Канализация? Судя по всему, да, только стара и заброшенная. Или нет, не заброшенная. Я услышал голоса впереди, шаги, лязг металла.
Коридор расширился, превратился в огромное помещение. Зал размером с ангар. Потолок высокий, метров десять. Люди. Много людей.
Десятки мужчин и женщин в белых халатах. Они сновали между столами, несли склянки, тетради, артефакты. Записывали что-то, показывали друг другу.
Столы заставлены оборудованием. Микроскопы, колбы, горелки, странные приборы с проводами и кристаллами. Магические артефакты светились, пульсировали, жужжали.
Вдоль стен клетки: большие, металлические, с толстыми прутьями. В них что-то шевелилось. Я присмотрелся, а там люди или то, что когда-то было людьми. Изменённые… Они сидели в клетках, смотрели пустыми глазами. Кто-то рычал, кто-то скулил, кто-то бился головой о прутья.
Военные патрулировали помещение, стояли у клеток, охраняли выходы. Автоматы в руках, лица каменные и они все маги. Моё ядро вибрировало, когда мы проходили мимо. Судя по энергии они ранга четвёртого, нет пятого, прямо как я. Сильных же сюда охранников загнали.
Вот и подземная лаборатория по созданию изменённых. Только почему мне её показали? Не опасаются?.. Оскалился, нет не опасаются. Зайти то я сюда зашёл, а вот выйти будет проблемой. Во всяком случае так они считают. Ирина именно это планировала? Какая хитрая и опасная женщина.
Поняла мою ситуацию с окаменением и пригласила сюда, когда я ей отказал. Трое солдат, что вели меня, остановились. Старший кивнул мне.
— Ждите здесь, — сказал он.
Они развернулись, ушли обратно к лестнице. Я остался стоять один посреди зала.
Смотрел по сторонам, изучал. Запоминал расположение людей, количество охраны, слабые места. Через пару минут одна из клеток открылась, оттуда вышла женщина — Ирина.
Пепельные волосы собраны в строгий пучок, ни одна прядь не выбилась. Красная помада на губах: яркая, кричащая, контрастирует с белым халатом. Глаза блестят фанатичным блеском, который я помнил. Улыбка широкая, довольная.
Она шла ко мне уверенно, быстро. Туфли стучали по бетону. Остановилась в двух шагах, посмотрела на меня снизу вверх.
— Здравствуй, Володя, — произнесла она мягко, почти нежно. — Вот и ты пришёл.
Пауза. Она улыбнулась ещё шире, развела руки в стороны.
— Как тебе моя лаборатория?
Глава 6
Кивнул.
— Сойдёт, — сказал я.
— Ты наконец-то приехал… — Ирина медленно облизнулась, язык скользнул по нижней губе. — Я тебя ждала.
Перевёл взгляд на остальных, учёные замерли, смотрели на меня. В глазах смесь: непонимание, что здесь делает посторонний, и научный интерес — холодный, оценивающий, так смотрят на новый образец.
Один мужик в очках склонился к коллеге, прошептал что-то. Второй кивнул, не отрывая взгляда. Женщина у микроскопа выпрямилась, сняла перчатки. Записала что-то в блокнот, продолжала смотреть.
Человеческое тело тут же отреагировала на эти «пожирающие» взгляды. Перед глазами начали проплывать картинки как Володя лишился ядра, запахи и всё остальное. Руки начали потеть и трястись, снова? Как же раздражает!
Выпустил Силу Титана и злость, которая была внутри, немного отпустило. Военные у клеток напряглись, руки легли на рукоятки оружия. Пальцы сжались, но не вытащили стволы. Ждали команды.
Я тоже приготовился, если решат напасть, то будет хорошая красивая и что важно кровавая бойня. Почему-то внутри меня очень хотелось сейчас кому-нибудь оторвать голову.
Ирина схватила меня за руку, пальцы сжали запястье крепко, настойчиво. Потянула за собой.
— Пойдём, — сказала она тихо.
Мы пошли вдоль клеток. Я чувствовал их всех — изменённых. Ядра пульсировали в позвоночниках: мощные, искажённые, нестабильные. Магия внутри них бурлила, рвалась наружу, разрывала тела изнутри.
В первой клетке сидел мужчина: голый, спиной к прутьям. Кожа серая, покрытая чешуйками: каменными наростами, как у гиганта. Руки толстые, пальцы срослись в когти. Голова опущена, волосы выпали клочьями.
