Я пыталась не поддаваться отчаянию, которое тянуло меня вниз, словно холодной рукой. Пять тысяч против, на вид, пятнадцати или двадцати. Я никогда не умела точно оценивать количество. В детстве я всегда проигрывала конкурсы, где нужно было угадать, сколько конфет в банке. Но одно я знала точно — у Самира было гораздо, гораздо больше солдат.
Нашей единственной надеждой было то, что с нами были два Дома, наиболее привычные к битвам — Дом Каела и Дом Малахара. Эти двое могли в одиночку прорвать строй сотен мертвецов и иных тварей Самира, даже не вспотев. Возможно, сражение окажется более равным, чем казалось на первый взгляд.
Мы сражались при свете дня, чтобы ослабить тех мужчин и женщин, что породили столько вампирских мифов в моём мире.
Сама же я приземлилась в своей змеиной форме. Превращаться в гигантского крылатого змея и обратно было до сих пор странно, и, обретая человеческий облик, я неизменно оказывалась в нелепой куче рук и ног на песке. Элисара хохотала до слёз и пыталась дать мне советы, как в следующий раз сделать это изящнее.
А теперь я стояла одна, глядя на армию внизу. Мне не полагалось вступать в бой, пока Самир сам не появится на поле боя. Самир никогда не был тем, кто сражается в первых рядах. Никто не знал, чего ожидать от него теперь, когда он стал… кем бы он ни стал теперь. Рабом богов. Королём Всего. Неважно.
Владыка Каел, возвышавшийся во главе наших основных сил, был виден даже издалека. В своих доспехах он был похож на огромного бронированного жука, а его огромные рога чётко вырисовывались на фоне песка.
Я вспомнила, как ужасно боялась его при первой встрече. Сколько всего случилось с той ночи, когда я сбежала от него — с того момента, когда в тщетной попытке вырваться на свободу я выпустила ему в голову пулю. И, как и все мои планы побега, этот оказался бесполезным. Этот мир просто тащил меня за собой, ухватив за запястье, сколько бы я ни упрямилась и ни боролась.
Почему же я решила, что на этот раз всё будет иначе?
Кто бы мог подумать, что я буду стоять здесь, готовясь вступить вместе с Каелом в битву против того, кого люблю?
Чёртов мир, серьёзно.
Я испустила долгий, тоскливый вздох.
— Что тревожит тебя, моя жемчужина?
Я взвизгнула от неожиданности и резко обернулась. Кто-то стоял слишком близко, и когда я повернулась, чтобы ударить владельца этого знакомого голоса, он без труда поймал мои запястья своими руками. Самир стоял передо мной, и на его лице играла лёгкая улыбка.
Я замерла, не зная, что делать. Его не должно было быть здесь! Этого не было в планах! Увидев мои широко раскрытые от ужаса глаза, Самир тихо рассмеялся, поднёс мою ладонь к своему лицу и медленно, тепло поцеловал её.
— Ты так прекрасна, когда боишься, — пророкотал он и шагнул ближе. Он по-прежнему держал мои запястья, но опустил наши руки. — Я пришёл пожелать тебе удачи. Я пришёл сказать, как жажду встретиться с тобой на поле боя, раз и навсегда.
— Я… я… — бессмысленно залепетала я.
Самир отпустил мои запястья и поднял руки, чтобы коснуться моего лица. Я инстинктивно отпрянула, но он мягко меня успокоил. Его прикосновение, даже через металлическую перчатку, было мягким и неагрессивным. Казалось, он пришёл сюда не для того, чтобы причинить мне вред. Я невольно затаила дыхание, когда он наклонился и прикоснулся губами к моим. Этот поцелуй был так не похож на тот, что он подарил мне при нашей последней встрече. На этот раз он был нежным, и я почувствовала в нём отголосок одиночества, который готов был разбить моё сердце.
Даже в своей доброте он был жесток. Закончив поцелуй, он поцеловал меня в лоб.
— Я также пришёл сказать, что люблю тебя.
— Чтоб тебя, — прошипела я, отталкивая его от себя. Самир смотрел на меня с лёгкой усмешкой, наблюдая за моей реакцией. В глазах выступили предательские слёзы, и я изо всех сил старалась не заплакать. — Прийти сюда, чтобы сделать со мной это? Думаешь, теперь я их предам?
