Третий. Том 6 (СИ) - "INDIGO"

— Раны, — кивнул он с той короткой профессиональной сухостью. Он выпроводил меня в гараж, где уже всё было готово к выезду наёмников и Ори.

Ори посмотрел на меня — долго, сочувственно. И ничего не сказал. За что я ему был благодарен.

Не успел я сесть в багги, как мы тут же выехали. Перебрался на привычное место стрелка и долго смотрел назад в сторону местного кладбища. Рядом мелькала пыль и дома старателей, постепенно редея, растворяясь в оранжево-бурой бесконечности пустыни.

Где-то позади оставался маленький камень с её именем.

А недалеко от посёлка нас уже дожидался караван.

Растянувшись почти на километр, он уже пополз по пустынной дороге, как огромная стальная гусеница. Пятнадцать тяжёлых транспортников. Восьмиосные громадины с закрытыми бронированными кузовами, нагруженные до предела. Двигались, размеренно вперёд, поднимая за собой целые облака пыли. Впереди двигалась группа наёмников Неры на трёх бронетранспортёрах.

Наёмники, с которыми мы работали, держались ближе к концу.

В середине сконцентрировалась большая часть охраны корпорации.

Наша багги шла впереди основной колонны примерно в двух километрах. Мы были передовой дозор, глаза и уши каравана.

Ори, молча вёл машину. Он правил спокойно, почти лениво, одной рукой, лежащей на руле, но я замечал, как он время от времени смотрит на меня, ничего нее говоря.

Работа, — думал я. — Просто работа. Смотри в бинокль. Докладывай. Не думай.

— Клим, — наконец решился заговорить Ори. — Мне очень жаль. Про Тани.

Я опустил бинокль на секунду. Потом снова поднял.

— Не хочу говорить об этом.

— Понимаю, — сказал он. Он помолчал немного и добавил: — Мы им за это отомстим!

— Непременно отомстим, — согласился с ним, не отрывая глаз от прицела бинокля. — Только не знаю, поможет ли это. Тани ведь не вернёшь.

Рация ожила голосом командира каравана:

— Разведка как обстановка?

— Чисто, — ответил я. — Пока никого не видно.

— Понял. Продолжайте движение.

Три часа. Мы уже три часа ехали по пустыне, и всё было спокойно. Подозрительно спокойно. По расчётам Финира подкреплённым данными его агентуры и перехваченными переговорами, именно здесь, на этом маршруте, должна была произойти атака на караван. Где-то здесь Мидланд выбрал позицию, что напасть на караван. А пустыня молчала.

— Ори, — сказал я, отрывая глаз от бинокля. — А что, если это подстава? Что, если никакого нападения не будет?

— Тогда мы получим деньги за лёгкую работу, — ответил Ори со своей невозмутимостью. — Что в этом плохого?

— Ничего. Просто не верю я в лёгкую работу.

Внезапно в наушнике раздался взволнованный голос — нарушая монотонный шум эфира:

— Разведка! Непонятное движение на горизонте! Что-то приближается с востока!

Над колонной постоянно висел разведывательный дрон с тепловизором и широкоугольными камерами. Видимо, именно он засёк цель первым.

Направил бинокль в указанную сторону. Там уже поднималось облако. Не пыльное марево, а плотный, стремительно растущий бурун. Такой поднимают только машины. Много машин. Быстрые машины.

— Вижу их, — подтвердил я, не убирая бинокля. — Около десяти машин. Тяжеловооруженные багги. Вижу крупнокалиберные установки на турелях.

— Караван, немедленная остановка! — жёстко скомандовал командир охраны. — Приготовиться к отражению атаки!

— Ори, разворачивайся! — крикнул я. — Назад к каравану!

Багги резко развернулась, подняв тучу песка, и мы уже мчались обратно. Нападавшие приближались.

— Это наёмники! — доложил я по рации. — Опознавательных знаков не вижу, но вооружение серьёзное. На падальщиков нее похожи — слишком организованы для них.

— Понял, — ответил командир каравана. — Всем приготовиться к бою!

По всей колонне закрывались люки бронетранспортёров, разворачивались пламенные орудия. Стрелки занимали позиции у бойниц.

