Вот я сейчас в точно таком же положении. Как там оно в шахматах называется… шанцунг? Нет, цугцванг.
Сделать вид, что не заметил ее и вернуться в дом — значит, испугался. Потеряешь лицо, а за сохранением лица бояре следят ничуть не меньше самураев.
Пойти ей навстречу — значит, признать себя ниже статусом, тот, кто главнее, не идет сам, он ждет, пока подойдут к нему. Потеряешь лицо.
Стоять и думать — значит, глупец. Потеряешь лицо.
Куда не кинь — всюду клин. Вот, так правильнее сказать, по-русски, без всяких дурацких шанцунгов… тьфу, цугцвангов.
Что делать, что делать, что делать…
Ладно. Главное — начать, там само пойдет.
Я спустился с крыльца:
— Настя, Дита, Клава — со мной. Александр, Аглаша — остаетесь здесь. Мурин — тоже здесь, будь готов.
— А чего это я здесь? — попыталась было возбухнуть моя скоморошка.
— Потому что я так сказал, — отрезал я.
Нет, это я не «мужика» включил, мол, как я сказал, так и будет. Просто именно сейчас все должно выглядеть так, как будто у меня — не банда самостоятельных и независимых личностей, а команда. Иначе… вы правильно поняли, потеряешь лицо. Что это за боярин, если он своих людей построить не может?
Аглашка вполне ожидаемо надулась. Я вздохнул. Девушки… Что вы с нами, мужчинами, делаете… И лучше молчите насчет того, мужчина я или нет!
— Аглашенька…
— Чего? — обиженно подняла она глаза.
— Как ты думаешь, где должна быть женщина, когда ее мужчина ввязывается в опасное дело?
— За его спиной? Подавать ему заряженные ружья?
— Ну… И это тоже. Но еще лучше, и уж точно спокойнее для мужчины — если она будет находиться в безопасном месте. Чтобы он точно знал, что хотя бы с ней все будет в порядке.
— Там будет опасно?!
— Там МОЖЕТ быть опасно.
— Может?! У нее — стрельцы!
— А у нас — Мурин.
На самом деле — я был более чем уверен, что мне ничего не грозит. Марфа Васильевна не казалась дурой, а, значит, вот так, внаглую, против повеления царя не пойдет. А если я все же переоценил ее интеллект — то у Мурина приказ, класть всех, кто не я и не мои девочки. Да, и боярыню тоже. Если у нее нет тормозов — то лучше нейтрализовать опасность сразу.
Быстро чмокнув Аглашку в носик, я махнул остальным девочкам и двинулся к воротам. Сторож, про которого я, надо признать, просто забыл, дернулся было, но был тут же пойман за шиворот Муриным и затих.
* * *
— Почему мы? — тихо спросила меня Настя, когда мы шагали по растопленной Теплым Словом тропе к воротам, где стояла Морозова.
— Видишь вон тех двоих?
За спиной боярыни стояли двое. Вернее, стояла за ней целая толпа народа, но основная масса была стрельцами, но выделялись их этой массы именно двое.
Во-первых, они стояли ближе всего к Морозовой, практически у нее за плечами, как пресловутые ангел и демон. Правда, ничего ни ангельского ни демонического в их внешности не было: обычные русские люди, меховые колпаки, шубы, крытые расшитой тканью. Вот только… Они держались слишком независимо. Не как подчиненные, в вечном ожидании «Чего изволите?», скорее, как ценные и осознающие свою ценность специалисты. Эксперты. А зачем приглашать экспертов на встречу со мной?
— Дворяне-держальники, скорее всего, — задумчиво произнесла Настя, — А… зачем они ей?
— Вот именно для этого я вас и взял с собой. Ты — ведьмочка и сможешь понять, не колдуют ли они тайком. А Дита — бесовка, которая сможет опознать своих. У Морозовых была одна бесовка. А где одна — там и еще десяток.
— Непохожи… — с сомнением протянула Дита, но, кажется — я все же не оглядывался, шагая к Морозовой — все же подобралась, осознав, что ей поручена ответственная задача.
— А я? — пискнула Клава.
— А ты следи за тем, чтобы я не сказал чего-нибудь не того. Я ведь ненастоящий боярин, я маску на стройке нашел…
— А? — разумеется, Клава не знала этого древнего мема, он все же был не настолько древним, чтоб его знали на Руси семнадцатого века.
