В его глазах не было страха, только оценка, анализ. Он понял, что обычные методы не сработают, но не отступил и не сбежал.
— Не знаю, из чего ты сделан, «племянник», — произнёс Прохор медленно. — Но если из-за тебя пострадает господин… Я найду способ пробить твою шкуру и сделать из тебя фарш.
Он развернулся, шагнул в коридор. Дверь захлопнулась за ним тихо, без звука. Я остался стоять посередине комнаты, смотрел на закрытую дверь. Хмыкнул, этот дом интереснее, чем казался. Дворецкий с магией, быстрый, опасный. Он лоялен Быкову, готов убивать за него.
Подошёл к двери, запер её изнутри на засов. Повернулся к комнате, огляделся. Окно закрыто ставнями, свет не проникает. Включил керосиновую лампу на столе, фитиль разгорелся, осветил помещение тусклым жёлтым светом.
Открыл сумку, высыпал содержимое на стол. Деньги, артефакты, зелья. Взял один пузырёк, открыл пробку. Понюхал — запах травы, спирта, чего-то горького. «Зелёнка», регенератор, стимулирует восстановление тканей, ускоряет заживление, снимает боль.
Закинул себе в рот штук тридцать зелёнок. Проглотил, жар опустился в желудок. Магия потекла по телу, разогрела кровь, расширила сосуды. Эффект слабый. Боль притупилась чуть, серость на коже отступила на миллиметр. Недостаточно.
Взял второй пузырёк и запихнул в себя всё, что было там. Потом третий, четвёртый, пятый. Глотал подряд, не останавливаясь. Обычного человека разорвало бы от передоза магии.
Поставил последний пузырёк на стол, вытер рот тыльной стороной ладони. Посмотрел на руку. Серость отступила. Кожа стала светлее, приобрела нормальный оттенок. Прожилки окаменевших каналов стали тоньше, менее заметные. Боль притупилась почти полностью, осталось только лёгкое покалывание.
Но это не лечение, это анестезия. Зелья заглушили симптомы, замедлили процесс. Окаменение не остановилось, оно просто притормозило. Скоро вернётся с новой силой.
Не решился пробовать это на дирижабле. Побочные эффекты — неизвестны, а у меня гиганты в контейнере, вон как о них забочусь… Посмотрел на остатки зелёнки ещё где-то сто штук осталось. Оставлю на крайний случай, а пока Ольга Кольцова.
Продолжал наблюдать за своей реакцией. Ничего особенного не происходило. Разделся до гола, потому что вся каменная кожа зачесалась и потом просто отвалилась. Упала на пол и развеялась песком. Отлично, дорогова-то, но хоть как-то.
Спихнул кучу под кровать, накинул на себя костюм. Собрал артефакты со стола, сложил обратно в сумку, деньги тоже, как и пустые бутыльки. Своё богатство забрал с собой, а то вдруг ещё украдут. Людишки это любят делать.
Вышел из комнаты, запер дверь снаружи. Ключ спрятал в карман, его мне положили на кровать. Прошёл по коридору к выходу, миновал кухню. Слуги что-то готовили, стучали ножами по разделочным доскам, не обращали на меня внимания.
Желудок заурчал, я не просто хочу есть, а… Пришлось сдержаться, потом. Вышел из особняка через парадный вход. Спустился по ступенькам, пошёл к воротам. Охранники у входа замерли, когда увидели меня. Молодой парень отвернулся, сделал вид, что проверяет что-то в блокноте. Ветеран встретил мой взгляд, кивнул коротко. Открыл ворота без слов.
Прошёл квартал, увидел стоянку такси на углу. Несколько машин ждали клиентов. Подошёл к первой, водитель — женщина средних лет — опустила стекло.
— Свободны? — спросил я.
— Да, садитесь.
Я сел на заднее сиденье, назвал адрес.
Водитель кивнула, завела мотор. Машина тронулась с места, поехала по улицам. Я смотрел в окно, наблюдал город. Зелёный пояс сменился обычными кварталами, потом тихими районами. Двух-трёхэтажные особняки за заборами, улицы уже, меньше людей.
Минут через двадцать, машина остановилась.
— Приехали, — сказала водитель.
Я расплатился, вышел.
Я стоял перед домом. Двухэтажный особняк, красная черепица на крыше. Забор низкий, кованый, калитка приоткрыта. На воротах вензель — переплетённые буквы, не разобрать какие. Дом выглядел прилично, даже богато.
