— Я, э-э… полагаю, это именно ты… положила начало всем этим романтическим сказкам о феях и их чарах? — выдавила я.
Балтор разразилась переливчатым серебристым смехом, который звучал как мелодичный звон хрустальных колокольчиков. Она изящно взмыла в воздух прочь от меня, грациозная и невесомо лёгкая, словно искусная танцовщица. Теперь она парила примерно в метре или двух от земли.
— Сказания о древнем народе фей? О таинственных существах, которые могут принести невероятное богатство или страшную погибель любому, кто будет достаточно неосторожен, чтобы пересечь нам дорогу? О своенравных духах, что коварно заманивают с протоптанной тропы в свой волшебный мир, чтобы никогда больше не отпустить? Да, именно так. Я — само прикосновение непредсказуемой судьбы, где бы оно ни потребовалось. Я — загадочная Моргана и величественная Титания… или же ваша вековечная, всезнающая Баба-Яга и могучая, неумолимая Морена. Я — таинственная Владычица Озера. Я — чарующая сирена, что неотвратимо влечёт доверчивых моряков на верную смерть, и вещая банши, что заранее предупреждает истинно верующих о грядущей трагедии. Я — всё это одновременно. Мы — нечто гораздо большее, чем простые истории, что рассказывают о нас, моя прекрасная сестра. Я не могу дождаться, чтобы увидеть, какие удивительные истории будут рассказывать о тебе самой.
Неожиданное прикосновение руки к моему плечу заставило меня невольно вздрогнуть. Я почти забыла, что Келдрик стоял совсем рядом. Мужчина в изысканной фиолетовой маске тихо рассмеялся. Его голос звучал тёплым и успокаивающим.
— Мы пришли сюда не для того, чтобы обрести новых врагов. Мы пришли, чтобы встретиться с тобой и представиться должным образом. Сказать, что мы искренне рады твоему присутствию здесь, и не только потому, что ты героически спасла весь мир от ужасной пустоты. Если ты принесёшь хоть каплю долгожданного покоя в холодное мёртвое сердце этого грозного чернокнижника, ты окажешь абсолютно всем нам неоценимую услугу, за которую мы будем вечно благодарны.
— То, что я чувствую в своём мёртвом холодном сердце, совершенно не касается тебя, Келдрик. — Раздражённый голос Самира появился на секунду раньше его самого. В самом центре поляны с оглушительным рёвом внезапно взметнулось чёрное пламя, яростно закрутившись в гневный костёр. Моё новое чудовище пронзительно завизжало и, отчаянно щёлкнув челюстями, стремительно бросилось прочь в непроглядную гущу тёмных джунглей.
Когда бушующее пламя наконец утихло, на его месте стоял он. Самир резко дёрнул за полы своего элегантного пиджака, тщательно расправляя его, и брезгливо стряхнул с руки нечто, похожее на липкую паутину.
— Это было чрезвычайно грубо с твоей стороны, — резко бросил он Келдрику
— О, не сердись так, дорогой, — ласково заворковала Балтор и игриво закружилась вокруг Самира, который раздражённо отмахнулся от неё, как от назойливого комара. Она послушно отпрянула, но лишь на короткое мгновение. — Это была целиком моя идея. Я очень хотела познакомиться с Ниной без твоего назойливого присутствия. Мы слышали множество слухов, что ты её очень опекаешь.
— Один из нас счёл возможным безжалостно отнять у неё драгоценную смертную жизнь. Другой уже грубо оскорбил и серьёзно угрожал ей. Я не стану рисковать её безопасностью, — угрожающе прорычал Самир в сторону парящей женщины. — Прекратишь ли ты наконец кружить вокруг меня, словно назойливая муха? Я и забыл, как невыносимо раздражает, когда ты докучаешь, Балтор.
Балтор беззаботно рассмеялась, и музыкальный звук сорвался с её губ совершенно без усилий. Она легко закружилась обратно к Горынычу, который теперь с явной опаской наблюдал за её приближением.
— Ну что ж, прекрасно. Я займу себя своим новым чудесным другом!
— Серьёзно, женщина, я… Ох… Ладно уж… Ладно, хорошо… — Горыныч покорно наклонился к её волшебному прикосновению и безвольно поддался нежным поглаживаниям Балтор, полностью поддавшись её гипнотическому неземному обаянию.
Я устало поднесла руку ко лбу и тяжело вздохнула.
