Мы прошли от силы метров шесть, как Элвин щёлкнул пальцами, что-то вспомнив.
— Ты же не под контрол у Самира?
— Нет.
— Отлично.
— Погоди. И этого тебе достаточно? А если бы я обманула?
— Эх, — Элвин пожал плечами. — Не похожа ты на врунью, даже если бы тебя зомбировали, как Сайласа.
Я покачала головой, не в силах сдержать улыбку. Парень был не слишком сообразительным, но от этого не менее милым. Пожалуй, я начинала получать удовольствие от его общества. Или я просто отчаянно нуждалась в общении.
Спустя несколько минут ходьбы мы оказались в огромном гроте. Меня осенило: мы просто променяли туннели под городом на пещеры. Мы были беженцами в бегах, сменившими одни каменные стены на другие. На поверхности мы были слишком уязвимы.
С одной стороны, виднелась заводь с водой — подземный источник пресной воды. Становилось совершенно ясно, почему они собрались именно здесь. Сталактиты и сталагмиты усеивали пространство, известковые и минеральные отложения, объяснявшие странно влажный воздух в пещере, несмотря на окружающий засушливый ландшафт.
Люди в красных, зелёных, фиолетовых и синих одеждах сидели по всему залу группами, прижавшись друг к другу, тихо разговаривая или спали. Пещеру освещали неестественные огни — синие и оранжевые шары, прилепленные к стенам. Поскольку мой факел стал больше не нужен, я растворила его в ничто, откуда он и появился. Он только добавлял бы дыма, в отличие от магического света.
Здесь было по меньшей мере человек сто. Многих я не узнала — значит, другие всё-таки добрались до безопасности гор, прежде чем нам удалось бежать из города. Во мне шевельнулась робкая надежда. Эти пещерные системы были огромны. Возможно, выживших было больше, чем я предполагала.
Пока Элвин вёл меня через зал, я увидела Владыку Каела, сидящего на камне у стены. Рядом были Келдрик и Малахар, оба в человеческом облике — пещера была слишком мала для их истинных форм. Когда я приблизилась, все трое подняли на меня глаза. Келдрик встал, явно поражённый моим появлением.
— Нина, как тебе удалось сбежать? — спросил Король Слов, и в его голосе слышалось потрясение. Честно говоря, я и сам был не до конца уверен, что произошло.
Я не стала отвечать, лишь многозначительно взглянула на него. Его скула нервно дёрнулась, пока я подходила к группе и садилась на камень. Паук был слишком умён и быстр, чтобы не сложить всё воедино. Да и моё нежелание выкладывать правду о случившемся удерживало меня от ответа.
— Он отпустил тебя, — Келдрик правильно угадал, снова садясь.
— Да. Мы подрались. — По правде говоря, я была всего лишь пёрышком на верёвочке, а Самир — домашним котом. — Я проиграла, и проиграла влёт. Он отпустил меня. — Я бросила злой взгляд на Малахара. — И я не хочу слышать от тебя ни слова, пёс.
Малахар молчал, его маска была неподвижна, лишь следила за мной. Владыка Каел тяжело вздохнул, откинулся спиной к стене и скрестил на массивной груди руки.
— Владыка Каел, вероятно, гадает — зачем? — предположил Келдрик. Каел кивнул. — Как и я. У меня есть свои догадки.
— Не трудись, он мне сам сказал. Он хочет, чтобы мы сразились с ним. Все мы. — Мне хотелось избежать этой темы, но они заслуживали знать, в какую именно игру играл Самир. — Он хочет, чтобы я сдалась ему. Одного раза, когда он втоптал меня в грязь, ему оказалось мало. Он хочет, чтобы мы все поняли — ему нельзя противостоять. И лучший способ сделать это — дать нам то, чего мы хотим: позволить нам бросить ему вызов напрямую.
— А ты этого хочешь? — резко спросил Малахар.
— Я хочу, чтобы Вечные вернулись в своё болото, болван! Я хочу, чтобы всего этого никогда не было!
Малахар фыркнул с недоверием.
— Ты его кобылица. А теперь он занял трон всего мира. Ты станешь Королевой Всего. Ему стоит лишь щёлкнуть пальцами, и ты прибежишь, чтобы он покрыл тебя, как самая настоящая…
Я врезала Малахару кулаком в лицо и прижала его к земле, даже не успев осознать, что сделала. Он не ожидал нападения, и вот я уже сидела на нём, приставив один из своих обсидиановых кинжалов к горлу, а другой рукой вцепившись в его спутанные волосы.
