Занятно. Откуда полубезумный старик, который годами сидит в замкнутом коридоре, знает Арину в лицо? Двойник? Ещё одна блонда в альтернативной реальности?
— Сраные капиталисты! — взвизгнул старик. Его настроение скакнуло от удивления к ярости за долю секунды. — Вредители! Только массовые расстрелы спасут нашу родину! Именем Революции!
Он снова замахнулся бутылкой, целясь Арине в голову. Я сделал стремительный шаг вперёд, намереваясь ударить рукоятью меча и немного охладить его пыл.
Букварь дёрнулся. Запульсировал, ударяя по моей грудной клетке. Как будто там вдруг начало работать автономное внешнее сердце.
Я может и дарг. Импульсивный и часто совершающий не самые умные поступки под влиянием момента. Но всё же не полный дебил. Потому отступил назад.
Старый коммунист на момент отвлёкся. Среагировал на моё движение и сам дёрнулся назад. Рефлекторно желая избежать столкновения с даргом. Но увидев, как я отступая, тут же замахнулся вновь.
Не стоило. Метательный диск сорвался с пальцев раньше, чем бутылка начала движение. Лезвие рассекло стекло ровно посередине. Верхняя часть с горлышком осталась у деда в кулаке, нижняя рухнула на пол. Вода плеснула на пиджак и штаны. Диск, описав дугу, с глухим стуком впился в бетонную стену. Задрожав, вырвался из неё и через мгновение прилетел мне обратно в руку.
Тот замер, глядя на «розочку» в своей руке.
— Сначала закрой рот, — сказал я. — Потом открой снова. Только по делу. Попробуешь напасть — снесу тебе башку.
Старик медленно повернул ко мне голову. В его глазах больше не было страха. Там была злость.
— Псих, — выплюнул он. — Ты псих. Она псих! Он зелёный и вонючий, но всё равно псих! Вы все здесь психи. Глюки не должны драться.
— Полирнуть те ухо через правую почку, — обиженно уставился на него Гоша. — С хрена ли я воняю? Ты себя в зеркало видел? Охренарок бомжатский! Сам ты воняешь!
Старик чуть поморщился. Арина отодвинулась ещё немного дальше. А я предпочёл вклиниться в эти образцовые дипломатические переговоры.
— Сколько ты тут? — спросил я. — Что это за место? Как ты сюда угодил?
Выражение лица мужчина изменилось. Он выпрямился. Отбросил разбитое горлышко, отряхнул мокрый пиджак с таким достоинством, словно на нём был парадный мундир с орденами.
— Вы не знаете, с кем говорите, — голос зазвенел, как треснувший колокол. — Я — Яхонтов! Цензор первого класса! Коммунист с восемнадцати лет! Член комиссии по идеологической чистоте магии! Гордость и честь партии! Та кость, на которой стоит Союз!
Красиво. Прямо хоть на плакат рядом с той тёткой в косынке. Хотя про «кость на которой стоит Союз» малость непонятно. Однако хрен его знает, насколько специфичным может быть их коммунизм.
Останавливаться на первых фразах, старик не стал. Вместо этого ткнул пальцем в сторону Гоши.
— Таких, как вы, я банил навечно! Вымарывал из реальности! После моих отзывов людей ставили к стенке! Топили в Босфоре! — голос нашего собеседника быстро становился истеричным. В бетон закатывали живьём, чтобы фундамент крепче был! Я — Закон! Порядок! ЦЕНЗУРА!
Спорим, не угадаете, что произошло дальше?
— Ого, — восхитился Гоша. — Вот это заявочка. Чувствую конкуренцию.
Гоблин картинно поправил фуражку Вестника. Расправил плечи — ну, насколько коротышка ростом мне по бедро может такое провернуть. Задрал подбородок.
— Я — Гош-скош! Гоблин Апокалипсиса! Самый пафосный сталкер Царьграда! Поджигатель драконьих жоп! Объездчик Диких орчанок! — он выплёвывал один «титул» за другим, вовсю жестикулируя левой рукой. — Личный советник шефа по вопросам рихтовки, крематория и общей урановой политики! Тот, кто щас провентилирует те череп, если не заткнёшься!
Он повернулся ко мне.
— Мощно сказанул, да? «Поджигатель Жоп» — надо в визитку вписать, — на лице ушастика сиял чистый восторг. — Не зря стока книг прочёл.
Лицо Яхонтова дрогнуло.
— Сталкер Царьграда? — переспросил он. — Какой ещё Царьград?
— В смысле — какой? — Гоша даже оскорбился. — Южная столица империи, дядя. Ты чё, географию пропил?
