— Викеша… — Марфа потупила взгляд, теребя кончик своей косы. Коса отливала зеленым цветом — в очередной раз выцвела краска, которой бывшая боярыня Морозова пыталась бороться с последствиями шуточного Цветного Слова, выкрасившего ее волосы в ярко-зеленый цвет. И нет, подождать, пока цвет сойдет сам, не получалось — волосы теперь даже росли зелеными.
— Можно я не поеду?
Я поймал себя на том, что собираюсь ударить кулаком по столу и спросить что-то вроде того, боярин я тут или хрен собачий. Но потом решил, что настолько боярином я пока становиться не готов. Вдохнул-выдохнул и почти спокойно спросил, в чем, зеленая моя, дело. Дело оказалось простым. Волковы. У Марфы была просто фобия на тему своих бывших родственников, от которых она, собственно, и рванула ко мне на Алтай, не обращая внимания на возможный гнев царя батюшки, что говорит о многом: гнев царя Василия смогли пережить немногие. Фактически из таковых я знал только Марфу. В общем, одна мысль о возвращении на Русь и столкновении с Волковым пугала боярыню до обморока. Ехать со мной она не хотела. Категорически.
Я подумал, поборолся с желанием стукнуть все же кулаком — а потом согласился. До меня внезапно дошло, что я собираюсь бросить свою вотчину, которая только-только замирилась с оборотнями, и кто их знает, что они там могут придумать в мое отсутствие. Да, клятва Эрлику, все такое, но, как подсказывает нам судьба царя Василия, при желании любую клятву можно обойти. Поэтому старая интриганка — только ей не говорите, что я назвал ее «старой» — здесь, на Алтае, может пригодиться мне не меньше, а то и больше, чем на Руси.
В общем, Оку взял, Аглашу взял, боярыню оставил, Источник оставил…
5
Да, Источник оставался на Алтае. Да, удаление от Источника существенно уменьшало мои возможности, как боярина. Но я-то еду не в качестве боярина, а в качестве этакого полусыщика-полувора, на что мне хватит тех сил, что у меня были в бытность подьячим. А если меня раскроют — то мне и силы Источника не хватит, так что пусть он остается в безопасности в подземельном укрытии.
Я со вздохом отвернулся от золотой статуи, и шагнул было к выходу из тайника…
— Викеша… — позвала меня Голос.
Я посмотрел на ее тело: статую из темного металла, одетую в короткий сарафанчик в стиле экстремального мини. Пошутил как-то, а ей фасон понравился.
— Да, Голос.
— Возьми меня.
— Как⁈ В смысле — куда⁈ В смысле… В смысле — что ты имеешь в виду⁈ — растерялся я от такой просьбы.
— В Москву.
— Зачем тебе-то⁈
— Мне здесь скучно будет.
— Так тебе и там скучно будет.
— Там — ты… — вздохнула она.
— Так, Голос, — решил я сразу же расставить точечки над буковками, — Ты что, влюбилась в меня?
— Дурак, что ли? С тобой я поговорить могу, а с другими — нет.
Фух. Мне только безответной любви металлической яндере не хватало.
— Ну и убить кого-нибудь можно будет…
Маньячка.
— Так в свернутом виде ты все равно спать будешь.
— А ты меня в развернутом виде вези.
Я представил процесс перевоза металлической статуи, реакцию тех, кто ее обнаружит, и кем они меня посчитают… Так. Стоп. А кем они меня посчитают? Подумают, что Голос — это мой Источник. Который я, в качестве глупой конспирации, выкрасил краской. А что, если…
Если поступить наоборот? Выкрасить Голос сусальным золотом? Если кто-то обратит внимание на перевозку статуи — примет ее за мой Источник. В смысле — Источник глупого Эргэдэ-хана, который таскает его с собой, даже не пряча. Ну а тем, кто в это поверит и попытается похитить этот «Источник» Голос устроит похохотать.
Решено — беру.
Жену взял, волкодевочку взял, боярыню оставил, Источник оставил, Голос взял…
Вроде всё? Можно выезжать.
