— У тебя и так было влияние, — заметила я. — Раз даже Самир тебя уважает. Это о многом говорит.
— Жена Томина будет рада, что он наконец дома, — добавил он.
Жена. У Томина была жена! Мир Нижнемирья всё усложнялся.
— Сайлас… — я вздохнула. — Я так и не поблагодарила тебя. За всё.
— За что же? — искренне удивился он.
— За то, что был добр ко мне, когда не обязан был. За то, что был мне другом.
Он слегка поклонился — с удивительной мягкостью в ледяных глазах.
— Для меня это честь.
Звонкий смех Балтор разрезал тишину прежде, чем она буквально материализовалась рядом.
— Ты просто прелесть! — воскликнула она. — Ты растопила сердце и колдуна, и Жреца. Привет, мой белый летун!
Горыныч исчез у меня с плеча мгновенно — испугался её «волшебных ручек». Я едва сдержала смешок.
— Рад вас видеть, королева Балтор, — мрачно произнёс Сайлас.
— Я слышала, Малахар извинился перед тобой, — сказала она мне лукаво.
— Ты тут не приложила руку?
— Нисколько! — обиделась она театрально. — Я лишь… подтолкнула Каела.
— Конечно.
— Честно!
Я рассмеялась. Да, Балтор нравилась мне, несмотря ни на что.
— Ты тоже мне нравишься, Королева Глубин. И я не интриганка, — тут же заметила она, подслушав мою мысль.
— Ведьма… — выругалась я про себя.
Балтор хихикнула.
Она спустилась на пол, обняла меня за талию, нависла будто заботливая, но навязчивая старшая сестра. Я ощутила лёгкую тягу её гипноза — но смогла удержаться.
— Посмотри на них, — прошептала она, указывая на Золтана и Самира. — Наши господа — такие нежные души в глубине сердца…
— Нежные? — я едва удержалась от смешка.
— Конечно. Каел — ранимый великан, Малахар — верен до гроба, Золтан — сочувствующий и добрый, как и наш Жрец…
Я хотела оттолкнуть её, но это было бы грубо. Она не делала ничего дурного — просто забыла, что у других людей есть личное пространство.
— Только… перестань лазить в мою голову, ладно? Я пока не умею тебя блокировать.
— Раз ты так просишь… Хорошо. Ради моей новой младшей сестрёнки, — Балтор вздохнула. — Но должна заметить… какие удивительные сцены я успела увидеть! Ты, оказывается, умеешь задерживать дыхание куда дольше, чем я ожидала.
Я вспыхнула до ушей. Сайлас смутился так сильно, что наверно покраснел бы, будь способен на это.
Балтор захохотала.
— Не используй мою личную жизнь как оружие, пожалуйста, — простонала я.
— Какая ты скучная, — обиделась она, но отпустила. — Пойдём. Мы и так опаздываем.
Золтан и Самир ждали. Я шутливо прошептала Самиру «спаси меня» — он тихо рассмеялся.
Мы вышли к парадному входу. Толпа ревела, тысячи людей — крылья, хвосты, маски, огни. Горыныч вымахал до десяти метров, гордо сиял бирюзой.
Самир держал меня за талию. Он хотел, чтобы нас видели вместе. Чтобы мир видел — я рядом с ним.
— Золтан скажет речь, — предупредил он. — Он всегда говорит слишком долго.
— И ты опять соберёшься скучать? — фыркнула я.
— Я скорее соберусь тебя трогать, — шепнул он на ухо. — Если речь будет чрезмерно продолжительной.
— Не смей! — зашипела я.
Он рассмеялся, убирая руку на место.
Толпа взревела сильнее, когда мы поднялись на ступени.
Когда Золтан начал говорить, его голос разлился над площадью — магия усиливала каждое слово.
Всё шло хорошо. До того момента, когда он произнёс:
— Один человек на этой сцене заслуживает нашей благодарности. Нина. Королева Дома Глубин…
— О нет. Только не… — я застонала.
И в этот миг всё взорвалось хаосом.
Самир дёрнулся рядом. Издал странный удушливый звук.
Горыныч закричал.
Что-то обвилось вокруг моей шеи и рвануло назад.
Я не успела даже вдохнуть. Меня потащило по камню к дверям собора — я царапала пол ногтями, билась, кричала или думала, что кричу. Горыныч исчез в моей голове, истошно вопя там.