— Прости за моё дурное обращение с тобой, Самир. Искренне надеюсь, я не причинил тебе серьёзного вреда, — спокойно сказал Келдрик, и я увидела, как он неспешно пересекает поляну к Самиру.
— Конечно нет, — с явным негодованием парировал Самир. — Я не настолько легко уязвим для твоих примитивных фокусов, паук.
— Прекрасно. Значит, никакого вреда не было, и, следовательно, у тебя нет абсолютно никаких причин для праведного гнева.
Келдрик сыграл на самолюбии и эго Самира просто безупречно. Судя по недовольному звуку, который он издал, это был отработанный многолетний навык.
— Этот мир снова стал слишком многолюдным, — пожаловался Самир. — Не думаю, что от этого я стал хоть чуточку счастливее.
Келдрик покачал головой и посмотрел на меня.
— Кажется, ты нашёл себе некое утешение в этой жизни. Я бы не стал так поспешно выражать своё недовольство этим новым положением вещей. Ты уж точно должен приветствовать нас с распростёртыми объятиями, если это означает, что у тебя наконец-то появился кто-то, с кем можно разделить свои чувства?
Когтистая перчатка Самира нервно дёрнулась у него на боку. Я никогда раньше не видела, чтобы этот самоуверенный мужчина встречал действительно достойного собеседника. Обычно он всегда уверенно держал верх, всегда ловко вертел другими вокруг пальца и дёргал за их невидимые ниточки. Келдрик, очевидно, был настоящим интеллектуальным соперником Самира, и ему, возможно, было не слишком приятно иметь на доске кого-то, кто мог бы держать его в постоянном тонусе.
— По крайней мере, никто из вас не делал ей непристойных предложений, не угрожал жестоко осквернить её, чтобы досадить мне, и не оскорблял её разум. Полагаю, я поставлю вас на ступень выше двух других инфантильных детей. — Самир звучал так, будто он отступал в разговоре, отчаянно пытаясь вернуть себе твёрдую почву под ногами.
За этим было забавно наблюдать со стороны. Я поймала себя на том, что невольно улыбаюсь.
— Малахар что-то сказал ей? О, этот глупый упрямый пёс. Я обязательно серьёзно поговорю с ним. — Келдрик разочарованно покачал головой с тяжёлым вздохом.
— Я ещё не делала ей никаких предложений! Я бы с величайшей радостью это сделала, — игриво вставила реплику Балтор, всё ещё грациозно паря в воздухе и нежно лаская Горыныча, приводя его в состояние полного блаженства. — Но я не думаю, что ты из тех людей, кто любит щедро делиться, дорогой братец.
— Я не такой, — коротко ответил Самир.
— Значит, ты открыто претендуешь на неё? — прямо спросил Келдрик.
— Нет, — ответил Самир, и в его голосе явственно сквозила глубокая неохота отвечать на этот вопрос. — Нина сама распоряжается своим разумом, сердцем и душой. Я… лишь высказываю свои личные предпочтения.
— Если бы Нина вдруг решила взять себе другого любовника, что бы ты сделал? — продолжил Келдрик свою опасную линию вопросов. — Если бы она ушла от тебя к Золтану или ко мне? Или, возможно, провела страстную ночь с самим Каелом?
Металлический протез Самира резко сжался в напряжённый кулак. Он во второй раз за последнее время оказался на месте допрашиваемого свидетеля.
— Ничего. Это было бы исключительно её решением. На ней нет ошейника. Она не моя рабыня.
— Хорошо, очень хорошо, — одобрительно ответил Келдрик и положил руку на грудь Самиру, подходя ближе и глядя на него снизу-вверх. — Я искренне рад видеть, что ты повзрослел за время нашего долгого покоя, колдун.
Самир раздражённо сбросил его руку со своей груди.
— Да, теперь, когда со всеми поздоровались, надеюсь, моя личная жизнь перестанет быть всеобщим развлечением. Вы все получили достаточно возможностей и позлить меня, и подразнить.
— Какой же ты чувствительный, дорогой Самир! — игриво отчитала его Балтор. — Мне кажется, ты слишком много протестуешь. Как много это говорит мне — как много я могу разглядеть в твоих манерах, дорогой колдун.
Балтор внезапно метнулась от Горыныча, промелькнув в воздухе почти быстрее, чем я могла уследить взглядом.
