Чего ещё можно было ожидать? Этот мужчина провёл целых пять тысяч лет, твёрдо думая, что то, что было между нами, абсолютно невозможно. Несколько заверений и поглаживаний по голове не могли полностью остановить его глубокую паранойю. Я мысленно приготовилась к тому, что мне придётся вести этот трудный разговор с ним много-много раз в будущем.
— Остановись, пожалуйста, — уговорила я его и позволила своим рукам подняться, чтобы бережно придержать его лицо. — Я здесь. Я никуда не ухожу от тебя. Я люблю тебя за то, кто ты есть на самом деле, и за всё, что с этим связано. Я не какой-то глупый ребёнок, прячущийся в твоём пальто и боящийся темноты. Я не брошусь в объятия кого-то другого только потому, что они предложат мне более безопасную гавань. К чёрту «безопасно». Безопасно — это скучно, а здесь, в любом случае, это ложь.
Самир медленно опустился вниз и лёг наполовину на меня, наполовину рядом, зарывшись лицом в мою шею и крепко прижимаясь ко мне.
— Прости меня. У меня никогда не было ничего, что действительно стоило бы у меня отнимать, — признался он мне, его голос был чуть громче шёпота. — Одна лишь мысль об этом… я не вынесу потери.
Моё сердце разорвалось пополам от его искреннего признания. Я нежно перекатила его, пока он не оказался на спине, а я сверху. Я поцеловала его, вкладывая в поцелуй абсолютно всё, что чувствовала к нему. Я почувствовала, как остаточное напряжение в нём медленно растаяло.
Я наконец прервала глубокий поцелуй, и его глаза были закрыты, его лицо гладкое и свободное от боли, что была там мгновение назад. Я нежно поцеловала его ухо и тихо прошептала ему:
— Весь остальной мир может обратиться в прах, а я всё равно останусь здесь с тобой.
— Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать…
— Что? — не поняла я.
Самир открыл глаза, и они смотрели в потолок её дома, его выражение было отстранённым и далёким.
— Я видел этот мир, когда он был не более чем пылью, помнишь.
— Я просто пыталась…
— Я знаю. — Он горько усмехнулся над собой. — И я всё испортил, как всегда.
Был один верный способ, который, как я знала, мог вывести его из этого мрачного настроения. Я склонилась к его уху и откровенно прошептала:
— Тогда закрой свой рот или используй его для чего-нибудь получше.
Рука Самира стремительно обвилась вокруг моей поясницы, и я почувствовала, как он оживлённо пошевелился подо мной. Его другая рука властно наклонила моё лицо к его, крепко зажав мой подбородок между большим и указательным пальцами.
Озорство опасно блеснуло в его тёмных глазах, когда он с явной радостью принял моё провокационное приглашение и страстно прижал свои губы к моим.
Глава 21
Каел
Я смотрел на маленькую Агну, которая изо всех сил старалась помочь мне застегнуть пряжки тяжёлых доспехов. Малахар вызвал меня на поединок, и я принял вызов с радостным трепетом в груди. Мы оба — и я, и Владыка в Зелёном — давно не держали в руках оружия, давно не чувствовали, как кровь по-настоящему кипит перед боем. Но теперь, когда волк пробудился, у меня снова был мой старый, проверенный веками спарринг-партнёр.
Агна упрямо желала быть полезной. Ей необходимо было чувствовать, что она нужна. И от этого моё сердце, казалось, распускалось алым цветком в её присутствии. Я вспомнил строку из старой человеческой пьесы, которую Дом Слов когда-то привёз из-за грани миров: «Хоть ростом мала, да духом велика».
В те времена, когда Земля и Нижнемирье ещё соприкасались, мы собирали всё, что могли: книги, свитки, даже театральные подмостки. Я не любил человеческие постановки — слишком много слов, слишком мало крови, — но меня не раз затаскивали туда силой. Помню, та пьеса была невыносимо скучной. Никто даже не умер.
Агна ругалась себе под нос, пытаясь справиться с пряжкой прямо под моей лопаткой. Я не удержался и тихо рассмеялся над её преувеличенно трагической гримасой. По правде сказать, из неё выходил ужасный оруженосец. Но я терпеливо ждал, не вмешиваясь. Мне нравилось её присутствие. Нравилось чувствовать её маленькие пальцы на металле, нравилось слышать её дыхание рядом. Несколько криво застёгнутых ремней — ничтожная цена за такую близость.
