— Так их ломать или чё? — поинтересовался Гоша. — Долго стоим.
Прежде чем я успел повернуть голову, Арина утвердительно угукнула. А ушастик принял это за руководство к действию.
Мелкий зелёный засранец сорвался с места раньше, чем я успел его остановить. Гоблинская импульсивность — это вам не шутки. Подумал — сделал. А чаще — сначала сделал, потом подумал. Почти как у даргов. Только мы крупнее — от момента импульса до его реализации проходит чуть больше времени.
Я рванул было следом. Уже представив, как его сейчас размажет по поляне. Вот только остановиться мне пришлось на том же самом месте. Тогда как Гоша рванул дальше.
Добежал до первого столба. Встал рядом. Его явно потряхивало — я видел, как дрожат плечи. Но гоблин держался на ногах. Живой. Целый.
Какого хрена? Как оно вообще так?
Пусть это было утомительно, но я погрузился ближе. Присмотрелся. И увидел.
Фуражка. Та самая фуражка с золотым козырьком, которую он затрофеил у Вестника. Она светилась. Не ярко, но отчётливо. Такое впечатление, что в саму структуру головного убора была вплетена духовная ткань. На которой кто-то поставил защитную печать.
Артефакт. Фуражка почтового придурка оказалась астральным артефактом. И сейчас она прикрывала Гошу от защиты склепа. Хм. Интересно — я тоже, получается так могу? Почему Варнес о таком не рассказывал? В смысле о таких вот способах защиты. Я бы давно поставил себе печать, чтобы спокойно проходить внутрь.
— Работает! — заорал Гоша, потрясая топором. — Шеф, тут норм! Потряхивает маленько, но терпимо!
— Гоша, сначала…
Поздно. Похоже не так уж там было и «терпимо», раз он принялся сходу крушить…
Топор взлетел и обрушился на ближайший столб. Камень хрустнул. Руны мигнули и погасли. Столб развалился на куски.
— Ха! — Гоша уже бежал к следующему. — Рихтанём!
Я стоял и смотрел, как мелкий зелёный торнадо носится от столба к столбу. Топор мелькал. Камень крошился. Руны гасли одна за другой.
Арина подошла ближе.
— Это что сейчас было? — спросила она.
— Фуражка, — ответил я. — Артефакт.
— Серьёзно? Эта его дурацкая фуражка? — Арина скептически приподняла бровь.
Отвечать на риторический вопрос я не стал. Вместо этого мы помолчали, наблюдая за Гошей. Он уже снёс штук десять столбов и не собирался останавливаться.
— Кринж, — констатировала Арина. — Полный кринж. Нас защищает гоблин в почтовой фуражке. А вокруг ни одного вампира.
Не поспоришь. Если они тут людей держат, то почему нет охраны? Вообще никакой. Странно это.
— Уверен, что здесь? — обернулся я к Владику. — Непохоже, чтобы они защищали это место.
Взгляд пацана, который до того неотрывно смотрел на вход, обратился ко мне.
— Они же не могут выйти, — сказал он таким тоном, как будто это было очевидно. — Я смотрел, как заводили маму. Она кинулась назад, а её с ног сбило.
Ну, может быть. Как знать, что ещё может эта система. Вообще хреново, когда под рукой нет полноценного полевого мага. Армейского желательно.
Стоп. А как он отсюда назад добирался? Я как-то про это раньше и не подумал. На автомате посчитав, что пацан был с кем-то. Может из родственников. Однако, мелкий про это не упоминал. А выбраться отсюда в одиночку — тот ещё квест. В какую сторону ни глянь — бездорожье. Плюс, либо обитатели Мглы, либо вампиры.
Озвучить свои соображения мне помешал Гоша. Два десятка столбов с этой стороны склепа превратились в груды щебня. А сам гоблин стоял посреди разрушений, тяжело дыша и сияя от гордости.
— Вот это я дал! — он воздел топор над головой. — Повелитель ящериц! Гроза столбов! Разрушитель древних хреновин!
— Скромность — твоё второе имя, — буркнул Сорк.
— Первое! — возмутился ушастик. — Скромность — моё первое имя, ваще-т! Ты мне тут не путай.
Я шагнул вперёд, держа пальцы на рукояти меча. Теперь защита и правда не реагировала. Внутри ничего не кипело, не ворочалось. Чисто.