— Заткни свою грязную пасть, ты, дешёвое пугало! Мои проблемы с Самиром — моё личное дело, а не твоё!
Малахар попытался двинуться, и я приподняла его голову, лишь чтобы с силой ударить обратно о землю. Нет. С меня хватило унижений на одну ночь — и, пожалуй, на всю жизнь, — и мне осточертели его мерзкие оскорбления.
— Если ты ещё раз заикнёшься о моей личной жизни, клянусь всем, кто меня слышит, я найду способ оскопить тебя, как бродячего пса, и прослежу, чтобы оно больше не отросло!
Владыка Каел залился смехом, громко хлопая в ладоши, и было видно, что моя гневная тирада доставила ему удовольствие. Я отпустила Малахара и поднялась с того места, где оставила его распластанным на земле. Сделала шаг назад, с ненавистью глядя на короля-оборотня.
— Ситуация сложная. Запутанная и болезненная. Я люблю Самира, но тот человек, которого я знала, больше не управляет им. Можете, болваны, спорить до посинения, должна ли я его любить или нет, люблю ли я колдуна. Мне всё равно. Я любила. А теперь я не знаю, кем он стал. Ты думаешь, я хотела, чтобы всё так обернулось?
Малахар молчал.
— Ну? — крикнула я и сильно пнула его по ноге. — Ты думаешь? Ты правда думаешь, что я желала, чтобы это случилось?
— Нет.
— Хорошо. Так что в следующий раз, когда захочешь открыть свою толстую пасть, Малахар? Просто не делай этого.
Волк низко зарычал, но не сказал ни слова. Удовлетворённая тем, что драка окончена, я снова уселась на камень и позволила ему подняться с земли и занять своё место.
— Самир и Вечные хотят, чтобы я сдалась. Но я не могу сдаваться. Всё, что этот мир пытался сделать со мной с того дня, как я здесь оказалась, — это отнять у меня собственное я. Изменить то, кем я являюсь, извратить меня в то, что ему нужно. Всё, на что я могла опереться, — это отказ сдаваться. Это единственное, что у меня осталось. Я хочу вернуть того человека, которого любила. Я не хочу лжи.
Звук чьего-то движения заставил меня поднять взгляд. Владыка Каел поднялся и направился ко мне. Он жестом велел мне встать. Когда я подчинилась, немного нервничая от того, что он собирается сделать, я издала испуганный писк, когда он наклонился и обнял меня. Точнее, он поднял меня прямо с ног и сжал в объятиях чуть крепче, чем следовало. Мой писк превратился в стон, когда я внезапно познала истинный смысл слова «медвежья хватка».
Это был единственный способ, которым он мог выразить своё сочувствие без Илены. Или, возможно, это было также его способом сказать, что он согласен со мной. Когда он поставил меня обратно на ноги, он водрузил свою тяжёлую ладонь мне на макушку и потрепал её. Я рассмеялась, не в силах сдержаться.
— Спасибо, великан.
Владыка Каел кивнул и повернулся, чтобы сесть на место. Он наклонился и написал пальцем на земляном полу пещеры. Это было лучшее, что он мог сделать.
«Мы будем сражаться», — написал он.
— Нам следует бежать к горизонтам. Найти новый способ жить. Война с Самиром — это безумие, — вздохнул Келдрик. — Мы не можем победить. Это безнадёжная затея.
— Я знаю, что мы не можем победить. Я знаю, что я не могу победить. Я знаю, что это вопрос времени, когда я сломаюсь. Я противостою существам, которые создали наш мир, и их «единственному сыну». — Я горько рассмеялась холодной реальности и тому, насколько всё это абсурдно. — Но бегство лишь отдаляет неизбежное. Либо мы стоим и сражаемся, либо мы находим новый способ победить.
— Что ты имеешь в виду под «новым способом победить»? — Келдрик слегка склонил свою маску набок.
— Мне выпала сомнительная честь поговорить и с Вечными, и с Самиром. Этот безымянный Король Всего — он говорит, что он тот же самый человек. Тот самый Самир, которого я знала, только исцелённый от своего безумия. Я не уверена. Думаю, порча проникла куда глубже. Но если он всё же где-то там, внутри, если в нём осталась хоть крупица того колдуна, я, возможно, смогу до него достучаться. Смогу заставить его предать Вечных.