Он дышал тяжело, хрипло. Грудь вздымалась, опускалась неровно. Изо рта капала слюна — густая, тёмная, на полу уже образовалась лужа.
Ядро внутри него горело ярко. Я чувствовал его структуру — два ядра. Человеческое и гиганта, они сражались друг с другом, пожирали друг друга. Энергии сталкивались, рвали каналы, разрушали ткани.
Мужчина застонал, поднял голову, посмотрел на меня. Глаза мутные, белёсые, зрачки расширены до предела. В них ничего не осталось — ни разума, ни личности. Только боль и пустота.
Хмыкнул, не повезло.
Во второй клетке женщина. Молодая, лет двадцать пять. Привязана к стене цепями: руки, ноги, шея. Тело изогнуто, спина выгнута дугой. Мышцы напряжены, вены вздулись под кожей. Кожа на руках трескалась, сквозь трещины пробивалась чешуя — зелёная, блестящая. Ногти отвалились, вместо них росли когти.
Она кричала: непрерывно, монотонно, надрывно. Голос сорвался давно, теперь только хрип вырывался из горла. Губы в крови. И тут ядро гиганта пожирало человеческое. Я почти видел процесс, как энергия текла, поглощала, превращала. Каналы расширялись, ломались, заполнялись чужеродной магией.
Она умирала: медленно, мучительно, ещё несколько часов, может день, потом тело не выдержит.
В третьей клетке подросток, парень лет шестнадцати. Сидел в углу, обхватив колени руками. Качался вперёд-назад, бормотал что-то себе под нос, слова не разобрать. Половина лица покрыта каменной коркой: серая, шершавая, толстая. Правый глаз скрыт полностью, левый открыт — красный, воспалённый.
Ядра внутри балансировали на грани. Человеческое держалось, сопротивлялось. Гигантское наступало, но медленнее, у него была неделя, может две. Потом сломается окончательно.
Я прошёл мимо ещё пяти клеток. Везде одно и то же — метаморфоза, боль, страдания. Кто-то ещё держался, цеплялся за остатки человечности, кто-то уже сломался, превратился в тварь.
Людишки пожирают себе подобных. Превращают в монстров, ломают, уничтожают. Называют это наукой, прогрессом, необходимостью. Да это заявка на то, чтобы перестать быть травоядными и стать хищниками.
Титаны тоже убивали слабых, но делали это честно, открыто. Сильный забирает у слабого — закон Хроноса. Людишки же прячутся за словами, оправданиями, целями. Делают то же самое, но лицемерят.
Мы дошли до конца зала, Ирина толкнула дверь, зашла внутрь. Я последовал за ней.
Кабинет: небольшой, метров десять на десять. Стол у стены, заваленный бумагами. Книжные полки, склянки с препаратами, артефакты на подставках. Диван у противоположной стены, кожаный, потёртый с одеялом сверху. Видимо она тут и спит.
Ирина выдохнула тяжело. Села за стол, откинулась на спинку кресла. Расстегнула верхнюю пуговицу халата, потёрла шею.
— Ну, — сказала она, — рассказывай, как ты поживаешь?
Я сел на стул напротив, посмотрел на неё внимательнее.
Помимо научного интереса в глазах читалось другое — похоть, желание. Она смотрела на меня не как учёный на объект исследования. Смотрела как женщина на мужчину. Взгляд скользил по лицу, задержался на плечах, груди, руках.
Зрачки чуть расширены, дыхание участилось. Язык снова облизнул губы. Она сжала бёдра под столом, заметил движение.
— Хорошо, — ответил я коротко.
— Даже так? — Ирина подняла бровь, удивилась. — Я думала, что твоя проблема куда серьёзнее, что ты сразу ко мне прибежишь.
Рука проникла в карман и сжала артефакт. Энергия истощалась, ещё день-два и превратится в камень. Не зря я решил сначала заглянуть к Оленьке и предложить ей и её родне вернуть долг.
— Ошиблась, — пожал плечами.
— Значит всё-таки как-то выиграл время? — кивнула она. — Но ненадолго, я чувствую, что процесс лишь замедлился и скоро снова продолжится с новой силой.
Она улыбнулась медленно, потянулась к пуговице халата, расстегнула вторую. Край белой блузки показался из-под ткани, кружевной бюстгальтер просвечивал.