6
Выехал караван Эргэдэ-хана из Осетровска… Нет, не выехал. Я не исключал вероятность того, что новый царь Романов все же сообразит, к кому Иван-царевич отправился за помощью и пошлет своих людей на Алтай выяснить, так ли это. А там ни царевича, ни, что характерно, меня. Начнется следствие и что сыскарям люди расскажут? «Наш боярин переоделся ханом, собрал толпу и поехал на Русь»? Вся конспирация нафиг. И даже «собрал большой отряд и поехал куда-то» — и то вызывает подозрение. Поэтому я собрал совершенно небольшую толпу, я бы даже сказал — совсем маленькую. И объявил, что отправляюсь на север, исследовать возможности расширения свих владений. Скоро буду, целую, князь. Одновременно часть моих стрельцов уехала по моим делам, о которых нечего знать тем, кого они не касаются, в разных направлениях — на север, на юг, на восток. Ну и некоторые другие люди разбрелись кто куда. Ржевский, например, вообще никому ничего не говорил, просто скрылся в неизвестном направлении. И именно это для его хаотичной натуры было вполне естественно. Вот начни он отчитываться, куда да зачем — вот это было бы подозрительно.
Понятное дело, все «разъехавшиеся в разных направлениям» встретились в заранее оговоренном месте, переоделись в магаданского хана со свитой и гаремом, и двинулись по рекам на восток… тьфу, на запад. Для меня, блин, всю жизнь Омск — равно «восток» и теперь очень трудно переключиться. И до этого самого Омска все было нормально, без происшествий и приключений.
А потом приключения меня все же нашли.
Глава 5
1
Помните, я как-то жаловался, что на Руси — в любом веке — власти считают, что главное, это построить что-то грандиозное, а сопутствующая инфраструктура сама нарастет? Вот, к примеру, дорога до Омска — дорога есть, а трактиров на ней нет, как по такой дороге путешествовать? Правильно — очень неудобно. Но вот не прошло и полугода, движемся мы в обратном направлении и у меня закрадываются мысли — может, это не головотяпство, а хитрый план такой? Ну, чтоб та самая инфраструктура наросла не по плану, который на бумаге выглядит красиво — и только на бумаге — а там, где людям будет удобно? Где им будет удобно — там трактиры и впрямь сами появятся, ну, в смысле, оборотистые люди их там поставят.
В прошлый раз вот здесь, к примеру, ничего не было — голая степь да степь кругом. И вон там, кажется, недоеденный труп кабана лежал. А сейчас — трактир. Да не трактир, а трактирище! В прошлую поездку мы даже в редких трактирах и то не ночевали, потому как нас слишком много ехало. А в этом, пожалуй, вся наша тогдашняя братия поместилась бы. Если всех остальных выгнать, конечно. Тут тебе и главное здание о трех этажах, и конюшни, и сеновалы, и бани, и поварни, и церковь — куда ж на Руси да без церкви. В общем, когда мы это счастье увидели — решили, что здесь и заночуем. Надоело, знаете ли, ханом быть, в шатре ночевать, лопухом подтираться. Это при том, что лопух в степи пойди найди. Побуду немного цивилизованным ханом.
Обеденные залы — да, именно во множественном числе — рассчитаны были на самую разнообразную публику, так что нашлась палата и для хана Магаданского со свитой. Я по остальным едальным помещениям тоже прогулялся, типа посмотреть, как к остальным моим людям относятся, не принижают ли, а на самом деле — из чистого любопытства. На людей посмотреть, так сказать.
Были здесь, конечно, в основном русские, от крестьян, переселяющихся куда-то, возможно даже и ко мне, до купцов, шумно празднующих что-то, и подьячих, куда-то едущих по царским делам — надеюсь, не ко мне. Но кроме них были тут и татарские купцы, в костюмах, смахивающих на русские — те же расшитые сапоги, те же узорные долгополые одежды — но отличающиеся внешностью, разговором, да еще головными уборами: у большей части колпаки с меховой оторочкой, по фасону не совсем похожие на русские, да у некоторых еще тюбетейки. Неподалеку от них мирно обежали башкиры: то ли тоже купцы, то ли мастеровые какие, а может и вовсе те самые разбойники, которые когда-то напали на наш поезд. Тоже в узорных долгополых одеждах, тоже в мягких расшитых сапогах, у некоторых на головах тюбетейки, у большинства — колпаки, отороченные мехом, но непохожие на русские… и на татарские непохожие… В общем, одежда вроде и похожа, но все равно можно сразу сказать — это русский, это татарин, это башкир… А вон там и вовсе невесть откуда приблудившийся немец бродит.
