Во всю глотку озвучив фразы, снова посмотрел на меня.
— Салр ждёт, — пророкотал он. — Идём.
Салр. Главный зал. Сердце общины. Место, где собирается совет и решаются споры. Именно там вожди принимают клятвы и там же их порой хоронят — в тех кланах, где предпочитают не сжигать останки лидеров. Длинное бревенчатое здание за кострами — приземистое, массивное, с дымовыми отверстиями в крыше и шаманскими печатями на каждом бревне.
— Чат, нас приглашают в салр, — сказала Арина, поймав слово. — Главный зал общины. Что-то вроде ратуши, только из брёвен. Собрание через двадцать минут. Оставайтесь с нами.
— Ну что, шеф, — тихо сказал Гоша, поправляя фуражку. — Надеюсь, там подают не только сырое мясо.
— Арина, — бросил я через плечо. — Стрим не выключать. Если нас там решат зарезать, пусть мир видит это в прямом эфире.
— Обижаешь, — фыркнула она. — Я ещё и тег успею поставить. «Героическая гибель».
Глава XX
Салр изнутри напоминал утробу зверя. Тёмную, пропахшую дымом, смолой, старыми шкурами и застарелой кровью.
Свет давал только очаг — длинная каменная яма в центре зала, где горели кажется целые брёвна. Потолок уходил вверх метров на пять, теряясь в дыму. Вдоль стен — лавки, вырубленные из цельных стволов. На стенах — оружие. Топоры, мечи, щиты, копья. Между ними — шаманские печати.
В дальнем конце зала, на возвышении — кресло вождя. Пустое. Массивное, вырезанное из камня с подлокотниками в форме медвежьих голов. Трон Бараза. Мой — если верить праву крови.
Пока на нём никто не сидел.
Торвак занял место справа от кресла. Стоя. Не садясь. Его приближённые — четверо седых даргов, каждый размером с платяной шкаф — выстроились вдоль стены. Как мебель. Очень большая, внимательная и крайне опасная мебель.
Моя группа расположилась рядом. Гоша привалился к опорному столбу, сложив руки на груди. Сорк стоял рядом, с полностью невозмутимым видом. Тогра и Айша заняли позиции по бокам, держа руки около оружия. Пикс сел на лавку и достал планшет. Феликс прижался к стене и старался занимать как можно меньше места.
Арина замерла справа от меня. Стрим ей пришлось вырубить — об этом попросил Торвак, заявивший что внутри салра не снимают. Однако, по-моему, перед тем как убрать телефон, девушка запустила локальную запись звука. Хотя я не был в этом полностью уверен.
Косули стояли около входа. Громадные звери спокойно прошли через широкий вход, который сейчас был закрыт лишь шкурами и остановились около него, принюхиваясь к запахам внутри помещения и фыркая.
Ещё тут были другие дарги. Десятка полтора, не меньше — те, кого Торвак допустил в салр до общего собрания. Старшие воины, те, чьё слово весило больше других. Это стало понятно по мере того, как они представлялись, ударяя себя в грудь и рыча свои имена с локальными «титулами».
Троих я выделил сразу. Проигнорировать столь заметных членов общины, было откровенно сложно.
Первый — Адис. Он стоял у кресла вождя, по левую сторону, напротив Торвака. Мой дядя. Сын Бараза Бивня. Они даже внешне вроде были похоже. Только Бараз был скалой, а этот — её обломком. Острым, злым и лишённым величия. Боевые шрамы на лице. Кольчуга под меховым плащом. Как будто в наше время она могла от чего-то защитить? Если только вся испещрена шаманскими узорами. Но с таким же успехом их можно нанести на рубашку. Суть не изменится.
Рядом — двое. Раг и Корн. Его сыновья. Мои двоюродные братья. Молодые, мускулистые, увешанные оружием. Раг — побольше, потемнее, с бритой головой. Корн — меньше и не такой широкий но с тем нервным подёргиванием рук, которое выдаёт либо привычку к импульсивным дракам, либо психологическую патологию. Оба смотрели на меня так, будто я был грязью на их сапогах.
Рядом с Адисом стояли и другие дарги. Его воины. Одинаковые татуировки на шеях и свирепые взгляды, которыми те меня пожирали.
Второй — Хорг. Кузнец. Этот возвышался над всеми. Самый большой дарг, которого я видел в жизни. Метра два с половиной, может больше. Плечи — как два бочонка. Лысый череп блестел от пота. Опирался на кузнечный молот, поставленный на пол. Рукоять доходила ему до подбородка.
