- И что это значит?
- Не знаю точно, - он неопределённо покачал головой. – Возможно, пока я бился с Астмосом, Джексоны и Эльвер вошли в зеркало. Возможно, их мечты стали реальностью. Может быть, и Новая Луизиана уже вернулась на своё место. Я, правда, не знаю. Этот замок преобразился, словно с него сняли заклятие. Там появилось море, а с другой стороны в долине – довольно симпатичный городок.
- С людьми?
- Не с гоблинами же… Любимый собор Астмоса пропал, на его месте стоит совсем другое здание, немного помпезное.
- А что за стенами этой великолепной крепости? Я не имею в виду симпатичный городок. Что дальше, где все эти кельтские чудовища, дикие всадники, злобные боги?
- Я не выезжал из замка, - перебил он. – Я не мог оставить тебя одну. Ты же могла умереть!
- А ты не мог просто изгнать мой недуг? – я выразительно взмахнула рукой. – Ты же повелевающий недугами и властвующий над болью!
- Теперь уже нет, - быстро и тихо ответил он, поднялся и подошёл к окну.
Я сидела на постели, задумчиво уставившись на его спину. Мне послышалось? Или у него шутки такие. Я слезла с постели и только тут обнаружила, что одета в белую тонкую рубашку до пола.
- Кто меня переодел?
- Ты была вся в крови, - проворчал он.
- Я не в претензии, - я подошла к окну. Вид великолепный. В нескольких метрах от стены был обрыв, а внизу – золотая полоска пляжа, и море, огромное синее, тёплое. Уютная бухта, окружённая с двух сторон высокими скалистыми мысами. В этой бухте примерно в миле от берега стоял парусник с огромным дощатым корпусом и высокими мачтами, не слишком красивый, но всё равно симпатичный. Этакая плавучая крепость. К сожалению, самые красивые высокие парусники начали строить только во второй половине девятнадцатого века.
- Что ты только что сказал? Насчёт…
Я щёлкнула пальцами, пытаясь подобрать слова, но он итак понял. Он стоял у окна, выпрямившись, и мрачно вглядывался в серебрящийся солнцем горизонт.
- У меня забрали силы, - наконец, произнёс он.
- Все? – я присела на подоконник.
- Чтоб закурить мне теперь придётся воспользоваться зажигалкой.
- Курить вредно.
- Особенно для меня теперь.
- Теперь?
Вместо ответа он взял мою руку и приложил ладонью к своей груди слева. Кожа у него была гладкая и горячая, и я вдруг ясно почувствовала биение его сердца.
- Ты смертный? – ошалела я.
- Можешь меня задушить. Теперь это не сложно.
Он был расстроен. И его характер не стал лучше.
- Здорово, - кивнула я. – И кто теперь вернёт меня домой к моим детям?
Он медленно перевёл взгляд на меня. Похоже, в этот момент ему самому захотелось меня задушить. Он, понимаешь, утратил бессмертие и могущество бога, прошу прощения, демона, а я о своих личных, можно сказать, меркантильных проблемах.
- Если ты этого очень хочешь, то отправляйся к Зеркалу Желаний. Только смотри, не уничтожь ненароком всё зло во Вселенной, а то не у дел останешься.
- Не останусь, - усмехнулась я. – Буду разводить сады на пустынных планетах и разводить на них самых красивых животных.
Мне не хотелось к детям, мне не хотелось спасать миры и создавать планеты-заповедники. Мне хотелось искупаться.
- Ты такой хорошенький, когда злишься, - сообщила я.
- Очень жаль, - ледяным тоном ответил он.
- Почему?
Он вздохнул и печально взглянул на меня.
- Я не могу долго на тебя злиться.
В этом замке было не только вино. Кто-то накрыл в одном из двориков стол. Пусть скатерть была грубая и слегка желтоватая, но еда была выше всяких похвал. Впрочем, после нескольких дней невольной голодовки я съела бы и жареного мамонта, как это ни вредно для фигуры. После обеда мне купаться расхотелось, и я отправилась бродить по замку, ничуть не сомневаясь, что он увяжется за мной. Какое ещё занятие может быть у демона, который больше не демон, как ни бродить за прекрасной дамой?
Лишь к вечеру мы вышли из замка через боковую калитку и по крутой тропинке спустились к пляжу. Я и не думала, что он такой длинный и к тому же его украшают такие дивные пальмы.
