И мне стало страшно за него. По-настоящему страшно. Всё, что пугало Самира, должно было быть поистине ужасающим. Я никогда не видела его испуганным до такой степени. Даже когда он был во власти безумия, даже тогда в его глазах горел огонь уверенности. Сейчас он был в здравом уме, но его глаза метались, полные дикого, животного страха. Страха перед тем, что он сделал. Я прикоснулась к его лицу ладонями, заставив его повернуться ко мне.
— Что случилось? Что ты сделал? — Я старалась говорить спокойно, но сердце колотилось в груди.
— Оковы, что сковывали тебя, были такими же, как и их. — Его голос был глухим, безжизненным. — Чтобы спасти одну, я должен был… освободить остальных. Я должен был разрушить все печати. Все до единой.
Самир склонил голову и плотно сомкнул веки. По его лицу текли слёзы, орошая мои руки. Тёплые, солёные слёзы человека, который осознал, что натворил.
Именно тогда я заметила, что у нас есть тени на земле. Чёткие, тёмные тени. Не странно окрашенные тени, отбрасываемые призрачными лунами. Это были тени, рождённые ярким, янтарным светом. Светом, которого не должно было быть в Нижнемирье. Я обернулась, чтобы найти его источник, и дыхание замерло в груди.
Небо было залито ослепительными и прекрасными медными, алыми, золотыми и жёлтыми оттенками. Краски переливались и смешивались друг с другом. Облака светились и переливались, словно их нанесла кисть художника, окунувшего её в смесь красок и размазавшего их по небосводу. Свет был тёплым, живым, невероятно красивым.
Это было прекрасно. Так прекрасно, что хотелось плакать.
Это был конец Нижнемирья. Конец всего, что мы знали.
Восходило солнце. Настоящее солнце, которого этот мир не видел тысячелетиями.
Вечные были свободны.
Валентина Зайцева
Проклятие Бессмертных: Король Всего (книга 5)
Хроники Нижнемирья
Хроники Нижнемирья
Дом Пламени
Им правит Владыка Каел. Его приверженцы отмечены алыми знаками. Они — завоеватели, воины, и верят, что высшее право — это право сильного. В отсутствие Каела правление осуществляет Старейшина Киту. На момент начала нашей истории трон Дома Пламени занимает Владыка Каел.
Дом Теней
Им правит Владыка Самир, отмеченный чёрными знамениями. Их предназначение — постигать искусство владения метками, дарованными Древними, и черпать в их силе магию. Пока Самир покоится в своём склепе, правление переходит к Старейшине Савве. Моя история начинается в тот миг, когда Самир погружён в вещий сон.
Дом Судьбы
Им правит Владычица Балтор, что дремлет в своей усыпальнице. Их клеймо — синее. Они — провидцы, получающие видения от Вечных, и всеми силами стараются направить путь Нижнемирья согласно высшей воле. В отсутствие Балтор домом правит Старейшина Лириена. Она же является и Оракулом Древних, чья обязанность — передавать видения и возвещать их волю.
Дом Слов
Им правит Владыка Келдрик, погружённый в сон. Их знак — пурпурный. Они — учёные и летописцы, изучающие всё, что можно познать в Нижнемирье, за исключением тайн меток на коже, ибо это — стезя Дома Теней. Пока Келдрик спит, правление осуществляет Старейшина Торнеус.
Дом Крови
Им правит Владыка Золтан, что покоится в своём склепе. Их отметины — белые. Они — вампиры, хранители Древних в месте их заточения. Они одновременно поклоняются им и являются их тюремщиками. В отсутствие Золтана домом правит Старейшина Томин. Сайлас, Жрец, некогда был старейшиной этого дома, но пожертвовал своим титулом, чтобы взять в жёны Элисару, ибо брак между равными по статусу невозможен.
Дом Лун
Им правит Владыка Малахар, пребывающий в вечном сне. Их знак — зелёный. Они — оборотни и существа, посвятившие себя дикой природе. Пока Малахар спит, домом правит Старейшина Элисара.
Древние
Изначальные существа, олицетворяющие собой Нижнемирье. Именно от этих шести богов произошёл весь остальной мир. Они заточены в кровавом источнике под Святилищем Древних. Если они умрут, Нижнемирью придёт конец. Каждому дому Нижнемирья покровительствует один из Древних.