— В этом не было моего умысла, — Самир оскалился. — Скорее уж наоборот. Я и вправду пришёл лишь за поцелуем, и чтобы пожелать тебе удачи.
— Уходи, Самир, — я резко выкрикнула его имя. Он снова усмехнулся и вздохнул с видом человека, что имеет дело с капризным ребёнком. — Разве у тебя нет войны, которую нужно вести?
— М-м? — Самир обернулся и посмотрел на армии внизу. Они были в сотнях метрах от нас и совершенно не подозревали, что Самир находится на неправильной стороне поля боя. — Ах, да. О, и какой хитрый план — сражаться со мной при свете дня, чтобы ослабить Сайласа и его Дом. Какая досада… — Самир замолк, подняв свою чёрную металлическую руку к солнцу. Он сжал кулак, и разом — словно кто-то щёлкнул выключателем — свет померк. — Это было так тщетно.
Я ахнула и отпрянула, в ужасе и благоговении взирая на небо. Диск, что каждую ночь затмевал солнце, вернулся. Но на этот раз он просто появился там, уже полностью сформированный.
Самир улыбался мне, и когда он протянул руку, чтобы коснуться моей щеки, я отшатнулась от него.
— Ты и впрямь неотразима в таком виде…
Снизу донёсся рёв. Это ревели тысячи людей. Я перевела взгляд с затмившегося солнца на поле битвы. Армии теперь бросались друг на друга, причём сторона Самира шла в атаку, пользуясь смятением, вызванным внезапной тьмой.
— Мне пора, — сказал Самир с самодовольной ухмылкой. — Как ты верно заметила, у меня есть война, которой я должен уделить внимание. Полагаю, я начну с того, что наконец-то вырву с корнем душу этого негодяя Каела и низвергну его в небытие.
— Что? — у меня от ужаса округлились глаза. Он не мог говорить серьёзно.
— Вы идёте на меня войной. Каел не оставит меня в живых, если ему удастся одолеть меня. Ты знаешь это.
Честно говоря, я об этом не думала. Порой я и впрямь была дурой.
Видя моё смятение, он печально улыбнулся.
— Ты просишь меня пощадить их? Хотя они не ответили бы мне той же милостью?
— Не убивай их. Пожалуйста.
— Я уже назвал цену за подобную милость, — Самир сделал шаг назад и поклонился мне в пояс. — До скорой встречи, любовь моя. — И с этими словами он исчез в клубах чёрного дыма.
Глава 29
Элисара
Когда солнце померкло на небе, я не могла сказать, что была потрясена. Сайлас был интриганом и использовал бы каждую крупицу своей силы, чтобы перевернуть игровое поле с ног на голову. Он понимал, что в войне когтей и клыков ему не победить. Мой муж был вынужден играть грязно, чтобы одержать верх.
Я издала низкий рёв, моя форма — тигроподобный зверь, который мне всего милее, — содрогнулась от ярости. Твари из прогнившей плоти и костей не представляли для меня никакой угрозы. Я разрывала их в клочья, словно они были сделаны из папиросной бумаги, возвращая обратно в прах. Люди в чёрном и белом оказывали чуть больше сопротивления, но и их вызов был жалок. Воины, что стояли за моей спиной, пробивались сквозь ряды противника с пугающей лёгкостью.
Так продолжалось до тех пор, пока впереди вражеских рядов не возникла фигура в белом, а за ним — его военачальники. Я изрыгла новый рёв в сторону человека, которого когда-то знала лучше всех на свете, бросая ему вызов. Сайлас. Он взмахнул рукой, и по его кожe поползли золотые пластины доспехов, что я так редко видела на нём в прошлые годы.
По своей натуре Сайлас не был агрессором, но, когда дело доходило до схватки, он и не думал отступать. Впрочем, это не имело значения. Я знала — я одержу верх. Сделав два шага в сторону мужа, я позволила своему облику смениться, вновь обретя человеческие черты.
Было очевидно, что Сайлас приказал своим людям не вмешиваться, оставив меня ему, ведь воины в белых одеждах ринулись в бой против моего войска, не обращая на нас внимания. Я не смела оглядываться, чтобы оценить, как идёт битва без моего участия. Я перестала обращать внимание на весь окружающий хаос и сосредоточилась на человеке передо мной.
— Сложи оружие, Сайлас! — крикнула я ему, заглушая грохот сражения.
