Самир осторожно приложил свою холодную металлическую руку к тыльной стороне моей тёплой ладони, медленно повернул голову и нежно поцеловал её, крепко закрыв при этом глаза. Он собрался было что-то сказать в ответ, возможно, наконец поведать о своих истинных чувствах, но так и не смог выдавить из себя ни единого слова. Он болезненно сморщился, словно задохнулся от нахлынувших эмоций и тихо разрыдался, охваченный такими безудержными чувствами, таким всепоглощающим, невыносимым горем.
Я просто не могла выносить вида его горьких слёз. Это ранило меня больнее всего на свете, что я вообще испытывала до сих пор за всю свою жизнь. Я снова наклонилась и ещё раз поцеловала его, почувствовав, как он судорожно вцепился пальцами в края моей рубашки, безнадёжно сминая тонкую ткань. Прервав поцелуй на этот раз, я прошептала ему прямо в губы:
— Именно поэтому я не могу этого сделать. Не могу тебя убить.
Самир резко открыл глаза, отчаянно пытаясь прочитать в моём взгляде хоть что-то понятное, колеблясь между надеждой и страхом и совершенно не понимая моих слов. Я осторожно отступила от него на шаг назад и медленно повернулась лицом к древнему алтарю.
— Нина, что ты имеешь в виду? О чём ты говоришь? — встревоженно спросил Самир позади меня.
Но было уже слишком поздно. Я окончательно приняла своё решение.
Я медленно, словно во сне, пошла прямо к алтарю, не отрывая взгляда от монолитных каменных изваяний. Они должны были вселять настоящий ужас — вызывать благоговейный страх у всех взирающих на них смертных — и они прекрасно справлялись с этой задачей. Я взяла небольшую паузу, чтобы окончательно собраться с мыслями и найти нужные слова.
— Вы раз за разом упорно даёте мне выбор покорно сдаться вам, — заговорила я твёрдо. — Даёте возможность сказать «не надо» и просто выйти из вашей жестокой игры. Вы хотите, чтобы я сама доказала вашу правоту. Доказала раз и навсегда, что не люблю его по-настоящему. Вы толкали меня всё дальше и дальше, ломали снова и снова, словно хрупкую игрушку. Это именно вы решили похитить меня с далёкой Земли. Ваше решение было жестоко отвергнуть меня у Источника Вечных. Вы чуть не утопили меня в холодной воде и приказали другим хладнокровно убить. Вы вернули меня с того света только затем, чтобы продолжить свою извращённую игру со мной. Я совершенно уверена — это именно вы ответственны за то, что Золтан приковал меня тогда к илистому ложу Источника вместе с вами. И теперь вот это испытание. Теперь вы требуете, чтобы я полностью покорилась вам, в окончательное доказательство того, что я готова пожертвовать абсолютно всем на свете, лишь бы просто быть рядом с ним.
— Нина, прошу тебя… — отчаянно попытался позвать меня Самир, но я его полностью проигнорировала. Я просто не могла сейчас смотреть на него. Я крепко сжала кулаки по бокам, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.
— И теперь я потеряю свою душу в любом случае, что бы ни выбрала, — продолжила я жёстко. — Либо став его прямой заменой на троне, либо его покорной королевой-марионеткой. — Я закрыла глаза, сделала один глубокий вдох и медленно, контролируя дыхание, выдохнула, обретая в этом простом действии внутреннюю твёрдость и спокойствие. Открыв глаза снова, я подняла взгляд и посмотрела прямо на Древних. На тех таинственных существ, кто когда-то создал и меня, и Самира, и весь этот удивительный мир вокруг.
