Я поднялась с земли уже во второй раз за последние десять минут и принялась методично отряхиваться от прилипшей листвы и земли.
— Приношу свои глубочайшие и искреннейшие извинения, дорогуша, — голос звучал по-настоящему виноватым.
— А ты собираешься съесть меня? — прямо спросила я, решив выяснить этот важный вопрос сразу.
— Конечно нет, что за нелепая мысль! — Он рассмеялся низким бархатным смехом.
Паук начал плавно двигаться, осторожно спускаясь с переплетённых ветвей, чтобы встать поближе ко мне на земле. По мере движения монстра его форма начала причудливо меняться, словно реальность вокруг него искажалась. Она преобразовывалась и постепенно уменьшалась, пока на месте огромного паука не оказался высокий мужчина вполне человеческих пропорций.
Он был полностью обнажённым, по крайней мере на мгновение, пока его густая шерсть не превратилась в подобие длинного тёмного плаща, искусно скроенного из чёрной материи с фиолетовыми переливами. Под плащом проступил строгий чёрный костюм с высоким воротником, украшенный серебряными застёжками и цепями, которые загадочно поблёскивали в мягком лунном свете и тихо позвякивали при каждом его движении. Изящная серебряная цепь пересекала его грудь по диагонали, а на ней висел большой замысловатый ключ со сложным узором. Четыре его паучьи лапы сжались и аккуратно свернулись за спиной, сливаясь с тёмным плащом, создавая иллюзию дополнительных складок ткани.
Честно говоря, я тоже постепенно начинала привыкать к весьма своеобразным представлениям здешних обитателей о моде и приличиях.
Лицо мужчины было полностью скрыто под изысканной фиолетовой маской. Глубокий насыщенный цвет был щедро испещрён непонятными символами, начертанными тёмно-серыми чернилами с величайшей тщательностью. Личина маски была идеально гладкой, если не считать восемь серебряных шипов, расположенных симметрично. Рот маски был подчёркнут тёмно-серыми линиями, строгими и геометричными. Глаза, как и у всех остальных местных жителей, были полностью зачернены — жуткое, но завораживающее зрелище.
Его открытая кожа на руках имела тёплый, благородный каштановый оттенок, на котором аметистовые письмена смотрелись невероятно, почти мистически красиво. Длинные чёрные волосы с синеватым отливом были собраны на затылке в низкий хвост, несколько прядей свободно обрамляли маску. Возможно, он был индийского происхождения, хотя я не могла сказать этого с полной уверенностью. Но без малейшего сомнения, он был абсолютно потрясающим. Жутковатым, да. Но, как и его паучья форма, прекрасным по-своему, обладающим тёмной притягательностью и внушительным благородством.
— Должен честно признаться, со временем эта человеческая форма стала для меня всё менее и менее естественной, — задумчиво сказал бывший паук своим глубоким голосом. Он был на несколько сантиметров выше меня ростом и двигался с той особой грацией, которая присуща опасным хищникам.
В отличие от Элисары, носившей великое множество украшений, но при этом двигавшейся абсолютно бесшумно, будто призрак, этот мужчина явственно звенел при ходьбе. Все эти многочисленные цепи и металлические застёжки на его одеянии создавали лёгкий мелодичный шум, похожий на музыкальный перезвон ветра, когда он неспешно приблизился ко мне.
— Но мне, безусловно, следовало знать и предвидеть, что ты можешь крайне плохо отреагировать на такую неожиданную встречу в тёмном лесу. Я действительно не хотел тебя пугать, поверь.
Мужчина медленно протянул мне руку с длинными изящными пальцами, покрытыми тонкими серыми узорами. Я слабо, неуверенно улыбнулась и осторожно пожала его протянутую руку, стараясь выглядеть дружелюбной.
— Всё в порядке, правда. Я постепенно начинаю привыкать к тому, как вы, люди, здороваетесь в этих краях. Меня зовут Нина, очень приятно познакомиться. Полагаю, ты… Келдрик? — неуверенно спросила я.
Это была всего лишь интуитивная догадка.
— Да! Совершенно верно, очень хорошо. Я пришёл бы гораздо раньше, но мой новый регент, достопочтенный Торнеус, настоятельно настоял на том, чтобы сначала детально проинформировать меня обо всех недавних событиях и изменениях. Должен сказать, он кажется весьма милым и обходительным человеком. И он говорил о тебе с большой искренней теплотой, — произнёс Келдрик.
