— Горыныч, помоги! — закричала я в рёв ветра, уткнувшись лицом в воротник накидки, пытаясь не вдыхать песок. Бесполезно. Песок был повсюду, проникал везде, и я пыталась не закашляться, не вдохнуть ещё больше этой гадости.
Ответа не последовало.
Буря сбила меня с ног, и я кубарем покатилась по земле. Но подо мной была не трава, а песок, уже успевший лечь слоем в несколько сантиметров, судя по тому, как глубоко погрузились мои руки, когда я попыталась подняться.
Мне пришлось закрыть глаза. В бушующей песчаной буре всё равно не было ничего видно — только серая пелена. Я снова с трудом поднялась на ноги. «Горыныч, помоги мне!» — отчаянно крикнула я мысленно. Снова ни ответа, ни привета. Только пустота.
Ветер и песок во второй раз швырнули меня на колени с такой силой, что я охнула. Острые каменные частички резали кожу. Я знала, что кровоточу. Чувствовала тёплую влагу. Это должно было прекратиться. Я вцепилась пальцами в песок у своих коленей и сделала первое, что пришло в голову.
Я была Творцом Снов.
Матерью Чудовищ.
Пора было доказать это на деле.
Рядом со мной раздался оглушительный рёв и грохот, и я почувствовала, как песчаные укусы ослабели и прекратились. Что-то вырвалось из-под земли и обогнуло меня. Вернее, накрыло меня собой, как щитом. Это было размером с автобус — первое существо, которое я смогла вызвать из тёмных глубин своего разума.
Оно поднялось над моей головой, и я увидела, как изменилось его тело. Это был огромный зверь, похожий на броненосца, с крупными пластинами, покрывавшими его словно доспехи. Он опустил эти пластины на землю, изогнув конечности, чтобы создать вокруг нас обоих защитный купол. Теперь это был гигантский… купол-броненосец. Он создал вокруг меня защитную пещеру, спрятав своё уязвимое тело внутри собственного экзоскелета. Шум бури стих, приглушился, когда существо немного углубилось в песок. Его голова склонилась надо мной, и оно с любопытством разглядывало меня, едва различимое в сумраке.
Гигантский зверь появился в мгновение ока. Я сотворила его силой воли в момент крайней нужды. Я бы восхитилась этим откровением, если бы не истекала кровью из тысячи мелких царапин на лице и всём незащищённом теле.
— Спасибо тебе, — сказала я ему и с благодарностью прикоснулась к ближайшей лапе. В ответ оно лишь широко зевнуло, показав ряды тупых зубов. Оно уже устроилось пережидать бурю, и я знала, что оно не умеет говорить. Эти твари были просто животными, как и то светящееся существо, что я создала когда-то давно. Свет, просачивавшийся сквозь щели в его панцире, был моим единственным источником освещения. Снаружи, даже сквозь песчаную завесу, было невероятно ярко.
Я стянула с себя накидку. Она была мокрой, а теперь ещё и покрытой мокрым песком, тяжёлым и неприятным. Я швырнула её на землю с досадой и… о.
На моих руках были надписи.
Бирюзовые узоры спускались по моим плечам замысловатыми квадратными спиралями. Они создавали почти ацтекский рисунок из эзотерических, оккультных символов. На мне было платье с глубоким вырезом, надетое на праздник, который закончился так ужасно, и я увидела такую же бирюзовую линию, бегущую прямо по центру моей груди. Я заглянула внутрь и, конечно же, она шла вплоть до самого пупка. Две другие линии бежали по бокам моего торса.
Сквозь прорези и дыры на моих леггинсах, оставленные бурей, я разглядела ещё больше письмен на ногах. Откуда взялись эти чернила? Почему они проявились именно сейчас? Что это значит?
Осознание ударило меня с силой кирпича. Я опустилась на песок, чувствуя, будто моё сердце вырвали из груди. Горыныч не ответил на мой крик о помощи. Вообще, я не слышала змея с тех самых пор, как в третий раз погрузилась в озеро из-за Золтана. У меня не было ни секунды, чтобы подумать об этом тогда. Всё происходило слишком быстро, слишком резко.
Я опустила взгляд на отметины на руках и провела пальцами по одной из линий. Горыныч всегда был только в моей голове. Он был воплощением моей силы, отделённым от моего собственного разума. Воображаемым другом, созданным, чтобы помочь мне справиться с тем, что случилось после того, как Владыка Каел убил меня. Травмированная психика, ищущая единственно возможного убежища.
