Я вдохнул горный воздух и на секунду прикрыл глаза. Вот честно — как камень с плеч сбросил. С отрядом — решено. Бугурский на месте. Полномочия делегированы. Офицеры знают, что делать. Передовая ударная группа собрана. Я решил целую груду вопросов разом и ни один не закончился кровью, погоней или чьей-нибудь смертью.
Прогресс. Можно было бы расслабиться. Посмотреть на горы. Может, помечтать о жратве.
Если бы не одна маленькая деталь. Впереди ждал дед.
Формально — дед этого тела. Бараз Бивень. Дарг, который держит Обсерватум в Мурманске. Тот самый, что недавно звонил по видеосвязи. А теперь явился, чтобы забрать мой город.
На экране он тогда выглядел внушительно. Широкие плечи, седые волосы, лицо из тех, что чеканят на монетах крупного достоинства. Уверенный в себе. Вот лично мы ещё не виделись. Хотя, если старик явился меня убивать — уверенности ему и правда не занимать.
Дым я заметил издалека. Серые столбы поднимались к небу, постепенно рассеиваясь в воздухе. Стоянка. И полевые костры.
— Его? — прокричала Арина, тесно прижавшись ко мне и буквально приткнувшись губами к моему уху.
— Его, — проорал я, повернув голову и чуть придерживая Кью.
Вот теперь видно и саму стоянку. Шатры — тёмно-бурые, кочевые, из той плотной ткани, которая у даргов переживает хозяев. Между ними — костры, котлы и прочая утварь.
Само собой, дарги тоже тут. Двадцать здоровых лбов.
Поединщики. Традиция, которой охренеть сколько веков. Когда один дарг бросает вызов другому, то приводит с собой воинов. Раньше они реально сражались — бились стенка на стенку. Сколько привёл ты — столько выставляет и второй. Не хватает бойцов? Выводи всех. Женщин, детей — любого, кто способен поднять оружие.
Потом — битва. Кровавая и яростная. До капитуляции, полного истребления или убийства одного из основных соперников.
Сейчас традиция поистёрлась. Поединщики перестали драться. Стоят рядом и выглядят грозно. Почётный караул. Охрана. Живое напоминание о том, что за бросившим вызов — сила. Своего рода моральная поддержка.
Впрочем, стоит признать — двадцать даргов-воинов, зрелище достаточно убедительное.
Мы подъехали совсем близко. Кью перешла с галопа на шаг. Геоша пристроилась рядом. Мотоциклы тихо порыкивали движками. Внедорожник вовсе остановился.
Воины, которые до того сидели между шатрами, подняли головы, с интересом пялясь в нашу сторону. Разглядывали. Не так часто Бараз их похоже вывозит из своей общины под Мурманском.
А потом на уступе скалы, метрах в двадцати над лагерем, появился и он сам.
Бараз Бивень. Вживую — ещё крупнее, чем на экране. Визуально — шире меня в плечах. Может, и повыше — снизу сложно судить. Седые волосы развеваются, руки скрещены на груди. Стоит так, будто вырос из этого камня вместе с уступом.
Лицо — мрачное. Тяжёлые надбровные дуги. Клыки — покрупнее моих.
Сама морда мрачная. А вот в глазах — довольство. Настолько уверен в своей победе? Ну-ну. У меня ещё сутки. И Варнес. Посмотрим, как оно сложится завтра. На бой прямо здесь сейчас я соглашаться не планировал. На что имел полное право — Виталий скинул мне краткое описание всей процедуры.
Собственно, именно поэтому я сейчас и двинул Кью наверх. Прямо к тому выступу, где стоял старый дарг. Мало было просто появиться тут и крикнуть, что я готов. Мол завтра выходим и начинаем биться. Для того, чтобы всё соответствовало традициям, вызов требовалось принять официально. С соблюдением хотя бы основных пунктов.
Кью шла по склону уверенно — копыта находили опору сами, словно горные тропы были для неё чем-то вроде разминки перед завтраком. Арина за спиной крепко держалась и молчала. Слева открывался лагерь — шатры, костры, двадцать даргов, задравших головы в нашу сторону. Справа — каменная стена.
Следом поднималась Геоша с парой гоблинов в сёдлах. Тоже молча. Молчание Гоши, кстати, стоило увековечить. В граните.
Бараз ждал. Стоял на площадке уступа — руки скрещены, ноги на ширине плеч, ветер в седых волосах. Вылитый герой из рекламы шампуня от перхоти.
