— Полагаю, пришло время позволить ему иметь последнее слово.
Самир простонал с того места, где он лежал. Он приложил руку к своему замаскированному лицу. Прижимая ладонь ко лбу с растопыренными пальцами.
— Ты заслужил это.
Я подошла к нему и опустилась на колени в траве рядом с тем местом, где он был распластан.
— Они, возможно, не ненавидели бы тебя так сильно, если бы ты не вёл себя как мудак всё время.
— И это вся благодарность тому, кто встал на защиту твоей чести?
Я фыркнула.
— Да. Спасибо за это. Но я всё ещё считаю, что ты заслужил удар по голове.
— Я не ошибаюсь в том, что говорю.
— Знаешь, важна подача. Например, ты когда-нибудь извинялся за Лириену?
— Извинялся?
Самир слегка приподнял голову от земли.
— Прости, мы разве не знакомы? Я знаешь, иногда, подвержен приступам безумия.
Он с пафосом протянул свою механическую руку.
— Самир. Владыка Теней. Очень приятно.
Я фыркнула и небрежно оттолкнула его руку. Самир резко вдохнул, зашипел от боли и с стоном выдохнул.
— Ты в порядке? Глупый вопрос. Тебя только что ударил Каел.
— О, я тоже через это прошёл, — сказал Золтан, подходя к нам. — Ощущения, скажу я тебе, так себе.
— Твоё присутствие более не требуется, Золтан. Я благодарен тебе за помощь, но…
Самир крякнул, пытаясь подняться. Он поднялся примерно наполовину, прежде чем снова рухнуть.
— О, очаровательно.
Я усмехнулась и притянула его к себе. Наполовину усадив к себе на колени.
— Лежи смиренно, глупец.
— Ты сможешь перенести его домой? — спросил меня Золтан. — Если только он не пожелает исцеляться, лёжа здесь, на поляне, покрытой волчьей кровью.
Золтан заметил это, оглядывая разгромленную поляну. Я подняла взгляд и только сейчас осознала, какой хаос мы с Малахаром учинили здесь за время нашей короткой схватки. На деревьях зияли глубокие борозды от гигантских когтей, а несколько участков коры были обуглены, когда моя молния пролетела мимо цели.
— Думаю, да, — ответила я.
Я никогда раньше никого никуда не перемещала. Но я не видела причины, почему это может не сработать.
— А что не так с этим местом?
Самир буркнул саркастически и положил голову мне на колени.
— Обожаю запах мёртвой собаки по утрам.
Я снова рассмеялась его шутке и покачала головой. Он был довольно забавен, когда ворчал.
— Полагаю, тайна раскрыта, да?
Я посмотрела на Золтана.
— Каел будет проблемой?
— Нет. Я верю, что полученный Самиром удар — это самое близкое к благословению, что вы двое от него когда-либо получите. В свете вынужденного признания Самира на твоём суде и этого… я думаю, Каел желает мира.
— Заметка себе: никогда не получать благословения Каела. Никогда.
— Его гнев куда хуже, — пробормотал Самир.
— Я всё ещё считаю, что ты сам напросился.
Я усмехнулась, глядя на Самира, и погладила его по волосам.
— Давай, отведём тебя домой.
— На этот раз я бы хотел настоящую кровать. А не ту кучу обрезков, на которой ты, глупая, настаиваешь, что удобно.
Я рассмеялась.
— Тогда к тебе.
— До скорого.
Золтан склонился в поясном поклоне.
— Желаю вам обоим всего наилучшего.
— Да, да, прощания и так далее.
Самир пренебрежительно махнул рукой в сторону ангела.
— Иди, ангел. Прищуриваться от твоего раздражающего сияния усугубляет мою внезапную головную боль.
Золтан усмехался, исчезая во вспышке белого света. После нескольких неудачных попыток мне удалось поднять Самира на ноги. Он тяжело опёрся на меня. Вихрь бирюзовых перьев — и я перенесла его в его спальню. Он щёлкнул пальцами и мгновенно остался в одних бриджах. Он почти рухнул на кровать. И лишь мои уговоры заставили его забраться под одеяло. Я сидела у его изголовья, глядя на явно несчастного мужчину.
— Отдохни немного.
Я нежно откинула его волосы.
— Я буду здесь.
— Нина.
Он протянул ко мне свою руку без перчатки. Показалось, что он промахнётся. Его рука двигалась слабо. Бедняга был оглушён ударом. Я взяла его руку и прижала его ладонь к своей щеке.
