— Община! — его голос, усиленный даргскими лёгкими, прокатился над площадью. — Бараз Бивень мёртв. Трон пуст. Вы это знаете.
Он помолчал. Дал словам осесть в их головах.
— К нам пришёл Тони Белый. Кровь Бараза. Тот, кто убил вождя в поединке. По праву крови, он заявляет право на трон. Община должна решить. Принять его. Или отвергнуть.
Площадь взорвалась. Без паузы. Как будто выдернули пробку из бутылки.
— На хрен таких вождей! — надрывался кто-то сзади.
— Полукровка! Чужак! — истерил молодой парень совсем недалеко от помоста.
— Убийца деда! — агрессивно скалилась седая бабуля.
— Пусть катится! — это орали откуда-то справа.
Крики неслись со всех сторон. Кулаки в воздухе. Факелы. Рык. В нас полетели мелкие камни, которые бросали дети. Арина прикрыла камеру рукой, но продолжала снимать. Ну что ж. Хлеба-соли я всё равно не ожидал.
Торвак снова поднял руку. Подождал, пока утихнет шум.
— Что касается меня, — начал старый дарг. — Я не буду занимать ничью сторону. Не буду поддерживать ни Тони Белого, ни тех, кто против. Я — тот, кто держит огонь очага. Моя задача — следить, чтобы всё шло по традициям предков, а правила не были нарушены.
Он посмотрел на меня. Потом — на Адиса.
— Я судья. Не участник, — закончил Торвак. — Община решит сама.
И отступил назад. В тень. С гордо поднятой головой.
Старый лис. Он умыл руки. Не поддержал, не отверг. Скорее всего приняв это решение буквально только что. После того, как услышал слова шаманки.
Адис это прекрасно понял. Я видел, как дёрнулась его челюсть. Он наверное рассчитывал, что Торвак выступит против меня — или хотя бы обозначит свою поддержку. Сам дядя ждать не стал.
— Слово! — рявкнул он, шагая вперёд. — Имею, что сказать.
Торвак кивнул. Закон давал каждому право говорить на вече.
Адис вышел на край помоста. Окинул взглядом толпу. И заговорил — на русском. Не на даргском языке, который использовали внутри кланов. На русском, пусть с лёгким акцентом. Специально наверное. Чтобы могли понять зрители Гримма.
— Дарги! — голос Адиса перекрыл ворчание. — Посмотрите на него! Разве это — дарг?
Он ткнул пальцем в мою сторону.
— Он убил моего отца! Вашего вождя! Подлостью и магией! Он не знает чести и не знаком с нашими зимами! Это чужак в даргской шкуре! Который хочет продать нас! Превратить общину в парк развлечений для туристов!
Толпа взревела. Адис чувствовал их и действовал грубо, прямолинейно, но эффективно. Простые слова для простых эмоций. Раг и Корн стояли за его спиной. Их воины, всё с теми же татуировками — вклинились в первые ряды и подзуживали, раскачивая настроение.
— Мы хранили традиции веками! — продолжал Адис. — Жили по заветам предков! А теперь приходит этот полукровка, который пахнет женскими духами и требует подчинения?
Он развернулся ко мне. Набрал воздуха. Вытянул руку — широким театральным жестом, работая на публику. Указал пальцем.
— Это, — процедил он, — не наш вождь! НЕ НАШ ЛИДЕР!
Крик Адиса ещё висел в воздухе, а толпа уже взорвалась.
Волна звука ударила в грудь, заставив вибрировать доски помоста. Тысячи глоток ревели. В воздух взметнулись кулаки, топоры и охотничьи ножи. Кто-то поднял над головой настоящую секиру.
Я смотрел на всё это и видел не народ. Стадо. Импульсивное, горячее и управляемое.
Мой взгляд скользнул по лицам тех, кто был рядом.
Адис сиял. Дядюшка упивался моментом, стоя у края помоста с поднятыми руками — дирижёр оркестра безумия. Раг и Корн орали громче всех, размахивая оружием. Чуть в стороне, на своей крыше, Гримм тыкал камерой в толпу и что-то быстро наговаривал в микрофон. Элитный контент. «Крах столичного выскочки.» «Народный гнев.»
Вернул внимание на толпу. Прошёлся взглядом, вычленяя тех, кто казался наиболее проблемным.