Машины приблизились, покружили по соседним барханам — демонстративно, почти нагло, — и ушли. Ни одного выстрела. Просто появились, обозначили себя — и растворились в пыли так же быстро, как возникли.

В эфире повисла растерянная тишина. Потом рация ожила сразу несколькими голосами:

— Что это сейчас было?

— Почему они не атаковали?

— Разведка, что стоим? — появился в эфире голос командира конвоя, суховатый, без лишних эмоций. — Разведка, выдвигайся, проверь всё вокруг.

— Принял, — ответил Ори.

Больше часа мы катались вокруг каравана, прочёсывая барханы и каменистые гряды. Никого. Будто их и не было.

После этого колонна двинулась дальше.

До ночи, как и в саму ночь, нас никто не беспокоил. Мы вернулись в середину каравана — под охрану. Ори заснул быстро, как умеют засыпать люди, привыкшие к полевой жизни — мгновенно и полностью. А мне не спалось.

Спи, — говорил я себе. — Завтра будет снова работа.

Но у меня перед глазами стояла Тани, она смеялась. Смеялась как живая. Как будто всё хорошо. Как будто ничего не случилось.

Заснул я только под утро. И приснилась мне она, вновь улыбалась мне, но совсем недолго.

— Подъём! Разведка, проверить окружающую обстановку!

Команда пришла резко, без предупреждения, как всегда. Открыл глаза в темноте и несколько секунд не понимал, где нахожусь. Мы с Ори, сонными и помятыми, выдвинулись вперёд, покружили вокруг стоянки, осмотрели подходы. Никого. Вернулись на завтрак.

Весь следующий день мы двигались вперёд, никого не встречая. Пару раз на горизонте появлялись дроны. Маленькие, стремительные, державшиеся на почтительном расстоянии. Один раз нам приказали его сбить. Даже поймал его в прицел, но как только это произошло, он ушёл сразу, резко изменив курс и высоту.

Так прошёл наш третий день. Видимо, падальщики опасались нападать на такую боевую силу, что шла с конвоем.

— Ори, — сказал я, когда мы в очередной раз остановились на ночь и расположились с кружками у колеса нашей машины. — Мне кажется, нас водят за нос.

— В смысле?

— Где обещанное нападение Мидланда? — я покрутил кружку в руках. — Финир говорил что именно этот маршрут. Именно этот конвой. А мы уже третьи сутки едем как на прогулке и никого.

— Может, они передумали? — предположил Ори. — Увидели охрану, решили не связываться.

— Сомневаюсь. Мидланд просто так не отступает. Тем более после тех ракетных ударов по нашим базам. Думаю, они что-то задумали.

В этот момент к нам подошёл начальник конвоя, невысокий, жилистый, с прищуренными глазами старого степного волка. Он налил себе из нашего термоса и сел рядом.

— Как обстановка, разведчики?

— Тихо, — ответил ему. — Подозрительно тихо.

Он кивнул — медленно, задумчиво.

— Вот и меня это смущает, — сказал он. И пошёл дальше.

Всё началось на четвёртый день.

Мы с Ори привычно двигались впереди, катаясь по барханам. Солнце уже клонилось к горизонту, и длинные тени тянулись по песку, оранжевые, почти красные. Ори, что-то говорил про ужин, я отвечал вполуха, прильнув к биноклю.

Взрыв под багги стал для нас полнейшей неожиданностью.

Рвануло где-то в районе переднего левого колеса там, где сидел Ори. Меня швырнуло вперёд и вправо, я успел инстинктивно выставить руку и приложился головой об орудие. Шлем принял удар, но внутри меня вспыхнули искры, голова загудела, во рту появился привкус крови. Впрочем я остался в сознании.

Когда я немного пришёл в себя, первым делом посмотрел на Ори, и у меня всё сжалось внутри.

Он лежал на приборной панели, неподвижный, лицом вниз, и с его головы тонкой струйкой вниз текла кровь.

В эфире уже вызывали нас:

— Разведка! Разведка, что произошло? Приём!

Они не видели нас с каравана. Мы как раз съехали за гребень дюны прямо перед взрывом. Услышали взрыв, но что именно произошло, не видели.

— Ори! — позвал его. — Ори, дружище не молчи!