— Шучу. Идем вперед.
Мы вчетвером шагали, под подошвами сапог скрипел снежок, впереди нас ждала встреча с боярыней Морозовой.
* * *
Боярыня дождалась, пока я подойду ближе — да, она и вправду улыбалась, счастливо, как будто увидела давно потерянного сына — открыла было рот…
— Будь здорова, боярыня Морозова, — широко улыбнулся я в ответ, — Не ожидал, не ожидал. Как доехали из Мангазеи?
Тут я не соврал. Никак я не ожидал ее увидеть на Москве так рано. Мы, конечно, крюк через Архангельск делали, но все равно — нужно было почти сразу вслед за нами из Мангазеи рвануть, чтобы так быстро добраться.
— Будь здоров, боярин Осетровский.
Забавно. Обращение как к равному, сухое и деловое. Но — к равному. Морозова показывает, что считает меня настоящим боярином? Она быстро оглядела моих спутниц и снова посмотрела на меня с легчайшей такой улыбочкой превосходства. Понимаю — она влет опознала моих девочек, поняла, что я и в Москве все с теми же людьми, с которыми был и в Мангазее, а это означает… что? Что других людей у меня нет. Ну-ну. Я дал понять, что увидел эту улыбку и понял заложенный в ней смысл — а потом вернул ее обратно. Мол, ты видишь моих людей и думаешь, что других у меня нет, но я знал, что ты подумаешь, теперь задумайся — не показал ли я тебе тех, кого ты и так знаешь, чтобы остальные остались тебе неизвестными?
Боярыня Марфа на лету опознала все смыслы, в оду секунду промелькнувшие в нашей короткой дуэли улыбками. Я немножечко разозлилась:
— Да, как услышала, что род Осетровских возродился, так сразу и решила… почествовать.
Хех. Так вот почему так быстро — летела, чтобы успеть перехватить меня до того, как я к царю попаду. Не успела. И, знаете ли — как-то не хочется думать о том, что она могла сделать, если бы я не успел попасть под царскую защиту. Нет, она, конечно, обещала, что не причинит мне вреда — как-то так — но «непричинение вреда» может иметь очень широкие толкования. Скажем, запереть меня пожизненно в золотую клетку — может быть даже не в фигуральную — с ее точки зрения вредом не является. Нет, ну а что? В безопасности, сыт, одет, даже девок могут водить. Но ТАК проводить остаток жизни я, знаете ли, не согласен.
— А я вот свои новые владения осматривал, — широко улыбнулся я.
А что это у нас во взгляде мелькнуло? Уж не злорадство ли это? Хех, кони тяжело дышат, снег под ногами стрельцов совсем не утоптан… Так они только-только приехали! И Морозова не видела, что мы входили в терем и теперь думает, что меня ждет пренеприятный — а возможно даже и смертельный — сюрприз.
— Владения? — чувствуется, чувствуется небольшой намек на то, что один самоуверенный мальчишка скоро побежит отсюда, роняя кирпичи.
— Они самые. Царь государь был так добр к последнему представителю славного рода, что отдал мне во владение этот замечательный терем. Выглядит неплохо, я и решил, что прямо сегодня здесь и поселюсь. Вот, отправился свое имущество из повозок забрать, а тут — такая внезапная встреча.
Тут я, конечно, немного накосячил — нормальный боярин САМ никогда ни за какими вещами не пойдет. Но Морозова правильно поняла мои слова, мол, я вовсе и не к тебе шел, ты мне случайно на пути попалась. Тем более, я еще и намеренно встал так, как будто шел мимо — этак вполоборота к ней. В общем — не удалось боярыне заставить меня потерять лицо, наоборот — сама оказалась в довольно неприглядной роли случайной помехи на пути. В итоге в короткой и тщательно скрытой вспышке злости она пропустила мой косяк.
Два непонятных типа молчали, как рыбы об лед и на меня, кажется, даже и не смотрели… А, нет, точно не смотрели — оба смотрели вдаль, рассматривая… рассматривая… кого-то высматривая, в общем. А, может, на терем смотрели. Может, Морозова наняла каких-то «Гоуст бастерс!», чтобы оттягать его себе, а тут я перехватил. Кто знает.
— Ну что ж, — ласковым голоском произнесла Морозова, — рада, рада за последнего представителя славного рода. Надеюсь, в скором времени буду приглашена на званый пир…