— Это Красноград! — рявкнул цензор. — Город трудовой славы! Кузница магических кадров! Нет никакого Царьграда! Это белогвардейская пропаганда!!
— Какой ещё, в жопу, Красноград? — возмутился Гоша. — Шеф, он чё, совсем кукухой двинулся?
Два мира столкнулись лбами. Прямо здесь, в грязном коридоре, пол которого был усыпан осколками стекла. Пожалуй, надо было остановить Гошу. Потому что для Яхонтова само слово «Царьград» было ересью.
Лицо седого цензора буквально налилось кровью.
— Врёшь! — заорал он. — Врёшь, ушастая морда! Нет никакого Царьграда! Я таких, как вы, на смерть отправлял! — он перешёл на истошный вопль. — Подумал чё не то, менталист сразу мне! На стол. А я уже решаю — кто ты такой. Честный работяга оступившийся или подсвинок, что тварям заграничным подхрюкивает.
Менталисты. Н-да. Жестокий у них наверное мир. Красные — тоже не подарок. И магов с менталом всех под себя гребут. Но у них они оружие устрашения и точечной зачистки при необходимости. А не тотального контроля над мыслями подданых. До уровня «подумал что не так — к стенке», ещё надо додуматься.
— Чё ты там решал? — презрительно скривился Гоша. — Щас вон реши. В какую дверь нахер идти — направо или налево.
— Стоп! — поднял я левую руку с метательным диском. — Нам всем стоит немного успокоиться. Перевести дух.
Успокаиваться Яхонтов не пожелал. Вместо этого бросился на Гошу. Мокрый и трясущийся от ярости. С выражением лица, с каким идут на последний бой. Или на расстрел. Как вариант — за партбилетом. Хрен его знает, куда он с такой мордой мог ходить. Что-то подсказывало — дед и раньше не отличался серьезным уровнем адекватности.
— Ну всё, шмаглина, — вздохнул Гоша и нажал на спуск. — Ты сам напросился.
Очередь из пистолет-пулемёта. В упор. Пули ударили Яхонтова в грудь и живот. Его дёрнуло назад. Но старик не упал.
Я видел, как свинец входит в его тело. Никакой крови и рваных ран. Пули вонзались в плоть, как в густое, вязкое тесто, и застревали. Ткань его пиджака затягивалась прямо на глазах.
Помните «Терминатор 2»? Жидкий металл. Роберт Патрик, значок полицейского, «Вы видели этого мальчика?» Вот примерно то же самое, только вместо хромированного робота-убийцы — шестидесятилетний мокрый дед в рваном пиджаке. Из советского бетона и чернил.
Гоша всадил почти весь магазин. Каждая пуля попала в цель — поток свинца замедлил Яхонтова, не давая ему немедленно добраться до гоблина. На этом эффект заканчивался.
— Чё за нахрен! — Гоша высадил остаток магазина. — Сдохни уже мутантина двинутая!
Бесполезно. Цензор был уже в пару шагов. Тянул руки к горлу гоблина.
Метнуть диск я уже не успевал — слишком близко стоял противник. Зато среагировала Арина, которая стояла чуть сбоку. Шагнула ближе, поднимая оружие. Навела ствол автомата точно на череп нападающего. И отбила очередь.
Голову Яхонтова дёрнуло. Левая часть черепа взорвалась мелким крошевом. Брызнула липкая и вязкая субстанция. Сейчас должен был сдохнуть даже зомби. Но этот тип только пошатнулся. А потом шагнул к Гоше, который отчаянно пытался перезарядиться.
— Да он читерит! — Арина отшатнулась, перехватывая автомат. — Куда смотрит модерация!
С половиной головы. На ногах. Без крика, без звука. Вообще — реально читерит. Вот тут я с ней прям согласен.
Зато эта очередь помогла определиться с тактикой. Вместо того, чтобы хвататься за обрез, я просто шагнул вперёд. И в полную мощь пнул его. Прямой удар подошвой в брюхо. Даргская нога в тощий корпус. Яхонтова отшвырнуло, отбросив на несколько метров назад.
Рывок. Взмах. Удар!
Клинок прошёл сквозь тело цензора. Чавкнуло. По ощущениям, я словно рубил огромный кусок сырой глины.
Цензор пошатнулся. И развалился на две половинки. Я ожидал увидеть внутренности. Кости. Кишки.
Но внутри коммуниста была сплошная белесо-жёлтая масса. Густая и маслянистая. Которая лениво перекатывалась внутри разрезанной оболочки.