Что-то в моей встрече с Вечными изменило всё это. Золтан был прав. Меня силой поставили на колени перед этими ужасными созданиями, и теперь…
Горыныча не стало.
Я закрыла лицо руками и почувствовала, как наворачиваются слёзы, жгут глаза.
С тех пор как я попала в Нижнемирье, рядом со мной всегда был кто-то, готовый помочь. Гриша, Сайлас, Агна, Самир, Горыныч — все они поддерживали меня, предлагали утешение, помощь или просто дружбу. Но теперь их всех не стало. Все ушли.
Самир. То, что я только что видела, не было тем чернокнижником, которого я знала. Не было тем мужчиной, которого я любила всем сердцем. Он стал холодным. Суровым. Опасным, да. Но в совершенно ином ключе. Что Древние с ним сделали? Кем он стал теперь? Вернётся ли он когда-нибудь?
Он велел мне бежать, чтобы он мог охотиться за мной. Он хотел, чтобы я стала его добычей. От этой мысли меня бросило в холодную дрожь. Как бы страшен Самир ни был, раньше он никогда не был таким. Даже когда мы только познакомились, что-то подсказывало мне, что он всего лишь играет в игры. Этот мужчина, кто бы он ни был, остался ли мой Самир глубоко внутри или нет, — что-то подсказывало, что он не станет церемониться. Не будет играть.
Теперь не стало даже Горыныча. Моего воображаемого спутника. Моего голоса разума, моего циничного путеводного змея. Даже если он был всего лишь проявлением меня самой — какой-то части меня, сделанной громче, — он стал для меня драгоценным. Настоящим другом.
Слёзы текли по моим щекам, и я дала им волю. Я позволила себе просто сидеть на песке, под защитой этого гигантского броненосца, устроившего вокруг нас пещеру, спасаясь от свирепствующей снаружи песчаной бури. Эта погода как нельзя лучше отражала моё внутреннее состояние — хаос, буря, боль.
Я осталась совсем одна.
Глава 2
Каел
Город исчез. Его поглотила грязь и камень, словно само Нижнемирье жадно пожирало его, затягивая в свою бездонную утробу. Скольких мы потеряли, я не мог даже счесть — сотни, тысячи душ? Цифры расплывались в голове, теряя всякий смысл перед лицом такой катастрофы. Я успел увести столько людей, сколько было в моих силах, прежде чем мне самому пришлось отступить под натиском стихии.
Я с силой захлопнул массивную деревянную дверь, запирая её от бушующей снаружи бури. Песок, едкий и колкий, заменил привычный снег моей северной родины. Древние восстали. И впервые за многие долгие годы я почувствовал, как в моё сердце медленно вползает настоящий, первобытный ужас. Я не знал, что произойдёт дальше. Что было ещё хуже — так это обрывки древних воспоминаний об этом мире, каким он был когда-то, в те времена, что давно канули в вечность. Они подступали к самым краям сознания, словно жгучая желчь, грозя затопить разум целиком.
— Каел? — услышал я сзади знакомый голос, пока опускал тяжёлый деревянный засов, который лишь надеялся сможет удержать дверь от яростного напора стихии.
Остальные окна уже были забаррикадированы моими людьми, укреплены всем, что попалось под руку. Но это не имело никакого значения. Этот проклятый песок был подобен кислоте, он методично разъедал толстые стены моего дома, неумолимо вгрызался в самую скалу, на которой тот стоял. Эта буря была разрушительной, едкой. Она стирала всё, что было создано и построено за последние пять тысяч лет человеческой истории.
Я обернулся на голос и раскрыл объятия, куда тут же безоглядно бросилась Агна. Она обвила мою шею руками и прижалась ко мне изо всех своих сил. Она была напугана до глубины души. Как и все мы в этот час. Я крепко обнял её хрупкое тело и выпустил из груди усталый, дрожащий вздох.
— Древние были освобождены из своих оков, — произнесла за меня Илена, стоя неподалёку в тени, скрестив руки на груди. — Золтан, должно быть, заковал Нину вместе с ними в безумной попытке остановить Самира, и Самиру пришлось убить его, чтобы спасти её. С падением одной цепи пали и все остальные — таков закон древних уз.