— Я никогда не позволю тому скоту прикоснуться к тебе. Он никогда не…
Он замолк, снова шипя от боли.
— Я знаю.
— Сегодняшние события не изменили твоего решения?
Я знала, о чём он спрашивает. О моём решении быть с ним.
— Самир, я люблю тебя. Неодобрение семейного пса не изменит этого.
Самир слабо рассмеялся. Он снял металлическую маску с лица и положил её на простыни рядом с собой. Его глаза, цвета пролитых чернил, были несфокусированы, когда он повернулся ко мне. Он выглядел лихорадочным. У него явно было сотрясение мозга. И ещё какое, подсказывали мне мои навыки парамедика. Не то чтобы это имело значение, напомнила я себе. Он исцелится.
— Более того, я думаю, теперь я действительно понимаю, почему ты чувствовал, что должен был убить Гришу. Почему ты…
Я замолчала, не уверенная.
— Твоё сердце всегда будет кровоточить из-за потери твоего друга.
Самир продолжил за меня, когда я не могла подобрать слов.
— Теперь ты видишь, что он был обречён с самого начала? Даже без пророчества. Волк бы всё равно использовал Гришу, чтобы добраться до тебя. Он бы стал твоим слабым местом. И когда Волк пригрозил бы его жизни, ты бы без колебаний отдала за него свою. Я в этом уверен.
Я ещё не успела этого осознать. Но теперь, когда он указал на это, это стало очевидным. Если бы Гриша был жив сейчас, он был бы заложником. Малахар покалечил бы Гришу, чтобы ранить меня. Чтобы ранить Самира. В этом не было никаких сомнений. Я содрогнулась при этой мысли.
— Никто не причинит тебе вреда. Это моё исключительное право.
Самир смотрел на меня, и в его голосе звучала мрачная угроза. Даже в растерянном и затуманенном состоянии он не переставал быть опасным.
Как можно быть таким любящим и таким извращенным одновременно? Эту загадку мне, видимо, не разгадать никогда.
Я наклонилась, чтобы провести рукой по его волосам и нежно поцеловать его в щёку.
— Я люблю тебя.
Самир издал тихий, дрожащий вздох при моих словах. Словно с него сняли какой-то огромный груз. Словно каждый раз, когда я произносила эти слова, он ощущал блаженство. Бедный мужчина. Он был злодеем так долго, что забыл, каково это — быть кем-либо ещё.
Я ухмыльнулась.
— И, если другим Владыкам это не нравится, я с радостью скажу им, куда им следует идти и на чём вертеться.
— Это означает то, что я думаю?
— Ага.
— Ещё одно очаровательное ругательство для коллекции.
Он повернул моё лицо к себе. Его пальцы изогнулись под моим подбородком.
— Нина. Прости меня, но мне всё ещё трудно поверить, когда ты говоришь, что любишь меня. После всего, что я совершил. Что я способен совершить.
Я покачала головой, раздражённая, но не удивлённая.
— Ты думаешь, я лгу, когда говорю это?
— Нет. Я верю твоим словам.
— Тогда что ты подразумеваешь?
— Ты ставишь под сомнение ценность своей собственной души из-за того, что твоё сердце принадлежит мне.
Его голос был напряжён от боли и смятения одновременно. Я никогда не видела его таким. Сотрясение мозга снесло его барьеры.
— Я слышу, как ты говорила об этом Жрецу или Золтану. Ты сомневаешься в собственной ценности, ибо простила меня. Поступай, как должна.
— Что?
— Ты сильна, моя стрекоза. Если ты решишь осудить нашу любовь из-за того, кем и чем я являюсь — я верю, ты сможешь вынести эти страдания.
— Самир…
Я подвинулась, чтобы взять его руку в свои. Он сжал мои пальцы между своими.
Прежде чем я успела собраться с мыслями, чтобы сформулировать ответ, он снова заговорил. Его голос был тонким и тихим. И честным.
— Знай, что я способен на куда худшее, чем убийство одного мальчика. Знай, что я — демон на этой земле или любой другой. Знай, что я причиню тебе больше горя, чем то, что я уже счёл нужным обрушить на тебя. Но знай, что я буду любить тебя до того дня, когда я обращусь в прах. Если ты собираешься отказать мне, прояви жалость и сделай это сейчас. Умоляю тебя.
