"Фантастика 2026-150. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Аверьянов Евгений

- Где Зеркало Желаний? – прогрохотал своим демоническим басом Кратегус. - Где оно?

Он замер нацелив руку на одного из стариков в колпаках.

- Я знаю, знаю, - закивал тот. - Я скажу!

Он тут же открыл окна и двери, и все, кроме старика, находящегося «под прицелом», поспешили покинуть столь бесславно завершившийся праздник.

Я сидела, равнодушно взирая на весь этот спектакль. Это было слишком нелепо, чтоб быть правдой. Настоящего демона, да ещё маркиза Преисподней, так легко убить? А колдуны и ведьмы, и прочая нечисть, известная своими перемещениями в пространстве, не могла просто просочиться сквозь пол и стены, чтоб бежать из зала? И что это за дурацкая идея с Зеркалом? Лично я ещё не прониклась не только желанием увидеть загадочный артефакт, но и верой в то, что он вообще существует.

- Ты идёшь? – повернулся ко мне Кратегус.

Я сомневалась, стоит ли. Я больше ему не верила.

- А где это зеркало? – спросила я у старика, решив, что если он только заикнётся о каком-нибудь подвале, я никуда не пойду. И вообще, интересно, проклятие девяти демонов в этом измерении действует?

- Это во дворце. В зале, тут близко, - затараторил он.

- Ладно, пошли, - я нехотя поднялась. – После вас! – я жестом пропустила Кратегуса вперёд, и он следом за стариком направился к выходу.

Я привычно отстегнула с пояса Налорант и подошла к Эльверу.

- Гляди в оба и остальным скажи.

Он кивнул. По знакомой лестнице мы спустились вниз и через проход, который я видела раньше, прошли в большой прямоугольный двор, посреди которого размещался пересохший бассейн, выстланный сухими ветками или корнями какого-то растения. По обеим его сторонам темнели заросли кустарника с колючими голыми ветками. Мгла над замком разошлась и на небо вышла огромная бледная луна. Джексон на мгновение замер, глядя на неё.

- Такое чувство, что мне это снится, – пробормотал он.

- Так вот она какая…- шепнула застывшая рядом Лия.

- Идём, ещё насмотритесь, - поторопила я их и добавила: - Если повезёт.

Лия взглянула на меня.

- А вы светитесь.

- Значит, мне нужно сменить тональный крем, - проворчала я и пошла дальше.      

Миновав этот двор, мы углубились под своды какой-то галереи и вышли в следующий, украшенный непонятным сооружением: то ли фонтаном, который не работал, то ли просто скульптурной группой, изображающей семейство горгулий.

- Здесь, - проговорил старик и указал на тёмный вход в здание. Мы вошли. Свет луны лился в проломы в потолке, создавая в тёмном зале островки голубоватого света. В одном из этих островков поблёскивало продолговатое вертикальное озерцо. Подойдя ближе, мы увидели, что это большое овальное зеркало в металлической причудливой раме.

- Это оно, - кивнул Кратегус и обернулся ко мне. – Подойди, не бойся, это всего лишь стекло, которое умеет читать самые сокровенные мысли.

Меня не интересовало зеркало, а вот рама показалась мне интересной. В ней, как мне показалось, было зашифровано что-то очень важное. Почему я так решила? Может, потому, что все эти завитки сплетались в такую вязь, что создавали каждым переплетением всё новые и новые образы. Я подошла. Я вовсе не собиралась смотреть в зеркало, потому что знала, что любое зеркало, это не просто стекло, это тайна и иногда весьма опасная.

Я смотрела на искусно отлитую раму, слегка коснулась пальцами теплого металла и тут заметила в зеркале какое-то движение. Взглянув туда я увидела, как стоявший за моей спиной старик вдруг подёрнулся пеленой и превратился в Астмоса, резко поднявшего руку. Я не успела обернуться, только краем глаза увидела, как рванулся ко мне Кратегус, и голубоватое, полное огня облако накрыло меня.

63

Мне снилась любовь… Не помню что это был за сон, и что в нём происходило, но я отчетливо запомнила своё разочарование, когда поняла, что мне это лишь снится, и я просыпаюсь. Мне было так хорошо, нежность и нега окутывали моё тело, блаженство переполняло мою душу. Это счастье, владевшее моей душой, было таким знакомым и таким далёким, почти забытым. Потому что когда любовь уходит, уже ничто не может вызвать это ощущение, только другая любовь. Солнечный свет, голубые волны, зелень садов, яркие краски цветов, и ароматы, оставшиеся где-то в самых глубинах памяти. И мелодия, от которой расслабляется и тает душа. Я не помнила, кого я любила во сне, но само ощущение любви осталось со мной после ускользнувшего образа возлюбленного. И было так страшно, что и это ощущение исчезнет вслед за образом. И я снова останусь одна.