С теплотой. Значит, он не назвал меня полной дурой. Это уже кое-что.
— Вы двое раньше не встречались лично? — поинтересовалась я.
— Я спал в своей древней крипте глубоким сном, когда он стал регентом дома. Полагаю, он был не меньше твоего шокирован и потрясён, внезапно увидев меня живым. — Келдрик тихо, почти беззвучно рассмеялся и изящно поднёс длинные пальцы к губам своей таинственной маски. — Боюсь, бедняга тоже оказался распластанным на холодном полу от неожиданности и испуга. Очень приятно познакомиться с тобой, дорогая сестра. Приношу свои глубочайшие извинения за то, каким образом ты попала сюда, в наш мир. И ещё больше — за трагические обстоятельства, сопровождавшие твоё неожиданное возвышение в высоком качестве королевы.
— Спасибо за понимание. Я всё ещё отчаянно пытаюсь осмыслить всё, что происходит вокруг меня, — честно призналась я.
— Я прекрасно понимаю твоё состояние. — Келдрик медленно поднял голову и внимательно посмотрел на Горыныча, который угрожающе нависал над ним, возвышаясь примерно метра в четырёх от земли до самой макушки своей костяной черепной головы. Его великолепные бирюзовые крылья отбрасывали на окружающие причудливые деревья мягкое бирюзовое мистическое свечение. — И какое же ты невероятно прекрасное создание, просто восхитительное.
— Ну что ты, большое спасибо за комплимент! И ты тоже ничего, Паук, вполне импозантный, — ответил Горыныч с присущей ему прямотой.
— Оно разговаривает осмысленно? Как совершенно очаровательно и необычно. — Келдрик заинтересованно подошёл ближе к Горынычу и принялся внимательно, почти с научным интересом его осматривать. — Хотя его выбор выражений весьма сомнителен и своеобразен, я искренне ценю такую прямоту. Мне кажется, если позволите мне высказать предположение, что твоя королевская сила в значительной степени заключена именно в этом удивительном существе? Что ты держишь её намеренно отдельно от себя, чтобы существенно уменьшить невыносимое бремя на своё хрупкое смертное сознание?
— Ты совершенно всё правильно понял, — подтвердила я. — Его имя — Горыныч.
— Ё-моё, какое имечко, — пробормотал змей.
— Горыныч. Как удивительно прекрасно это древнее имя ему подходит, — одобрительно произнёс Келдрик.
Честно говоря, Келдрик, казалось, понимал значение и символизм этого имени гораздо лучше, чем я сама. Но если легендарный Дом Слов действительно хранил всех великих учёных и мудрецов, вполне логично было предположить, что Келдрик обладал блестящим, энциклопедическим умом.
— Мне страшно даже представить, что могла сделать эта древняя, необузданная сила с сознанием простой смертной. Представь: хрупкий человеческий разум — и прямо в него, без всякой защиты, обрушивается вся мощь короля, жившего тысячелетия. Это же верное безумие. Ты бы неминуемо сошла с ума, я в этом абсолютно уверен. Вполне достаточно того тяжкого факта, что мы все должны терпеть одного безумного монарха в нашем мире. Одно такое чудо ещё куда ни шло, но два сразу... даже думать страшно! — Келдрик слегка склонил голову с нескрываемым любопытством, продолжая пристально разглядывать Горыныча.
Было предельно ясно, кого именно он имел в виду под безумным монархом. Похоже, он тоже не был большим восторженным поклонником Самира. Хотя, если серьёзно подумать, я, казалось, находилась в очень и очень коротком списке немногочисленных людей, которые не испытывали к этому противоречивому человеку откровенной неприязни или даже ненависти.
Сзади неожиданно раздался лёгкий, невероятно мелодичный смех, похожий на звон серебряных колокольчиков.
— Ах, дорогой брат, ну ты же прекрасно знаешь, он совершенно ничего не может с этим поделать. Не насмехайся над бедным чернокнижником так жестоко и открыто. — Голос был удивительно певучим, беззаботно весёлым и причудливо-игривым. — Особенно когда его нет здесь рядом, чтобы достойно ответить на твои колкости!