Где-то звучала гитара, и щёлкали кастаньеты. Странно, чему они радуются? Солнце быстро летело в море алым лепестком, упавшим с огромной розы, и натягивало на небо звёздное синее покрывало. С моря повеял лёгкий бриз, воздух был тёплым и бархатным, наполненным теми самыми ароматами, которые снились мне в далёком сне.
Мы сидели на песке под двумя стройными пальмами и смотрели, как на небе зажигаются звёзды. Он откинулся назад и протянул руку вверх:
- Вон Гончие псы.
- Точно, - кивнула я. – Они гонятся за двумя медведицами Большой и Малой, - я улеглась рядом на песок и начала пальцем обрисовывать контуры созвездий.
- Они ничего не замечают, - подхватил он игру. – Они следят за Цефеем и Кассиопеей. Интересно, чем занимается эта парочка?
- Не подглядывай! – я хлопнула его по руке. – Смотри, вон Рысь охотится на Жирафа.
- Рысь на Жирафа? – рассмеялся он. – Скорее, уж Жираф на Рысь.
- Потому что он больше?
- Нет, потому что так смешнее.
Я тоже засмеялась. Он поймал на лету мою руку и прижал к губам. Его губы были нежными, а пальцы так осторожно и ласково перебирали мои. Где-то неподалеку с тихим плеском волны накатывали на пляж. Я перевернулась и, опершись на локоть, посмотрела на него. Почему мне казалось, что он не в моём вкусе? Он был очень красив: высокий гладкий лоб, прямой нос, нежные губы, глаза… Он смотрел на меня, и кончики его ресниц серебрились. И глаза опять смеялись, только глаза.
Он положил мою руку себе на грудь и накрыл ладонью. Я чувствовала стук его сердца.
- Я останусь здесь, - тихо произнёс он. – В этом мире. У меня немного времени, может лет тридцать, от силы сорок. Я могу лечить людей. В сущности, я всегда хотел заниматься только этим. Я доживу свою жизнь до конца, а потом начну сначала. Может, тогда мы встретимся.
- А почему бы тебе не вернуться со мной?
- Чтоб меня перекроили ваши высокомудрые медикологи? – он приподнялся и сел. – Не хочу. Я итак жил слишком долго. Сейчас мне нужна амнезия. Я хочу забыть всё, - он взглянул на меня. – Кроме тебя. Тогда я буду счастлив. Как Данте с мечтами о своей Беатриче, как Петрарка с печалью по своей Лауре. Для средневековья это нормально.
- Только грустно.
Он пожал плечами.
- Зато жизненно. Впрочем, изменить что-либо только в твоих силах.
- Ах, ты змей, - усмехнулась я. – Ты опять пытаешься меня соблазнить.
Он улыбнулся, и его белые зубы блеснули жемчугом.
- Почему опять? Я только начал. Мы здесь одни, у нас есть волшебный замок, парусник и целый океан. И я совершенно безопасен для тебя.
- Да уж, прямо такой беленький и пушистенький. Так и хочется взять с собой в кроватку.
- Нет, ты не знаешь, – возразил он, - здесь так не делается. Честные девушки так не поступают. Тут всё делается постепенно, после долгих ухаживаний, букетов, подарков, серенад, ночных свиданий посредством балкона. Случайный взгляд из-под мантильи, лёгкое прикосновение руки, потом краткий и целомудренный поцелуй…
- Можно подумать они жили по пятьсот лет, - фыркнула я. – Тратить время на такие игры.
- Ты меня просто дразнишь? – уточнил он. – Или не понимаешь, что я имею в виду?
Конечно, я всё понимала. Чем ещё можно заполнить жизнь здесь, как не восхитительной, лёгкой и красивой игрой, в которой часы ожидания вознаграждаются минутами мимолётного и тем более сладостного свидания, вдохновенная серенада удостаивается лучезарной улыбки, один долгожданный, случайно сорванный поцелуй дороже долгих ночей в супружеской постели?
- Ты романтик.
- Я влюблён, и моё сердце, наконец-то, бьётся в такт любви. Ты побудешь со мной немного? Я не стану удерживать тебя, если ты хочешь уйти.
- Разве можно уйти от таких глаз, - томно вздохнула я и потянулась.
Мир был где-то далеко. Где-то далеко остались мои скитания, мои битвы, мои терзания. «Всё кончилось, - твердило сердце, - успокойся, отдохни. Этого ты хочешь, а вовсе не возвращения на бесконечный круг погони за злодеями, которые не кончаются. Этого ты хочешь, и пока ты хочешь этого, пути назад нет. Хоть раз проживи свою жизнь с кем-то до конца, не бросая и не убегая. Какие-то тридцать, от силы сорок лет…»