Старейшины и Правители:
Элисара. Старейшина Дома Лун. Родилась в 15 году до нашей эры на землях юго-западной Италии. Супруга Сайласа.
Торнеус. Старейшина Дома Слов. Родился в 1789 году в Швеции. Известен как Доктор. Женат на Валерии, которая также живёт в Доме Слов.
Лириена. Старейшина Дома Судьбы. Родилась в Испании в 314 году. Также служит Оракулом Древних, передавая ниспосланные ей видения.
Савва. Старейшина Дома Теней. Родился в Киевской Руси в 1022 году.
Томин. Старейшина Дома Крови. Родился в Бухаресте в 1618 году.
Киту. Старейшина Дома Пламени. Родился в Дании в 625 году.
Глава 1
Нина
Солнце вставало над Нижнемирьем впервые за пять тысяч лет.
Стрекочущие в ветвях насекомые вдруг умолкли разом, словно по команде. Воцарилась тишина — такая густая и звенящая, какая бывает только после сильной метели. Тишина, что заставляет прислушиваться к биению собственного сердца. Казалось, сам мир затаил дыхание, замер в ожидании того, что же произойдёт дальше.
Я повернулась и прищурилась, подняв руку, чтобы защитить глаза от непривычного, почти ослепительного сияния. Горизонт пылал багровыми и янтарными красками, полыхал, как костёр. Я так привыкла к вечной темноте, что уже и не надеялась когда-нибудь снова увидеть солнечный свет. Он был прекрасен и ужасен одновременно — прекрасен своей чистотой, ужасен тем, что означал.
Вечные вырвались на свободу. Игра окончена.
Самир развернул меня к себе лицом. Внезапно он прижал меня к себе с отчаянной силой, словно боялся, что я рассыплюсь в прах прямо у него в руках.
— Прости меня, умоляю, прости, — его голос был низким, надломленным, полным отчаяния и тревоги. — Я не мог позволить тебе остаться на дне этого проклятого озера. Не смог бы. Я не переживу, если ты исчезнешь из моего мира во второй раз. Понимаешь? Я… я разрушил всё.
Я подняла руки, прикоснулась к его лицу и поцеловала. По его щекам всё ещё беззвучно скатывались слёзы, и губы были солёными от них. Он прильнул ко мне, как человек, чувствующий, что это прощание. Последнее. У меня не было для него слов утешения. Я не знала, что сказать, чтобы стало легче, чтобы боль притупилась хоть немного. Я не имела ни малейшего понятия, что будет дальше. Сказать, что всё хорошо, было бы наглой ложью, и мы оба это знали.
— Я люблю тебя, — прошептала я, прерывая поцелуй. — Что бы ни случилось, Самир. Слышишь? Я люблю тебя.
Я склонила его голову так, чтобы его лоб упёрся в мой. Он всё ещё сжимал меня в объятиях, словно тисками, будто что-то вот-вот должно было вырвать меня у него из рук. Возможно, так оно и было.
Его плечи сгорбились под тяжестью невыносимой ноши, что давила на него изнутри.
— Ради этих слов я готов вновь и вновь уничтожать миры, — его голос дрогнул. — Я буду хранить их в сердце до того дня, когда мне наконец позволят умереть. Благодарю тебя за этот дар, Нина, моя стрекоза. Но я знаю, что это не продлится вечно. Не может. Твоё сердце изменится.
— Что? — Я приподняла его лицо, чтобы взглянуть в глаза. Его глаза, тёмные, как пролитые чернила, беспокойно блуждали по моему лицу, не находя покоя.
— Они идут за мной, любовь моя. И когда они придут… — Он сморщился, его лицо исказилось от боли, нахлынувшей откуда-то из глубин прошлого. Он отвернулся, словно охваченный стыдом.
— Что? Что случится тогда? — Я снова повернула его к себе. Он пытался спрятаться от меня, но я не позволила. Свет восходящего солнца за моей спиной становился всё ярче, медленно поднимаясь над горизонтом. Мне казалось, что это тиканье часов. Песок в наших песочных часах вот-вот иссякнет.
— Я не человек.
— Но здесь никто не человек, Самир.
— Нет, — настаивал он, будто я не слышала его, не понимала. Он вцепился в мою мокрую накидку, его пальцы судорожно сжимали ткань. — Я никогда не был человеком, Нина. Понимаешь? Никогда. Они… они создали меня. Я их Адам. Я их голем.