Третья — Нарга. Она стояла в тени, у дальней стены, и её пропустить тоже было сложно. Для начала, она была полукровкой. Среди громадин в два с лишним метра выглядела почти хрупкой — метр восемьдесят, стройная, с более тонкими чертами. Кожа — зеленоватая, но светлее.
Ещё — шаманка. Что автоматически привлекало внимание к её фигуре. Не говоря уже о том, что это была единственная женщина внутри салра.
Адис заговорил первым. Не обращаясь ко мне — в пространство, для всех.
— Бараз был стар, — сказал он на даргском наречии. — Старым уставшим даргом. Мой племянник застал его врасплох. Магией, трюками и подлостью чужаков. Это не было победой. У него нет прав.
Он повернулся ко мне. Посмотрел в глаза.
— Ты можешь уйти, племянник. Сейчас. Живым. — Он скривился в презрительной ухмылке. — Община не примет того, кто пришёл с гоблинами, свенгами и человеческой женщиной. Я говорю это не как враг. Я говорю это как твоя кровь. Уходи. Я спасаю тебе жизнь.
Какая забота. Идеальный дядюшка, который желает помочь туповатому племяшке не оказаться погребённым под наследством. Вместо этого сам готов подставиться под удар и усесться на вот этом самом троне.
Раг и Корн за его спиной оскалились. Дарги рядом одобрительно закивали. Судя по всему Адис имел поддержку. И статус. Как минимум достаточный, чтобы протащить на собрание внутри салра двух своих сыновей.
Вот Хорг, который кузнец, сдвинул брови. Его огромная ладонь сжала рукоять молота чуть крепче. Неодобрение выражал похоже.
Я помолчал. Немного подождал, смотря на остальных. А потом сделал ответный ход.
— Бараз вышел на поединок по собственной воле, — сказал я на том же языке. — Бараз выбрал оружие. Бараз выбрал условия. Бараз умер. Там не было трюков, дядя. Ты знаешь это не хуже меня.
Я обвёл взглядом зал.
— Если кто-то считает, что на мечах у меня нет шансов — пусть выйдет и проверит, — озвучил я щедрое предложение, держа пальцы на рукояти своего.
— Очень трогательно, — вклинился вдруг Гоша.
Все повернулись к нему. Гоблин по-прежнему стоял, привалившись к столбу, со скрещенными руками и выражением абсолютной скуки на лице.
— Ну, правда, — продолжил он. — Дядя переживает за племянника. Сыновья поддерживают папу. Красивая семейная картина. Ток вы чёт нервные какие-то. Может магния пожрёте? Успокоитесь малость?
Корн дёрнулся. Шагнул вперёд, сверля ушастика взглядом.
— Какого хрена, — прошипел он, — какой-то вшивый гоблин открывает рот в нашем салре?
Он повернулся к залу. Глаза горели яростью.
— Посмотрите на него! Кого он привёл? Человеческую шлюху с камерой! — Палец в сторону Арины. — Двух наёмниц-харнак! — В сторону Тогры и Айши. — И шута в фуражке, который годится только полы мыть!
На северном даргском «харнак» означало не просто «орчанка». Это что-то вроде «подстилка для скота». Мерзкое слово, за которое обычно отрезали язык.
Никто из даргов ещё не успел отреагировать, как вперёд шагнула Тогра. Одна рука на рукояти топора. Пальцы второй сжимают одну из гранат. Отправляясь сюда мы выбрали относительно традиционный вид одежды. Специально подготовленный для поездки. Но под меховыми куртками и накидками пряталась современная экипировка. Отказываться от огнестрельного оружия тоже никто не планировал. Как ещё отбиваться от даргов, если не термобарическими гранатами и крупным калибром?
— Ты жалкий распущенный щенок с длинным языком, которым он еженощно радует свою суку, сидящую на его лице, — заговорила она медленно. — Сразу после того, как её сладко поимел сосед. Никчёмный кусок дерьма. Я вырву твоё сердце. И стану жрать его, пока ты ещё будешь бороться за жизнь.
Ноздри Корна раздулись от ярости. Его брат подался вперёд, едва ли не доставая меч. Айша тут же сдвинулась вперёд. Сорк что-то пробормотал о правилах и подбросил в правой руке магниевую шашку. Даже Феликс, которому выделили пистолет, сконцентрировался — я впервые ощутил, как кто-то погружается в астрал совсем рядом со мной.