Золотистый свет согревал мои глаза. Подушка, на которой лежала моя голова, медленно приподнялась, и губ коснулся прохладный край стакана. Я почувствовала вкус вина, густого и сладкого. Я проглотила его, и тепло прокатилось по моему телу. Я облизнула губы и с удивлением обнаружила, что они сухие и потрескавшиеся. Веки были тяжёлые, и с трудом подняв их, я в первый момент ничего не увидела от яркого света. Но потом в этом свете проступили черты лица, усталые глаза, тревожно сдвинутые брови, сжатые губы.

- Слава Богу, ты очнулась, - шепнули они, и моя подушка опустилась на место.

Я лежала на широкой постели под высоким лёгким балдахином в красивой комнате. Солнечный свет лился в большое окно. Это был настоящий солнечный свет. Я, повидав сотни чужих звёзд, не спутаю его ни с каким другим. Зелёные ветви апельсинового дерева тянулись прямо в комнату и так чудно смотрелись на фоне итальянских фресок, покрывавших стены. На потолке были нарисованы фрукты в плетёных корзинах в обрамлении цветочных гирлянд.

С потолка я медленно опустила взгляд и увидела его, сидящего на краю постели. Это был он и не он, его лицо было моложе и тревожнее, чем когда-либо, длинные каштановые волосы собраны сзади в свободный хвост, конец которого лежал на плече. На мочке левого уха поблескивало золотое колечко. Он был в белой холщовой блузе с распахнутым на груди воротом, на бронзово загорелой груди тускло поблескивал старинный золотой крестик на кожаном шнурке. Чёрные штаны, высокие кожаные сапоги и вместо пояса вокруг талии обмотан широкий шарф из тонкой пёстрой ткани. Унизанные перстнями пальцы руки сжимают чеканный кубок.

Я снова посмотрела на потолок. Всё ясно: я умерла и попала в рай, вот только что здесь делает этот красивый мальчик, похожий на некоего демона? Может, это его сын или внук? А, может, брат, кажется, умерший от чумы, и за молодостью лет и безгрешностью попавший в рай?

- Ты меня слышишь? – негромко произнёс мальчик. – Ты меня узнаёшь?

Я покачала головой. И не желаю узнавать.

Он положил мне на лоб ладонь, тёплую и нежную, от которой исходило что-то такое, от чего мне сразу стало лучше, и по телу опять прокатилась тёплая волна.

- Только не говори, что я ещё жива, это не рай, а ты – тот самый демон.

Он улыбнулся, так, как не улыбался никогда в этой жизни: едва дрогнули уголки рта, но глаза так и заискрились весельем.

- Жаль тебя разочаровывать. На моё счастье ты жива, это – не рай, а я тот самый. Но лучше зови меня Джулианом, поскольку на Кратегуса я уже не тяну.

Я с трудом подтянула локти и, опершись на них, приподнялась.

- Где я и что происходит?

- Ты в том замке, где и была до этого. И в настоящий момент уже ничего не происходит, - он вздохнул, поставил бокал на резной столик возле кровати, развернулся, и, щурясь от яркого света, взглянул в окно. – Всё обошлось как нельзя лучше.

- Что обошлось? Что вообще произошло? – я с трудом села и увидела далеко за окном голубую гладь моря. Это было тёплое, мерцающее миллионами искр южное море. – Ты уверен, что мы в том же замке?

- Я никуда не переезжал, - пожал плечами он.

- Где Джексоны и Эльвер?

Он снова вздохнул и обернулся ко мне.

- Я не знаю. Можешь мне не верить, но это правда. Когда Астмос вдруг проявился в этом старике-маге и выпустил в тебя импульсный шар, я едва успел помешать тебе упасть внутрь зеркала. Мне показалось, что ты мертва, - он отвёл глаза и, закусив губу, покачал головой. – Я здорово испугался в тот момент, понимаешь? И сильно разозлился. Я выхватил меч и кинулся на него. Мы бились долго, я был вне себя от ярости, но не мог победить его, хоть он и слабее меня в фехтовании. Что происходило вокруг, я не видел. Вспышки от разрядов, дым, снопы искр… Всё это отвлекало. А потом вдруг пол задрожал, а с ним и стены, с потолка посыпались осколки плит. Астмос завопил и замер, я вонзил в него меч, и вдруг, словно кто-то схватил и сжал моё сердце. Я уже забыл, где оно. Это была боль, какой я не чувствовал никогда. Что-то прижало меня к полу, пытаясь раздавить, и в то же время вытягивало мои силы. Я чувствовал, как они стремительно бегут вверх и уходят... Дальше я ничего не помню. Я очнулся на полу, с трудом поднялся. На улице был день, цвели розы, журчала вода в фонтане, пели птицы. Потолок в зале был цел и вообще весь зал и дворик рядом были в полном порядке. У стены стояло зеркало, а возле зеркала лежала ты. Я перенёс тебя сюда. Несколько дней ты была без сознания. Вот, в общем-то, и всё.