Рядом крутился молодой дарг. С камерой. Профессиональной, на стабилизаторе. Широкоплечий, лет двадцати пяти, но рядом с дедом казавшийся щенком. Держался чуть сбоку, снимая и самого Бивня, и нас поднимающихся по склону.
Вот честно — чуть не хмыкнул. Дарг с камерой. Первый раз в жизни такое вижу. Гоблин с камерой — пожалуйста, у меня Пикс с утра до ночи этим занят. Но дарг? Из клана, который вроде как чтит традиции и кровь предков?
Да, у меня самого целый медиа-отдел. Но я не кричу во всю глотку, что готов резать глотки во имя прошлого.
Зато одно решение камера мне подсказала — спрыгивать с Кью точно не стоит. Дарг верхом на мглистой косуле смотрится куда убедительнее, чем дарг пешком. Визуал — дело важное.
Кью вышла на площадку и остановилась. Я выпрямился в седле. Геоша пристроилась рядом — Гоша по-прежнему молчал. Арина тоже. Покосился бы сейчас на них, да не хочется давать противнику шанс зацепиться за неловкий жест и раздуть это перед камерой.
Бараз смерил меня взглядом. Тяжело. Будто плиту на плечи положил. И заговорил.
— Вижу перед собой дарга на мглистой твари, — голос разнёсся над склоном. Мощный и ровный. — Дарга, за спиной которого сидит человеческая девчонка. Рядом тащатся гоблины. А внизу ждут свенги на чужих мотоциклах. Цирк уродов.
Пауза. Скрипнул гравий под сапогом оператора — тот сместился, ловя ракурс.
— Аристократы покупают ему дом, — продолжил Бивень. — Цверги дарят город. Чужие деньги наполняют карманы. Даже решения — и те кто-то принимает за него.
Ещё пауза. Глаза — смотрят прямо на меня.
— А самого дарга нет, — голос стал тише, но ничуть не мягче. — Оболочка. Набитая чужим дерьмом.
Ветер свистнул между камнями. Бивень чуть наклонил голову и добавил:
— Ни единого воина собственной крови. Ни единого дарга рядом, — он снова зазвучал громче. — Всё заёмное. И своего не будет. Потому что неспособен.
Замолчал. Двадцать рож по левую руку от нас стояли не двигаясь. Ждали, похоже. Арина за моей спиной, кажется, не дышала.
Ладно. Моя очередь. Основной момент — не сорваться. И не заржать.
Вы же не думаете, что для меня это сейчас стало сюрпризом? Я знал, что так будет. Виталий скинул описание процедуры вместе со всеми остальными деталями. «Приветственная речь» — красивое название для ритуального унижения. Древний аналог прожарки. Бросивший вызов говорит всё, что думает о противнике. Перед воинами и свидетелями. А в данном конкретном случае, ещё и перед камерой, чтобы всё транслировалось в социальные сети.
Принявший вызов — слушает и отвечает тем же. Допускается до пяти ответов с обеих сторон. Плюс, выступления поединщиков. Впрочем, надеюсь сейчас обойдётся без этого.
Даргская ярость плескалась и полыхала внутри. Тело реагировало на оскорбление так, как положено — желало разорвать противника на куски.
— Складно поёшь, дед, — удивительно, но говорил я спокойно. Почти. — Всё верно. Гоблины, свенги, девчонка.
Бивень чуть приподнял бровь. Не ожидал согласия, видимо.
— Только ты слепой, Бараз, — Кью переступила копытами, и я чуть подался вперёд. — Твои псы идут за тобой, потому что ты кидаешь им кости. Или потому что боятся кнута.
Дарг с камерой тут же сместился ближе. Снова застыл.
— А эти пришли сами. Не по приказу Старшего, — показательно ухмыльнулся я. — Не из-за того, что «так завещали прадеды». Потому что захотели.
Голос просел на полтона — ярость продолжала давить. Как же хотелось сейчас погрузиться в астрал и ударить. Размотать седого дарга ко всем хренам.
— Те, кто тупо топчется по тропкам, которые протоптали их предки, приходят к тому же финалу, — продолжил я, озвучивая заранее заготовленные фразы. — Будущее изменят те, кто думает своей головой. Способные решать задачи, которые не осилили раньше.
Я наклонился вперёд. Кью подо мной напряглась, готовая к рывку.
— И ещё кое-что. Насчёт крови, — голос упал до шёпота, но в этой тишине он прозвучал громче крика. — Родной крови рядом нет, тут ты прав. Ни матери. Ни братьев. Никого.