Основной шум создавали две-три сотни глоток. Присяжники Адиса. Его должники и прихлебатели. Ядро. Движок. Остальные просто подхватили ритм. Стадный инстинкт. Один волк воет — стая подхватывает. Дарги даже не думали, почему кричат. Им дали врага и они с радостью выплёскивали накопившуюся злость на свою жизнь и бедность. Честное слово — мне это сейчас кое-что напомнило.
— Шеф, — голос Гоши прорезался сквозь рёв. Гоблин стоял позади, рука на кобуре. — Кажется, рейтинг падает. Может, пора переходить к агрессивному маркетингу? Стрельба в воздух, массовые репрессии, ковровые бомбардировки? Голосуй или умри?
— Рано, — бросил я. — Это прибережём на крайний случай.
Ситуация катилась к резне. Ещё один провокационный выкрик — и они полезут на помост.
Нарга вдруг шагнула вперёд. Порывисто и быстро. Обогнув стоящих рядом даргов.
Шаманка не кричала. Просто подошла к краю помоста, остановилась и посмотрела на толпу. Продолжая безмолвно взирать и одним своим присутствием не давая больше кричать Адису.
Рёв начал сбиваться. Те, кто стоял ближе, замолкали первыми — один за другим, будто натыкались на невидимую стену. У шаманок особый статус. С ними не спорят. Их боятся на уровне инстинкта, вбитого поколениями. По крайней мере, если верить Варнесу.
Когда гул стих до ворчания, Нарга заговорила.
— Вы дарги? — спросила она. На русском и с оттенком презрения. — Или стадо баранов, которое блеет, потому что ему так сказали?
Кто-то в первом ряду возмущённо выдохнул. Сзади послышались слабые выкрики. Но в целом толпа молчала.
— Вы готовы рвать, — продолжила Нарга. — Потому что так захотел один пьяный дурак? Настолько отчаялись? Да видит Великое Небо — если вы не начнёте думать, эта площадь окажется залита потоками крови. Вашей крови!
Она замолчала. Обвела толпу взглядом.
— И ещё, — сказала Нарга. — Я на его стороне. Он должен править этой общиной!
По площади прокатился вздох.
Это ломало устои. Шаманка не может занимать сторону претендента — здесь Адис был полностью прав. Это голос предков и духов. Она служит общине, а не вождю. То, что сделала Нарга, было нарушением табу.
Дарги молчали. Потрясённо. С абсолютно охреневшими лицами. Что дало мне возможность озвучить собственную точку зрения. Те драгоценные секунды тишины, что требовались для первых слов.
Я шагнул вперёд. К самому краю. Так близко, что видел пар изо ртов первого ряда.
— Вы называете меня «культурным даргом», — начал я. — И вам кажется, что это оскорбление. Но давайте попробуем вспомнить немного фактов.
Пауза. Несколько заинтересованных взглядов из первых рядом. Застывшая рядом Нарга. Голос Арины, которая вела стрим.
— Год назад ни один имперский канал не произносил слово «дарг» без слова «дикарь» или «преступник» в связке, — продолжил я. — Сегодня — произносят. Год назад даргские общины были строчкой в криминальной сводке. Сегодня — экраны, стримы и сотни тысяч зрителей. Тех, кому интересна наша культура и наследие.
Тихий рокот. Гул полноценного организма толпы, который пока не решил — сожрать дерзкого оратора или стоит подождать.
— Вы гордитесь предками и традициями, — продолжил я. — Но задайте себе простой вопрос — что бы сказал вам в глаза прадед, узнай, что вы кинулись с топором на танк? Как бы он вас назвал? Смельчаком или тупоголовым дебилом, которого в детстве хреначили башкой об угол?
Смешки. Но вместе с тем и некоторая задумчивость. Как минимум, в глазах у некоторых.
— Так почему вы делаете это каждый день? Каждый год? Каждое поколение? — Я повысил громкость голоса. — Вооружаетесь мечом и идёте умирать на пулемётные гнёзда. Единственный способ победить — вооружиться точно так же. Нельзя построить что-то великое, сидя в деревне на окраине мира и полируя своё эго ненавистью ко всем вокруг, потому что больше нечем. Это путь к вымиранию!
Я посмотрел на Адиса. Показательно — чтобы видели все вокруг.
— Мой дядя предлагает вам гордо сдохнуть здесь. Стать неудачниками, которые похоронили не только свои жизни, но и угробили будущее детей, — слова вырывались из глотки сами по себе. — Я предлагаю жить. Хотите быть трупами с красивой эпитафией? Или победителями?