— Прекратите смеяться, Владыка! — Она шлёпнула ладошкой по наручам. — Вы всё время двигаетесь, всё трясётся!
Этого хватило, чтобы я расхохотался по-настоящему. Я развернулся и легко подхватил её на руки. Я всегда точно знал, как держать её — чтобы не прижать слишком сильно к холодному металлу. Она взвизгнула, потом звонко рассмеялась, вдруг оказавшись на уровне моих глаз. Впервые её макушка была выше моей. Малахар мог и подождать. Волк поймёт.
— Глупая железяка, — дразнилась она, уперев ладошки мне в плечи. — И как мне теперь дотянуться до той пряжки?
— Позволь, я помогу.
Голос, который я не слышал двенадцать веков.
Агна вздрогнула, истошно пискнула и принялась вырываться. Я осторожно опустил её на пол. Рыжеволосая съёжилась, уставившись огромными глазами куда-то мне за спину.
Я тоже почувствовал присутствие — знакомое, родное, невозможное.
Но не успел обернуться: чьи-то ловкие пальцы уже подхватили непокорную пряжку и застегнули её за одно мгновение. Затем тонкие руки лениво обвили мне шею сверху — подвиг, возможный лишь для той, кто умел летать.
— Привет, мой дорогой незнакомец, — прошептали мне в самое ухо.
Я развернулся и посмотрел вверх — на прекрасно расписанную маску Балтор. Сапфировые волосы струились вокруг её вокруг, словно подводное течение. Я крепко обнял её, уже не заботясь о нежности — Балтор не была хрупкой. Она выдерживала всё.
Она рассмеялась — звук хрустальных бокалов, звенящих в летнем воздухе, — и обняла меня в ответ.
И в этот миг я вдруг почувствовал, как остро, до боли в груди, был одинок всё это время. Я мог жить без Самира, что вечно маячил в тенях. Но без остальных… без неё… мир был пуст.
Балтор была первой, кто сдалась пустоте. Я принял её уход как должное, взвалил на себя её боль и пошёл дальше. И только сейчас, прижав её к себе, понял, какой огромной была эта дыра в душе.
— Я тоже скучала, мой красный дракон, — прошептала она, проводя пальцами по лбу моей маски. — Как ты жил всё это время? Сколько же прошло?
— Двенадцать столетий с тех пор, как ты ушла в гробницу, — ответил я беззвучно. Балтор всегда читала мои мысли. Остальные закрывались от неё, я — никогда. Мне нечего было скрывать.
— Боги… Неудивительно, что в моей комнате так пыльно, — она рассмеялась снова.
Я покачал головой, чувствуя, как улыбка расползается под маской до ушей.
— Рад снова тебя видеть, эльфийка.
— И я тебя, воитель. — Она склонила голову и заглянула мне за плечо. Глаза её внезапно вспыхнули любопытством. — Ох… А это кто у нас?
Агна пискнула и рванула к двери.
— Нет-нет, иди сюда, малышка.
Балтор исчезла из моих рук и возникла прямо перед девочкой, преграждая путь. Агна замерла, как кролик перед удавом. Балтор мягко опустилась на пол, чтобы их глаза оказались на одном уровне.
Я стоял и смотрел. Знал — Балтор не причинит вреда. Владычица в Синем была бесконечно любопытна и совершенно не уважала личное пространство, особенно чужое.
Она протянула бледно-голубые ладони и взяла лицо Агны в свои руки.
— Какая красота… Каел, ты нашёл настоящую жемчужину. Привет, Агна. Я — Балтор. Очень рада познакомиться.
— Я… я… я не говорила своего имени… — прошептала девочка, дрожащим голосом.
— Я знаю, — тихо ответила Балтор и шагнула ближе. — Я читаю мысли, моя хорошая. И, кстати… Каел, ты совсем не изменился.
Она рассмеялась, явно не обидевшись на мои внезапно всплывшие в голове весьма откровенные картинки.
Я лишь пожал плечами.
Как же сладко было снова говорить от своего имени. Я обожал Илену — моя эмпат была связана со мной навеки. Но она всегда стояла барьером между мной и миром. А с Балтор я мог быть собой.
