"Фантастика 2026-150. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Аверьянов Евгений

Я смотрела на звёзды, и моя душа тихонько пела в такт их едва слышному звону. Да, я снова слышала, как звенят звёзды, как вздыхает море, как шепчет ветер, как плачет гитара. Он склонился ко мне и его взгляд гладил моё лицо.

- Ты остаёшься?

Я опустила ресницы и снова подняла их.

- Выполни мою просьбу, - попросил он немного жалобно. – Назови мое имя…

- Джулиан, - произнесла, как пропела, я.

Он улыбнулся и медленно склонившись, коснулся губами моих губ.

64

Мне приснился кошмар. Уже под утро, сквозь дремоту я приоткрыла глаза и вдруг увидела в темноте, прожигаемой красными факелами, серого демона с огромными перепончатыми крыльями. Сквозь ломкую пелену, как через стекло, я видела, как он склонился надо мной, и в его зелёных глазах была боль. Я ахнула, вздрогнула и проснулась. Я снова была в своей комнате, в своей постели под балдахином. На столике в вазе исходили ароматом несколько роз, которые сорвал, провожая меня до дверей моей комнаты, Джулиан.

Я вылезла из постели и пошла бродить по пустынным залам и галереям дворца. Я рассматривала кружевные сталактиты из белого камня, свисавшие с потолка в одном из залов, потом изучала рисунки на голубых изразцах, устилавших пол, вышла в прекрасный сад и долго сидела на корточках возле прямоугольного прудика, в котором уже начали свою утреннюю игру маленькие золотые рыбки. Я медленно петляла среди тонких высоких колон, поддерживающих резной купол. Всё было странно знакомо вокруг, словно я давным-давно уже жила здесь и видела всё это загадочное и причудливое великолепие. Что-то неуловимое и слегка тревожное скользило у меня в подсознании, как акула под водой, но я не могла понять, что это.

Утро застало меня в дворике возле круглого фонтана, водружённого на спины двенадцати каменным львам. Я сидела на низкой резной скамеечке и слушала плеск воды.

- Почему ты не спишь? – раздался у меня за спиной тихий голос.

Я обернулась. Джулиан вышел во двор и приблизился к фонтану. Он был одет также как вчера, и на губах играла всё та же едва заметная улыбка.

- Мне приснился не слишком приятный сон, и я вышла прогуляться.

- И как? – он присел на корточки напротив.

- Красивый дворец, словно из сказок «Тысячи и одной ночи».

Под зеркальной гладью сознания снова мелькнуло что-то тяжёлое и тёмное. Он сразу почувствовал изменение моего настроения и прищурился.

- Что тебя тревожит? Этот сон?

- Возможно, но это лишь сон. А нас не выдворят из этого райского уголка?

Он покачал головой.

- Старая дама, хозяйка этого дворца живёт внизу у своего сына. Она слишком стара и больна, чтоб жить здесь в одиночестве. Я снял у неё ревматические боли и обещал, что буду лечить её. Она сказала, что дворец в полном моём распоряжении.

- Только за лечение?

Он печально улыбнулся:

- Ты же не представляешь себе, что такое ревматизм.

- Пожалуй ты прав. А почему ты не спишь? Люди, в отличие от демонов, спят по ночам.

- Да, и им, как тебе известно, снятся кошмары.

- Это ночь такая, - предположила я.

- Она кончилась. Как насчёт конной прогулки перед завтраком?

- Отличная идея, - согласилась я.

Дни пошли бесконечной чередой, спокойные, полные прогулок и безделья. Мы часами смотрели на море, бродили по пляжу или по прибрежным садам, ездили верхом, купались в море, сидели в беседках, которых во дворце было множество. Мне ничего не хотелось делать, и я ничего не делала. Я была счастлива и спокойна, и только тот кошмар с серым демоном иногда будил меня среди ночи, да странное беспокойство вдруг бороздило гладь моего беспечального существования, подобно огромному зубастому монстру.

- Наверно, скоро что-то случится, - заметила я однажды вечером, глядя с высоты башни, как солнце садится в море.

- Почему?

Джулиан обнял меня сзади и прижался щекой к моему виску.

- Потому что не может быть постоянно всё хорошо. Так не бывает. Рано или поздно обязательно что-нибудь случается. И чем продолжительнее период тишины и покоя, тем хуже бывает то, что должно произойти.

- Ничего не произойдёт, - возразил он. – Неприятности закончились раз и навсегда. Человеку, много испытавшему, трудно представить это, но так оно и будет.