— Вот в чём дело, — начала я, и голос зазвучал неожиданно спокойно. На меня снизошло странное умиротворение, теперь, когда я окончательно приняла то, что собиралась сделать. — Я не хочу жить в этом мире, если его в нём больше нет. И я говорю сейчас не про Владыку Всего Сущего. Я говорю именно про Самира. Я говорю про него, про этого человека. — Я резко указала рукой назад на чародея, даже не оборачиваясь при этом. — Вы создали живое существо, которое, как вам тогда казалось, было безнадёжно сломлено и не могло самостоятельно выжить в этом мире. И вместо того, чтобы просто жить со своей ошибкой и принять её, вы поспешно залатали все дыры в его душе и сделали его именно таким, каким хотели видеть изначально. Когда же он всё-таки предал вас, потому что был слишком одинок и отчаянно нуждался в любви, ему самому пришлось терпеливо собирать оставшиеся осколки своей разбитой души. И знаете, что он сделал тогда? Этот удивительный мужчина… этот невероятный, ужасный, жестокий, злой и при этом прекрасный мужчина… собрал себя заново, как только мог, из того, что осталось. Он сделал абсолютно всё возможное с тем малым, что у него было в руках. Он стоит гораздо больше, чем все вы, жалкие сволочи, вместе взятые! — Я была в настоящей ярости, и было невероятно успокаивающе наконец-то кричать прямо на них во весь голос. — Если я не могу жить в одном мире с ним рядом, то я просто не буду жить в нём вовсе. Не по-настоящему, не всей душой. Не той частью себя, что действительно имеет значение для меня. Если всё, что вам на самом деле нужно, — это просто послушные марионетки для ваших игр… что ж, хорошо. Я сдаюсь вам.
— Нет, моя стрекоза! Не делай этого, умоляю! — снова отчаянно взмолился Самир за моей спиной.
— Я сдаюсь! — громко крикнула я прямо каменным изваяниям. — Я окончательно сдаюсь вам. Я встану на колени и позволю вам полностью переписать мой разум, если уж вам так этого хочется для вашего спокойствия. Но я хочу прояснить для вас кое-что очень важное. Я сдаюсь сейчас не вам, слышите? Я никогда не сдамся именно вам.
Я медленно обернулась назад, чтобы в последний раз взглянуть на Самира, который всё ещё стоял на коленях на холодном полу и отчаянно, с мольбой смотрел прямо на меня. Я слабо улыбнулась ему сквозь слёзы, странным образом найдя в глубине души силы для этой улыбки.
— Я сдаюсь только ему одному, — тихо сказала я.
Я решительно подошла к нему и опустилась на колени рядом, почувствовав холод камня. Я осторожно взяла его холодную металлическую руку в свою тёплую и крепко переплела наши пальцы.
— Не делай этого, прошу тебя. Передумай, умоляю тебя всем сердцем, — прошептал он, и его голос всё ещё был хриплым от рыданий. — Не присоединяйся ко мне в моём бесконечном кошмаре. Не следуй за мной по этой проклятой тропе в никуда.
— Я пойду за тобой, нравится тебе это или нет, — твёрдо ответила я. — Я не оставлю тебя одного, и не позволю тебе оставить меня. Теперь это наш общий кошмар, понимаешь? Я не отойду от тебя ни на шаг, что бы ни случилось. — На меня теперь действительно снисходило глубокое спокойствие. Окончательное решение было принято, и пути назад уже не было. — Я люблю тебя, Самир. Люблю всем сердцем.
— И я тебя люблю, моя прекрасная стрекоза, — ответил он еле слышно.
Я внезапно почувствовала, как нечто чужое и холодное медленно входит в мой разум, словно острый коготь, постепенно пробивающийся сквозь затылок. Я прекрасно знала, что это не настоящее физическое ощущение, но от этого было не легче. Оно прожигало и нестерпимо жгло изнутри, как раскалённая докрасна железная кочерга, медленно входящая в плоть, и я невольно закричала от боли. Но уже не слышала собственного крика — звук словно пропал. Я лишь изо всех сил сжала руку Самира, пока невыносимая боль методично выжигала из сознания все мысли и чувства.
Я почти ничего не почувствовала, когда моё обмякшее тело рухнуло на холодный каменный пол, и моё угасающее сознание медленно поглотила густая, непроницаемая тьма.
Глава 36
Вечные
— Наши Дети.
— Наши Избранные.
— Как же вы страдали.
— Как же вы преуспели.
— Мы довольны. Мы можем отойти ко сну.
— И Мы воздадим вам по заслугам.
— Наши Дети…
Глава 37
Нина
И снова я проснулась от резкого толчка в груди, словно сорвалась в бездонную пропасть. Чёрт возьми, как же мне всё это надоело! Сердце бешено колотилось, дыхание сбилось. Я инстинктивно вцепилась в воздух, пытаясь за что-нибудь ухватиться, и только тогда осознала, что лежу, раскинувшись на каменных ступенях.
