— Как думаешь, где он сейчас на самом деле?
— Если он вообще где-то «есть», а не просто вернулся в холодную пустоту навсегда? — Самир сделал долгий выдох и посмотрел поверх моей головы на бушующее пламя. — Там, где он может наконец спокойно опустить свой меч. Его долгое попечительство окончено раз и навсегда. Так или иначе, он так ужасно устал от всего этого. Его время как щита Нижнемирья закончилось. Он обрёл заслуженный покой, и только это по-настоящему имеет значение теперь.
Снова прильнув к нему всем телом, я закрыла глаза. Я позволила себе насладиться теплом костра за спиной и теплом любимого человека передо мной.
— Мне жаль, Самир. Мне очень жаль, что его больше нет с нами.
После долгой паузы он тихо признался:
— Мне тоже жаль.
Глава 42
Нина
Первый раз за долгое время все мы официально собрались в одной комнате – с тех самых пор, как мир летел в тартарары и чудом вернулся обратно. Казалось, прошла целая вечность с того момента, когда мы последний раз сидели вместе не как враги, а как правители одного мира.
Первое собрание владык. «Коллегия», как торжественно назвал его Самир. Подобного не случалось более полутора тысяч лет – семь королей и королев, сидящих за одним столом, вершащих судьбы и политику Нижнемирья. Трудно было поверить, что это происходит на самом деле.
Встретились мы в древней крепости Агны. Она первой предложила принять нас у себя, и все с готовностью согласились. Никто не возражал – её земли были нейтральными, а гостеприимство славилось издавна. И вот мы здесь, восседаем за массивным круглым столом, каждая секция которого украшена гербами и цветами наших домов. Стол этот не использовался так давно, что в резных узорах всё ещё засел вековой прах, несмотря на все старания тех, кто отчаянно пытался его отчистить и покрыть свежим лаком. Слуги трудились не покладая рук, но время оказалось сильнее их усилий.
Я была единственной без маски. Я отчаянно отказывалась её надевать и не собиралась сдаваться. Собиралась продолжать в том же духе, пока Самир не сломит моё сопротивление. Это было неизбежно, как и всё остальное в этом мире, но я намеренно хотела наслаждаться свободой, пока это было в моих силах. Даже Сайлас облачился в свою фарфоровую маску, хотя обычно избегал подобных формальностей. Я пошутила, что с маской он выглядит для меня точно так же, как и без неё.
Элисара, Торнеус, Киту, Савва, какой-то молодой парень по имени Хесус, что теперь неожиданно для всех стал Старейшиной Дома Судьбы, и даже Томин – все присутствовали, стоя вдоль стен зала, словно почётный караул. Лишь у меня не было старейшины. Мой дом всё ещё был пуст, если не считать меня самой. Только я и эхо в пустых коридорах.
Если честно, это начинало угнетать и давить на душу.
Большую часть времени я проводила в поместье Самира. Не потому что мне не нравилось моё Святилище Глубин – напротив, я обожала это место всем сердцем. Там я могла по-настоящему развернуться и дать волю силам. Я могла призывать чудовищ из пустоты и позволять им бесчинствовать, не слушая вечного ворчания Самира о порче мебели и разрушенных стенах.
Но там было так пусто.
Не с кем было поговорить по душам. Раньше это не чувствовалось так остро, когда там был Горыныч. Его присутствие заполняло пространство. Я до сих пор ношу в волосах мерцающее бирюзовое перо в его память – маленький талисман ушедшего друга. Он не был настоящим существом, но… он имел значение. Он был важен для меня.
– Скоро наступит день, – любил повторять мне Самир с усмешкой, – и ты станешь мечтать, чтобы вся эта чернь наконец исчезла. Будешь тосковать по времени, когда твой дом был пуст и тих.
Я в этом сомневалась. Но что я вообще понимала в таких вещах? Теперь я смотрела в дуло вечности, и перспектива пугала и манила одновременно. Кто знал, что с нами случится дальше? Но, если честно, я не боялась будущего. Я уже смотрела в лицо смерти и тому, что хуже. Конец мог прийти завтра, а мог – через десять или сто тысяч лет. Я просто надеялась, что смогу наслаждаться путешествием по максимуму, каким бы долгим оно ни было.