- И они жили долго и счастливо и умерли в один день, - кивнула я.

- Знаешь, в давние времена такое встречалось очень часто. Люди жили спокойнее, медлительней, обстоятельней. Это уже потом появились скорости, привычка к стрессам, потоки информации, необходимость частой перемены мест и видов деятельности. Люди начали торопиться, им нужно было заполнять свою жизнь делами, событиями, свершениями. Один день без подвига – потерянный день. И некогда даже задуматься, что потом, потому что потом – то же самое. И так без конца. Вам просто некогда было жить. Жизнь мчалась мимо вас во весь опор, и только изредка можно было заметить, сколько уже промчалось мимо, и мчаться дальше. Где уж тут представить жизнь без неприятностей. Ты наверно просто соскучилась по ним.

- Нет, - я повернулась к нему, и он снова обнял меня за плечи. – Но в одном ты прав. Я уже просто не верю в жизнь без неприятностей.

- Привыкай. Здесь ничего не может случиться, - и он поцеловал меня в лоб.

Я не поверила ему, хотя, часто размышляя над его словами, не могла не признать, что, может быть, он и прав. Я ведь бывала в мирах, где вполне возможна долгая и спокойная жизнь. Это, как правило, происходит там, где уклад жизни прост, влияние современных технологий минимально и отсутствуют средства массовой информации, кроме соседских сплетен и королевских гонцов. Наверно, он был прав, потому что неприятностей не было. Они не случались, словно зло было полностью изничтожено на этой планете. А, может, так и было? Я почти поверила в это. Я успокоилась и продолжала наслаждаться жизнью вдали от шума и суеты.

Но со временем что-то менялось. Меня начало удивлять то, что мне не надоедает такая жизнь, что я до сих пор не завела знакомства в городе, что я не скучаю по друзьям и близким. И Джулиан был так неизменно хорош и мил, так романтичен и очарователен, прямо ангел. И наши отношения, которые так и застыли на стадии ухаживаний. Именно это и что-то ещё всё чаще поднималось из глубины моего сознания к его безмятежной сонной глади, готовясь вдруг выскочить на белый свет и распахнуть передо мной зубастую пасть.

И вот однажды утром, проснувшись в своей широкой постели, я откинула покрывало, встала, и босиком подошла к окну. Потягиваясь и улыбаясь наступившему утру, я зевнула, да так и застыла с поднятыми руками и открытым ртом, ошалело глядя вниз, где по золотой полоске пляжа прогуливались белые медведи. Это были самые настоящие умки, два огромных самца и мамаша с тремя медвежатами. Они не торопясь фланировали по песку, как по снегу, не замечая друг друга.

Самое смешное, что сначала меня поразило вовсе не наличие на испанском пляже полярных медведей, а именно то, что самка с медвежатами так бесстрашно бродит поблизости от двух матёрых самцов, которые запросто могли бы убить детенышей. Мне об этом говорил…

Я медленно опустила руки и села на подоконник. Мой взгляд осторожно скользил по морской глади к огромному паруснику, на борту которого было видно название «Ингерманланд», а перед глазами поблескивал золотой крестик на смуглой груди Джулиана, в ушах звучал облегчённый шёпот: «Слава Богу, ты очнулась…»

Слава Богу… Мне нужно было дождаться белых медведей, чтоб, наконец, понять всю абсурдность происходящего. Ещё немного и можно было бы сачком ловить летающих свиней.

Наконец, до меня дошло, что я сижу, открыв рот, и таращусь на флагманский корабль Петра Великого, затонувший ещё в 1735 году. А под стенами дворца Альгамбры, каким-то образом перемещённого на берег моря из гор Гранады, по пляжу бродят белые медведи. И происходит всё это где-то в Британии в первой половине 12 века.

В том, что это Альгамбра, я уже не сомневалась. Мне было двадцать лет, когда я, прочитав книгу Вашингтона Ирвинга, поехала в Гранаду и осталась там на целый месяц, чтоб просто бродить по сумеречным залам, изысканным дворикам, блистательным садам, часами рассматривая каменную резьбу стен и сводов, любуясь кружевными сталактитами и решётками, и напитываясь томной романтикой мавританской старины. Альгамбра… Мне не нужно было снова выходить из спальни, чтоб понять, что за её порогом меня ждут Львиный дворик, зал Абенсеррахов и башня Камарес. Я знала дворец вдоль и поперёк, и воспроизвести его в памяти было не так уж сложно.