эта горячая путаница не сводится к балансу? Убийство его ничего не решает. Кроме как утоляет вашу личную вражду. Это просто месть.
— Прекрасно сказано! — саркастически воскликнул Самир сквозь смех.
— А ты прикрой свой фонтан на секунду, засранец! — снова набросилась я на Самира. Моё терпение начинало иссякать. Я злилась на Самира за то, что он поставил меня в такую ситуацию. Это было глупо. И я ненавидела, когда мной играют. Даже если Самир был тем, кто на горячей скамье, он всё равно дёргал за все ниточки. Будто мы всего лишь марионетки в его театре.
Владыка Каел наблюдал за мной молча. Хотя что он думал, было полной загадкой. Его лицо не выражало эмоций.
— Тогда тюремное заключение, — предложила Илена после паузы. — Запереть его навечно. Пусть гниёт в темнице до конца времён.
От этой мысли у меня свело живот. Идея запереть его в цементной камере на всё оставшееся время… я не могла этого сделать. Просто не могла. Но причина не понравилась бы Владыке Каелу. Мне пришлось придумать отговорку. Быструю и убедительную.
— Дайте ему время — и он всё равно вырвется, — я язвительно усмехнулась. — Вы правда хотите посмотреть, что выползет из бетонной коробки через тысячу лет? — Я специально сделала драматическую паузу. — Вам кажется, он безумен сейчас? А представьте, каким монументальным «иди ты на...» будущему станет его возвращение! Этот тип и в здравом уме не числится, а каким он станет после тысячелетия в одиночке? Может, вы не планируете дожить до того дня... Но я, например, совсем не горю желанием расхлёбывать последствия.
— У неё есть веское наблюдение, — заметил Золтан задумчиво. — Мы не можем предсказать последствия такого заключения.
Владыка Каел задумался, и молчание затянулось. Его взгляд был прикован к Самиру по другую сторону стола — будто два извечных противника, чернокнижник и воин, вновь сошлись в безмолвной дуэли. Возможно, он вглядывался в будущее, пытаясь разглядеть, во что превратится Самир, если его выпустят на свободу после долгих лет заточения. Что за тварь родится в темнице и какой местью обернётся её освобождение? Наконец, Каел тяжело вздохнул, и в этом вздохе читалось усталое признание — кажется, он смирился с тем, что я была права.
— Что же вы предлагаете нам сделать, госпожа Нина? — спросила меня Илена.
Теперь выбор свелся к двум вариантам. Первый — полное прощение, когда Самир просто уйдёт отсюда без всяких последствий. Второй — принудительный сон: отправить его обратно в то загадочное состояние покоя, в котором все они пребывают по сто лет, прежде чем снова сменить друг друга у власти. Ни то, ни другое не казалось мне по-настоящему справедливым. Простить — значит позволить уйти безнаказанно. Усыпить — словно отложить проблему на потом.
Ни один вариант не казался идеальным. Оба были плохи по-своему.
Я покачала головой и откинулась на спинку кресла. Принуждение Самира вернуться в свою гробницу могло быть лучшим вариантом. Сто лет — не так уж и много. Если думать обо всей их истории. Это была бы справедливая плата.
Затем заговорила другая половина моего сознания. Отправить Самира в его гробницу? Даже если я только что простила Владыку Каела за то же самое? Это была бы верх лицемерия. Даже не считая моих собственных интересов, я не могла простить Владыку Каела и осудить Самира за одно и то же преступление.
— Я не знаю, — призналась я честно. — Кажется неправильным отправлять Самира в его гробницу. Когда я только что простила тебя за то же самое. Но и позволить ему уйти от ответственности тоже кажется невероятно неправильным. — Меня осенило. — Владыка Каел. Если я соглашусь простить его, а ты — нет. Что будет тогда?
— Раздельное решение всегда идёт за правящим королём, — объяснила Илена терпеливо.
— Так… в чём смысл всего этого? — я размышляла вслух. Пытаясь понять игру Самира и терпя неудачу. — Даже если я решу простить его, ты не сделаешь этого. И тогда это не имеет значения. Так зачем мне вообще нужно принимать решение? Зачем эта вся показуха?
— Ах, да. Это, — Самир наклонился вперёд. Он внезапно приобрёл вид человека, страшно довольного собой. — Нина, в этой комнате есть ещё один долг, который мне должны. Твой. Настоящим я призываю его к уплате.
Глава 7
Нина
Я чуть не рассмеялась — это была моя первая инстинктивная реакция. Я смотрела на Самира в полном недоумении. Он что, и вправду пытался сейчас надавить на меня?
— Ты шутишь?
Он лишь пожал плечами, будто речь шла о сущем пустяке.
— А почему бы и нет?
— Какой долг она должна тебе? — настороженно спросил Торнеус.
— Я освободил девушку Агну от всех обвинений по просьбе Нины. Взамен она предоставила мне услугу. Я могу затребовать её в любой удобный для меня момент.
— Но какое это имеет отношение к делу? — я покачала головой. Раздражение нарастало всё сильнее. — Мой голос больше ничего не решает.
— Ах, но это не так, — Самир откинулся на спинку стула. Он положил лодыжку на колено и выглядел невероятно довольным собой. — Я торжественно заявляю: я аннулирую нашу с Ниной договорённость. Но только в том случае, если Каел также отстранится от этого суда. Шах и мат, старый друг.
Каел с оглушительным рёвом вскочил со своего трона. Он с такой силой оттолкнул массивное деревянное кресло, что оно проскрежетало по каменному полу. Все остальные невольно отпрянули. Он занёс кулак и с размаху ударил по одной из огромных каменных колонн. От удара содрогнулось всё здание.
— Кто-нибудь, объясните мне, что происходит? — тихо пробормотала я.
— Если я расторгну нашу сделку, дорогая, — Самир немедленно откликнулся на мою мольбу, — то я аннулирую помилование милой Агны. Её свободу отменят немедленно. И эта вознесённая до небес буфетчица предстанет перед судом. Её прежнее признание в покушении на убийство никуда не денется.
