Он развернулся и повёл нас по коридорам с белыми арочными сводами. Мы остановились возле небольшой палаты, отгороженной от коридора прозрачной стеной. Джексон лежал на высокой кровати, весь опутанный проводами и трубками, покрытый пластиковым куполом кислородной палатки.
- Так что с ним? – спросила я.
- Вы вряд ли знаете что-нибудь об этом заболевании, - произнёс Раймонд. – Современные земляне понятия не имеют что это такое. А несколько веков назад это было опаснейшее заболевание, уносившее тысячи жизней. Это туберкулез или чахотка. Вашего друга привезли к нам из городского клинического центра Святой Терезы, потому что знают, что у нас богатая библиотека, в которой есть старинные книги по медицине. К счастью для него, я сталкивался с этим заболеванием, когда работал в миссии на Армоне. У шахтеров из-за плохих условий труда и большой влажности иногда случалась чахотка. Я знаю, как её лечат. Но здесь… Последняя стадия. Лёгкие практически разрушены. И вы ничего не замечали? – он снова взглянул на Лию.
Она замотала головой.
- Я тоже общалась с ним в последнее время и не замечала никаких симптомов, - заметила я.
- А вы их знаете?
- В основном, по книгам, - призналась я.
- Этого достаточно. Он вообще не должен был передвигаться.
- Он даже не кашлянул ни разу.
- Чертовщина, - вздохнул Раймонд. – Ладно, молитесь и Господь нас не оставит. Его мозг жив. Состояние тяжело, но стабильно. Я созову консилиум, обсудим возможность трансплантации искусственного легкого. Смущает изношенность организма.
- Ему только семьдесят восемь, - пискнула Лия.
- Я думал, лет девяносто. Но, не будем терять надежды. Извините, мне пора готовиться к операции. Наш диспетчер в любое время суток сообщит вам о состоянии вашего отца. Номер телефона у вас есть. Да не оставит вас Господь своим попечением.
Попрощавшись таким необычным способом, он удалился по своим делам, а мы пошли к выходу.
- Он сам вызвал врачей, - бормотала Лия, на ходу утирая слёзы. – И открыл дверь, потому что чувствовал, что когда они приедут, он уже не сможет это сделать. Его увезли сначала к Святой Терезе, потом сюда.
- Тут хорошие специалисты, - рассеянно произнесла я. – Они все учатся на Земле, а потом стажируются в колониях под руководством опытных хирургов и эпидемиологов. Он не оставил никакой записки?
- Папа? Нет. Он читал, когда ему стало плохо.
«Чертовщина», - вспомнила я слова Раймонда. Верящий в Бога не может не верить в Дьявола. Раймонд выражался не иносказательно. Он сказал именно то, что имел в виду. Госпитальеры не только лечили, они занимались различными исследованиями, в том числе и историческими, а, может быть, и богословскими, демонологическими и прочими, уж не знаю, как они там назывались. Расцвет Ордена пришёлся на время Крестовых походов, как потом выяснилось, на один из пиков обострения борьбы Добра и Зла на Земле. И они не стояли в стороне. Они многое об этом знали. И современные их последователи наверняка работали сейчас над восстановлением утраченных знаний своих предшественников.
Размышляя таким образом, я шла вслед за Лией и утешающим её Эльвером, когда в поле моего зрения появился человек в чёрном, стоявший, прислонившись к стене и сунув руки в карманы брюк. Проходя мимо, я скользнула взглядом по его лицу, может, потому, что черное на белом было слишком уж заметно. И встала как вкопанная.
Резко обернувшись, я не увидела ничего, кроме белой стены.
- Лора? – тревожно спросила Лия.
- Вы видели здесь человека в чёрном? – я взглянула на неё и Эльвера.
Они переглянулись и отрицательно покачали головами. Лия в её состоянии могла не заметить, но Эльвер с его хладнокровием и профессиональной настороженностью небесного командос замечал всё, что видел. И если он не заметил, значит, не видел.
А я видела. Видела и сейчас, хоть и взглянула на него мельком. Он так и стоял перед моим мысленным взором, в чёрных пиджаке, шелковой рубашке и брюках, с короткой стрижкой и лицом средневекового алхимика по имени Джулиан МакЛарен. Он был таким, каким явился ко мне во сне в первый раз. Только глаза были вовсе не такими ярко-зелёными, а взгляд был холодным, оценивающим и слегка насмешливым. И насмешка была злой.