Подошёл к калитке, толкнул её, она открылась бесшумно. Поднялся на крыльцо, посмотрел на дверь, рядом кнопка домофона, медная пластинка.
Нажал, внутри зазвонил звонок, глухой, короткий. Пауза. Никто не отвечал. Нажал ещё раз, дольше. Звонок повторился.
Из динамика домофона донёсся щелчок, потом женский голос.
— Кто там?
Я наклонился ближе к динамику.
— Доставка из десятого корпуса, — сказал я. — Для Ольги от Владимира.
Пауза, слышал, как на том конце кто-то дышит, тихо, сдержанно. Потом щелчок, домофон замолчал.
Замок на двери щёлкнул, я толкнул дверь ладонью, она открылась полностью. Шагнул внутрь, в холл. Темно, света нет. Окна закрыты ставнями, солнце не проникает. Тишина.
БАХ!
Дверь за моей спиной захлопнулась сама. Резко, с грохотом, обернулся, но дверь уже закрыта. Замок лязгнул, засов встал на место. Сверху что-то свистнуло, тяжёлая решётка падала с потолка, металлические прутья толщиной с руку. Она упала перед дверью, перекрывая выход.
Вспыхнул свет: яркий, ослепительный, магические лампы загорелись разом по всему холлу, ударили в глаза. Я зажмурился на секунду, дал зрению привыкнуть.
— Вот это гостеприимство… — сказал в пустоту.
Глава 3
Стоял в ловушке, свет бил в глаза, решётка перекрыла выход. Дверь заперта, замок защёлкнулся намертво. Классическая засада для непрошенных гостей.
Не двигаюсь и жду. Тратить свои силы просто так я не намерен, если хотели убить, начали бы с атаки, а не с театральных эффектов. Значит, проверяют, смотрят, как отреагирую.
Минута тишины, услышал шаги: тяжёлые, уверенные, мужские. Кто-то идёт по коридору, приближается к холлу. В проем шагает мужчина среднего роста и крепкого телосложения. Черные волосы коротко стрижены, седина на висках, костюм дорогой: темно-синий, идеально сидит по фигуре.
Галстук с золотым зажимом, запонки блестят. Лицо жесткое, скулы острые, подбородок волевой. Глаза темные, внимательные, оценивающие. Возраст за пятьдесят, но держится прямо, плечи расправлены.
Ядро пульсирует, реагирует на его присутствие. Смотрел на него с любопытством. Кто такой и зачем устроил цирк с ловушкой?
Мужчина остановился в трёх шагах от меня. Его взгляд поскользил: по лицу, плечам, рукам. Если бы не окаменение и не возможность нормально впитывать ядра… уже бы напал и сломал ему что-то, а потом поинтересовался.
Наконец он заговорил:
— Что вам нужно? — голос глухой, командирский, требовательный.
Устало выдохнул, может, смутило моё послание?
— А ты… вы кто? — спросил я, исправляясь на ходу.
Муравьи любят формальности, можно и поиграть по их правилам.
Мужчина ещё больше выпрямился, грудь колесом, подбородок вперёд, гордость в каждом жесте.
— Я Вячеслав Кольцов, — произнёс он чётко.
Я поднял бровь.
— И?
— Глава рода Кольцовых! — добавил он с нажимом.
Фамилия знакома.
— Отец Ольги и… — прищурился я, вспоминая вторую дочь.
— И Виктории, — закончил он.
Вот только нахрена мне папаша? Я бы с Ольгой переговорил. А ловушка? У них какие-то проблемы? Кого опасаются? Хотя, плевать.
— Владимир Николаевич Большов, — представился я. — Я…
— Знаю! — оборвал меня Кольцов резко.
Он сделал шаг вперёд, второй, остановился вплотную. Протянул руку — ладонь открыта, пальцы вытянуты. Жест примирения, приглашение к рукопожатию.
Я посмотрел на руку. Чего ему нужно? Протянул свою, пожал его ладонь. Его хватка сильная, кожа грубая, мозоли на пальцах.
— Благодарю… — голос Кольцова дрогнул.
Слёзы вспыхнули на глазах. Он не скрывал их, не стирал. Они просто появились и повисли на ресницах, блестя в свете ламп. Мужчина средних лет, глава рода, маг… Плачет передо мной? Такого эффекта я ещё не производил на муравьёв.
— Вы… спасли моих дочерей, — продолжал он хрипло. — Одну вытащили почти с того света, вернули жизнь, другой помогли избежать наказания за поступки врача. Обе говорили о вас. Я… мы в долгу перед вами, огромном долгу.
