— Конечно.
Кто-то должен был знать. Кто-то должен был понять, чего добиваются Самир и Вечные.
— Самир приходил ко мне в снах. Он говорил, чего хочет. Он хочет видеть меня своей королевой.
— Это не новость.
— Нет, ты не понимаешь... — Я глубоко вздохнула и медленно выдохнула. Где-то в толпе позади нас на носилках несли Лириену. — Он был не единственным, кто со мной говорил.
— О. — Келдрик замедлил шаг, тихо хмыкнул и постучал пальцем по подбородку своей маски. — Лириена. Они всё ещё могут использовать её.
— Да. — Мне не следовало удивляться, что Келдрик смог всё это сложить в голове. Он был блестящим умом — порой пугающе блестящим. — Напоминай мне не играть с тобой в шахматы.
— Я обожаю шахматы.
— Да, но я бы проигрывала каждый раз.
— Если бы я не возражал против отсутствия вызова, я бы даже не двигал фигуры. — Келдрик улыбнулся. — Для меня будет честью сыграть с тобой. Возможно, даже кое-чему научить. Когда-нибудь, возможно.
— Когда-нибудь.
— Расскажи мне, что говорили тебе Вечные.
— Всё, что они со мной делали, было тщательно продумано. Всё, что случилось: оставить меня смертной, то, что Каел убил меня, Горыныч, смерть Гриши, Золтан, Сайлас… и теперь вот это. Всё было испытанием. Чтобы проверить, достойна ли я любить Самира.
Келдрик резко вздохнул, но молчал.
— Они хотят сделать меня такой же, как он. Они требуют, чтобы я принесла в жертву всё, что у меня осталось, чтобы доказать свою любовь к нему. Так же, как он принёс в жертву всё ради меня. — Я поморщилась при мысли, что моё сознание могут стереть. — Как они поступили с Сайласом, наверное…
— И ты сказала нет?
— Я не могу сдаться. Даже если надежды нет, я не могу просто подставить шею под топор.
История повторялась. Я чувствовала себя так же, как в тюрьме у Каела, сидя в камере, пытаясь найти путь к спасению — пыталась бороться вопреки всякой надежде, что у меня есть шанс выбраться целой и невредимой. Что я смогу вернуться домой.
Но теперь у меня не было дома, куда можно было бы вернуться.
— Хорошо, — Келдрик сжал мою руку. — Держись за эту часть себя как можно дольше. Он, вероятно, вырвет её из тебя. Но ты сможешь пасть в бою, зная, что не склонила головы на плахе.
Когда Самир держал меня в своей тюрьме, пытал после моего возвращения в облике сновидицы, я знала: он на самом деле даже не старался. Если бы он хотел сломать мой разум — смог бы. Он мог задержать меня там годами, сотнями лет, дробить меня на части. Рабыня ему не нужна была; он сам это не раз говорил. Он хотел, чтобы я освободилась от страха, а не была разбита.
Но сейчас?
Сейчас я была не так уверена в этом.
Самир был в ужасе, когда взошло солнце. Он велел мне бежать, говорил — то, во что он превратится, будет страшнее всего на свете. Тот мужчина из моих снов был пугающим, другим. Но он не был совершенно чужим.
Я тоскливо вздохнула.
— Я не смогу победить его, Келдрик. Я знаю это. Если он появится, и мне придётся стоять насмерть, чтобы вы все могли уйти, то моё поражение — это лишь вопрос времени. Либо потому, что он сильнее меня, либо… — Я запнулась, слова не находились.
— Потому что ты любишь его. И если при встрече ты почувствуешь, что всё ещё любишь? В тебе может не остаться сил сопротивляться. Я понимаю, — тихо сказал Келдрик.
Я кивнула слабо.
— Я всё равно буду сражаться. Не сдамся. Не могу просто опуститься на колени. Неважно, насколько это бессмысленно, — я не могу сдаться.
— Почему? — заинтересованно спросил он. Ни злорадства, ни сомнения. — Почему бы не избавить себя от боли?
Я рассмеялась и с усмешкой посмотрела вперёд, в темноту тоннеля.
— Потому что так поступать просто не положено.
Келдрик надолго замолчал, потом тихо выдохнул.
— Сейчас ты очень похожа на Каела.
Я фыркнула.
— Это комплимент, пожалуй. Жаль, ты не знала его, когда мы были моложе. Он владел даром речи. Он был благороден и добр, много смеялся. Думаю, вы бы с ним подружились. Я преклоняюсь перед твоей силой и решимостью. Встретить лицом к лицу Короля Всего — встретить лицом к лицу наших создателей — и знать, что проиграешь? Я не могу утверждать, что обладаю такой же силой. Я бы искал утешение в их обещаниях. Я не скажу никому, что ты мне рассказала. Мне остаётся пожелать тебе всего наилучшего.
— Если он найдёт нас, если придёт за мной, ты, возможно, больше никогда не увидишь меня. Не настоящую меня. — Я поморщилась. — Я не знаю, что мне по этому поводу чувствовать.
— Ты можешь лишь делать всё, что в твоих силах. Не плачь о том, что могло бы быть. Не думай, что могла бы сделать что-то лучше. — Келдрик тихо вздохнул. — Я сделаю всё, что смогу, чтобы почтить твою жертву. Я тоже не смотрю на горизонт с предвкушением. Я не хочу снова жить в пещерах и палящем солнце.
— Эх, ну могло быть и хуже.
— Каким образом?
Я ухмыльнулась ему дерзко.
— Меняемся!
Келдрик тихо рассмеялся и покачал головой.
— Нет, не думаю, что соглашусь на такую сделку. Твой аргумент более чем убедителен, Нина.
Я посмотрела вперёд по тоннелю и, словно свет в конце поговорки, увидела старую деревянную лестницу, ведущую к люку. Время пришло.
Что ж, чёрт побери.
Глава 18
Нина
План был простым и чётким. Он был тщательно продуманным. Он должен был сработать.
До того самого момента, когда всё вдруг пошло прахом.
Мы выбрались из туннелей на городскую площадь — достаточно просторную, чтобы вместить нас всех, несколько сотен человек. Мы уже начали рассредотачиваться по своим группам. Прошло всего несколько секунд с тех пор, как последние из нас покинули туннели, и вот, всё покатилось в бездну.
Нашему плану потребовалось всего мгновение, чтобы рассыпаться в пыль.
Нас ждали.
Нас окружили.
Хаос обрушился на нас со всех сторон. Началась полная неразбериха. Я пригнулась, чувствуя, как что-то пролетело прямо над головой, опасно близко, и я даже не успела разглядеть, что — или кто — это было. Крики, вопли и раскаты грома оглушали меня. Воздух наполнился рёвом огня, и я мгновенно очутилась в самом эпицентре сражения.
Когда мне наконец удалось осмотреться и понять, что творится, я увидела мужчин и женщин в чёрном, преградивших все выходы с площади. И они были не одни. Рядом с ними копошились существа, чья жизнь оборвалась очень давно. Гниющая плоть свисала с их костей, пока они безразлично, не задумываясь о последствиях, шли в бой.