- Вам что-то показалось? – спросила Лия.
- Вряд ли… - пробормотала я. – Нам нужно поехать в дом Ларса, - я впервые назвала его так. – Если у него было время позвонить в скорую и открыть дверь, значит, скорее всего, он нашёл его и для того, чтоб оставить нам подсказку.
- Подсказку о чём? – дрожащим голосом спросила она.
- О том, кто посетил его этой ночью.
Эльвер внимательно смотрел на меня. Его взгляд был жёстким и понимающим, а голубые пальцы уже поигрывали ключами от машины.
21
В доме Джексона ничего не изменилось. Даже пентаграмма всё так же белела на полу в гостиной. Мы обыскали всё, но не нашли никакой записки.
- Может, у него никого не было, - растерянно проговорила Лия.
- Эта болезнь развивается в течение нескольких месяцев, если не лет, - возразила я. – Она не может развалить организм за несколько часов.
- Папа немолод.
- Но далеко не развалина. Нет, здесь что-то не так, - я осматривалась по сторонам, ища хоть какую-то подсказку. – Его посетили. Задали вопрос, но он не ответил. Болезнь – это наказание. Смущает и то, что на него наслали болезнь, которая уже практически не встречается, потому что методы излечения были найдены сотни лет назад. Её забыли и почти утратили навыки её лечения. А кто-то привёз её сюда.
- Кто-то, кто повелевает недугами и властвует над болью? – спросил Эльвер и показал нам книгу, которая лежала на столе в кабинете Джексона.
Лия перетряхнула её в поисках записки, но не додумалась прочитать то, что было написано на заложенной сухой веткой странице.
- «Демон Кратегус, имеет вид серого человекоподобного существа с волчьими ногами и крыльями летучей мыши, - прочитал масунт. – Повелевает недугами и властвует над болью. Имеет в Аду титул графа. В его обязанность входит борьба с посланцами Небес и охотниками за демонами. Любимое развлечение – совращать знахарок, давая им возможность с помощью чар насылать на соседей и прохожих тяжёлые недуги. Впервые описано его явление в 1523 году, года он был вызван ведьмой, приговорённой к сожжению за колдовство. Существует легенда, согласно которой ведьма была возлюбленной алхимика, который продал душу Дьяволу с тем, чтоб спасти свою возлюбленную от заслуженной кары».
Я молча смотрела на него и не могла пошевелиться. То, что я была поражена… нет, ошеломлена, - это точно. Более того, внутри у меня возникла жуткая пустота. Ни единой мысли и только образы мелькали один за другим. Джулиан МакЛарен с корзинкой, полной трав, его лицо в свете свечи и воспоминание о его разговоре с искушавшим его дьяволом, женщина с бледным лицом, смертельная бледность на его лице в темнице и прощальный поцелуй. И демон с волчьими лапами, крыльями летучей мыши и глазами Джулиана МакЛарена. И незнакомец в чёрном с его лицом в моём сне и сегодня в лазарете Ордена Госпитальеров.
- Боярышник.
- Что? – я вздрогнула.
Лия вертела в руке высохшую веточку, которой была заложена книга.
- Кратегус Сангвиния. Боярышник кровяно-красный. Лечебное растение.
- Лечебное, - повторила я, взяв в руки веточку, высохшую и почерневшую. – Было.
- Это он? – Лия взглянула мне в глаза.
- Похоже.
Мне было трудно выдержать её взгляд. Я взяла у Эльвера книгу и взглянула на чёрно-белую иллюстрацию рядом с текстом, изобилующим латинскими цитатами. Старинная гравюра, а на ней тот самый демон с торсом и руками культуриста, острыми ушами и лысым круглым черепом, что приснился мне этой ночью. Те же лапы и крылья.
- Всё сходится, - проговорил Эльвер. – Этот демон – истребитель охотников за демонами. Его послали, чтоб он уничтожил вас. Он шёл по следу и вышел на Джексона. Вряд ли Ларс ему что-то сказал. Он по-прежнему ничего о вас не знает.