– Итак, – голос Самира внезапно прервал мои задумчивые размышления, – не чувствуешь ли ты себя нелепо, будучи единственной здесь без маски?
– Вообще-то, я чувствую себя единственной умной во всей этой комнате, спасибо большое, – я демонстративно подняла в его сторону бокал и отхлебнула терпкого вина. Кроме старейшин, пила в этой комнате только я. А у меня было стойкое предчувствие, что совещание будет долгим и смертельно скучным. – Да и маски эти всё равно глупые. Я видела все ваши лица полгода назад, когда мы сражались бок о бок. Сейчас прятаться уже бессмысленно и даже немного смешно.
– В её словах есть смысл, – задумчиво произнесла Балтор, склонив голову набок. – И бокал хорошего вина действительно звучит заманчиво. Ох! Чёрт возьми.
Балтор решительно сняла свою маску и положила её на стол прямо перед собой. Она провёла руками по волосам и лицу, словно стряхивая оковы, и тихонько хихикнула.
– Должна признать, перемена действительно приятна!
– Сестра, – с укором пожурил её Келдрик.
– Какая именно? – сияющей улыбкой одарила Балтор паука, широко разведя руками. – У нас их теперь так много. Возможно, теперь мы короли и королевы братства и сестринства, а не наоборот! Как чудесно. Давайте же. Все вместе. Сядем как друзья, а не как соперники. Покажем друг другу то, что скрывали так долго. Пусть наконец воцарится настоящий мир.
В комнате на долгое мгновение воцарилась напряжённая тишина. Следом примеру Балтор последовал Сайлас, осторожно сняв фарфоровую маску с лица и бережно положив её на стол.
– Она кажется мне чужеродной, – тихо признался он. – Словно не моя.
– Так и не носи её вовсе, – я широко улыбнулась ему. – Да здравствует революция! Пятница без штанов.
– Хотя моё желание согласиться с тобой велико, не менее сильна и моя приверженность традициям и долгу, – ответил он с лёгкой улыбкой. – Я буду носить её на людях, как и положено. Но с удовольствием обойдусь без неё, когда это позволено.
Жрец мягко улыбнулся мне в ответ, и я ответила ему тем же, чувствуя тепло в груди. Сойдёт.
Агна без лишних церемоний сняла свою маску и с лёгким стуком поставила её на стол. Она шлёпнула ладонью по деревянной столешнице, и рядом с её рукой тут же материализовалась высокая кружка с пенящимся пивом. Агна радостно и заразительно рассмеялась.
– Обожаю этот трюк! Никогда не надоедает!
К всеобщему удивлению, следующим был Малахар. Он медленно снял свою деревянную волчью маску и положил её перед собой лицевой стороной вверх. Он долго смотрел на неё в молчании, его челюсть дёрнулась, а затем он поднял свои янтарные глаза и встретился со мной тяжёлым взглядом.
– Мир. Я хочу мира, – произнёс он хрипло. – С меня хватит смерти и потерь. Хватит войны.
Я серьёзно кивнула ему и улыбнулась с пониманием. Мне очень нравилось это слышать от него.
Келдрик вздохнул, пожал плечами и тоже снял свою маску, покачав головой.
– Что ж… ладно, – пробормотал он себе под нос. – В этом нет особого вреда, полагаю.
В маске остался лишь один Самир.
Он сидел совершенно неподвижно, словно изваяние. Его эмоции были полностью нечитаемы под металлической маской. Он медленно поднял руку в когтистой латной перчатке, прикоснулся к холодному металлу маски… и замер, безвольно опустив кисть.
– Я убил Влада, – произнёс он глухо. – Я убил Золтана. Я убил Каела. Я отнял бесчисленное множество жизней, когда правил как Король Всего. Я должен быть вашим военнопленным. Я должен предстать перед судом за свои преступления.
Балтор, сидевшая слева от Самира, внезапно протянула руку и шлёпнула его. Попросту дала ему звонкую затрещину. Весь зал ахнул от неожиданности, а затем замер в напряжённом ожидании.
– Не будь проклятым глупцом, колдун! – рявкнула Балтор.
Самир медленно повернулся к ней и, кажется, впервые в жизни остался без слов. Даже дара речи лишился.