Одна картина врезалась в память навечно: Самир, пронзённый золотыми цепями, что взметнулись из земли, словно сотни тонких копий. Он застыл, как чудовищная скульптура в перекрестье сияющих линий. Магия Золтана.
Толпа завопила, бросилась врассыпную.
А я уже оказалась внутри. Двери захлопнулись. На них проступили белые письмена. Никто не войдёт. Никто не спасёт.
Цепь подняла меня в воздух, бросила на колени. Символы на моих руках вспыхнули, когда я попыталась призвать силу — но ничего не вышло.
Горыныч боялся.
А значит… мне действительно грозила смерть.
Золотые цепи обвили руки, прижали к телу. Я была беспомощна.
Золтан шагнул ко мне из золотистого мерцания.
— Теперь мы можем поговорить наедине.
— Что ты творишь?! — сорвалось у меня. — Сними цепи!
Он стоял передо мной — идеальный, безупречный, словно фарфоровый идол.
— Прости. Но я не стану. Я защищаю Нижнемирье.
Он провёл рукой — цепи подняли меня, заставив встать.
— Прости за то, что должен сделать.
— Я прощу тебя, если ты отпустишь! — Я пыталась удержать голос ровным. Почти удавалось.
Золтан приложил пальцы к моим губам.
— Тише.
Я дёрнулась.
— Не смей меня трогать!
— Не бойся. Это не о том, — он переместил ладонь к моим волосам, добавив с мягкой грустью: — Ты так оберегаешь границы тела… необычно для тех, кто связан с Вечными.
— Так в чём дело? — голос дрогнул. — Опять обвинения в том, чего я не выбирала?
— Ты должна пройти к Источнику Вечных. Пасть на колени. Умолять их сделать тебя цельной. Освободиться от уродства, что ты несёшь…
— Нет.
— Они — твои повелители.
— Я никому не кланяюсь. Ни тебе, ни им. Я не ваша рабыня.
Он печально покачал головой.
— Прошу… подумай. Если не примешь их — мне придётся уничтожить тебя.
Я побледнела.
— Даже если бы я согласилась… это была бы ложь. Они бы узнали.
Он стёр мои слёзы.
— Узнали бы, да. Но если откроешь им сердце — всё будет хорошо.
— Я не могу.
— Я знаю, — тихо сказал он. — И это трагедия.
— Когда Самир очнётся, он разорвёт тебя.
Золтан погладил мои волосы так бережно, что меня затошнило от этого контраста.
— Когда он очнётся… для тебя уже будет слишком поздно, бедная моя.
— Слишком поздно? Ты собираешься… убить меня?
— Хотел бы, чтобы всё было так просто. Так милосердно. Нет. То, что я сделаю… хуже смерти.
Он посмотрел на меня с той самой тихой безумной решимостью, что не оставляет ни малейшего шанса.
И тогда я поняла: пророчество ошиблось не в Малахаре. Ошиблась я.
Золтан — вот кто представлял настоящую опасность.
Глава 24
Сайлас
Я взлетел по ступеням собора, перепрыгивая через три сразу. Но когда массивные двери с грохотом захлопнулись, я ощутил могучую волну энергии, что намертво запечатала их. Золтан активировал древний щит, охраняющий святилище от любого, кто посмеет на него напасть. Его использовали лишь однажды, во времена Великой Войны, когда Владыка Каел и Малахар штурмовали эти стены, но даже их совместных сил тогда оказалось недостаточно.
Каел с низким рычанием бросился на створки плечом. Дверь ответила ослепительной вспышкой магии, отбросившей его прочь, будно щелчком по носу.
Золотые цепи, что пронзали тело Самира в сотне мест, удерживая его на тонких металлических прутьях, исчезли вместе с Золтаном. Теперь бездыханное тело чернокнижника, истекающее кровью, лежало на ступенях. Он пробудиться, и скоро — но, возможно, не достаточно быстро для того, что происходило сейчас.
Меня охватило смятение, шок и ужас от произошедшего. Я застыл на месте, неуверенный и сбитый с толку. Преданность моего короля Древним всегда была выше всего. Но пойти на такое — напасть на девушку? Ради чего? Разве он не ожидал, что её природа окажется… необычной? Ещё несколько недель назад она была смертной. А теперь стояла перед нами как королева! Золтан и раньше бывал ослеплён своей ревностной верой, но никогда — до такой степени. Если он увидел в Нине нечто противоестественное, кто мог знать, на что ещё окажется способен Король в Белом?