Склеп становился всё ближе. С такого расстояния он выглядел ещё древнее. Камень потемнел от времени, по стенам змеились трещины. Узкие окошки под самой крышей — наверное для освещения внутри. Над входом — герб местной Семьи Крови — Кровецких. Выветрившийся, едва различимый. Забавная фамилия, согласен. С другой стороны — логично. Фамилию они получили скорее всего в старину.
Я остановился у входа. Из тёмного провала пахнуло холодом и затхлостью. Вроде бы старой кровью.
— Так, — начал я, поворачиваясь к остальным. — Порядок следующий…
Движение слева. Владик.
Мальчишка проскользнул мимо меня. Быстро и почти бесшумно. Только грязная футболка мелькнула. И исчезла в глубине склепа.
Твою же, сука, мать.
Глава II
Естественно, я бросился следом.
Владик нырнул в проём — я за ним. Глубоко вниз по каменным скользким ступеням. В темноту, где я несколько секунд ничего не видел. Потом глаза адаптировались к слабому свету.
Зал. Вот, где я оказался.
Большой. Колонны уходили вверх. Оттуда же сочился свет — совсем слабый. Видимо через те узкие окошки, которые я видел снаружи.
За спиной загрохотало — Гоша ввалился следом. На мгновение врубил наплечный фонарь, поведя им вокруг. Луч метнулся по стенам, выхватывая барельефы с оскаленными мордами.
— Шеф, атмосфера прям для пафосного злодея! — Гоша крутил головой, пытаясь осветить всё сразу. — Щас кто-нить захохочет, сто пудов! А мы его отпафосим.
Арина появилась третьей. Вокруг её пальцев мерцали ледяные искры.
— Сокрушительный минус вайб, — констатировала она. — Пахнет как в морге после отключения электричества.
— Нарушение санитарных норм, — пробурчал Сорк, замыкая группу. — Статья сто двенадцать. Ненадлежащее содержание помещений культурного назначения.
А вот и Владик. Стоит впереди. Неподвижно. Смотрит куда-то вглубь зала.
Я проследил за его взглядом.
В центре, на чём-то вроде трона с высокой спинкой, сидел старик. Неподвижно. Покрытый пылью и паутиной, как экспонат в заброшенном музее. Я бы принял его за статую, если бы не пальцы — длинные, с жёлтыми загнутыми ногтями — они чуть подрагивали на подлокотниках.
Знаете, бывают такие старики — смотришь и понимаешь, этот пережил всех своих врагов. И друзей. И вообще всех, кого знал. Хотя, это может и не тот случай вовсе. В конце концов тут магия есть. При наличии бабла можно буквально жить вечно. На пляже с белым песочком лежать, красоток молоденьких трахать, на яхте рассекать. Правда, конкретно у этого старика вечность вышла не настолько люксовой. Всего лишь затхлый склеп. Никаких красавиц и моря.
Глаза открылись с сухим треском. Словно кто-то развернул древний пергамент. Веки отлепились друг от друга, обнажая мутную желтизну с красными прожилками.
Старик смотрел на нас. Точнее — на меня.
— Кто… — голос скрипел как ржавые петли. — Кто посмел…
Взгляд скользнул по Гоше. Арине. Сорку. Остановился на Владике. И вот тут я увидел страх.
Настоящий. Животный. Ужас существа, которое прожило несколько веков и думало, что уже ничего не боится.
— Нет… — Старик попытался подняться, пальцы вцепились в подлокотники. — Печати были целы… Барьер…
Он тут же вновь посмотрел на меня. В этот раз с ненавистью.
— ТЫ! Ты разрушил столбы! — он перешёл в режим хрипящих воплей. — Ты ПРИВЁЛ его сюда!
— Э, дед, полегче, — Гоша выступил вперёд. — Мы тут по делу, ваще-т. Спасательная операция. Мирные переговоры. Ну или как пойдёт.
Старик не слушал. Его взгляд сместился к Владику.
— ВЫВОРОТЕНЬ! — Слово вырвалось из горла с хрипом. — Стража! УБИТЬ ИХ ВСЕХ!
Он дёрнулся — откуда-то из складок истлевшей одежды появился кинжал. Тонкий, полностью чёрный, с лезвием, которое искрило, когда его касался солнечный свет.
Потрясающая скорость. Особенно для мумии.
Только вот Владик был быстрее.
Я моргнул и мальчик исчез. Размытое пятно силуэта, что рвануло вперёд. Треск. Хруст. Старик так и застыл, не успев подняться со своего «трона».
