И поймал красноречивый взгляд своего ученика.
Он обернулся на секунду, услышав наше приземление. Наши глаза встретились.
И в этом взгляде было всё.
«Не вмешивайся. Это моё. Я должен закончить это сам.»
Я замер на месте.
Дед и Октавия рванули вперёд, готовые присоединиться к схватке, но я поднял руку, останавливая их.
— Стойте, — коротко приказал я.
— Что? — Октавия обернулась, её лицо выражало недоумение. — Макс, они сражаются! Симон ранен! Нужно помочь!
— Нет, — покачал головой я, не сводя глаз с боя. — Это битва Симона. Не нужно ему мешать.
— Но он же ранен! — настаивала Октавия, её голос был полон беспокойства.
Я повернулся к ней, моё лицо было серьёзным:
— Для воина это не имеет значения. Симон уверен, что справится. К тому же, — я усмехнулся, — не забывай. Он ещё и Вийон.
Словно в подтверждением моим словам, рана на плече Симона на наших глазах стала чуть меньше.
Магия жизни. Его второй дар.
Октавия открыла рот, чтобы возразить, но затем увидела это и замолчала.
— Понятно, — пробормотала она.
Дед хмыкнул:
— Хочет доказать что-то. Понимаю. Ладно, пусть развлекается. А мы что, просто стоим?
— Нет, — я уже двигался к Бланш и Анжи. — Мы помогаем здесь.
Я подошёл к ним и сел рядом с Бланш. Анжи лежала неподвижно, её лицо было бледным, губы посинели.
Огромная рана в груди медленно затягивалась под действием магии Бланш, но процесс шёл слишком медленно.
Бланш бросила на меня быстрый взгляд, её лицо было измождённым:
— Макс. Помоги. Она… клинок задел сердце. Я делаю что могу, но…
— Понял, — я уже призывал свою магию.
Некромантия и лечение кажется странным сочетание для большинства людей. Магия смерти, исцеляющая живых? Абсурд.
Но лишь на первый взгляд.
Некроманты не хуже любых лекарей понимают как устроены человеческие тела. Как они работают и как ломаются, как их чинить.
Не магией жизни, как Вийоны. А магией… структуры. Формы. Материи.
Если Вийоны были чистыми целителями, заливающими тело энергией жизни, то я был хирургом смерти. Я мог срастить кости, соединить ткани, восстановить повреждённые органы на физическом уровне.
Разные подходы. Но оба работали.
Моя магия потекла в тело Анжи, находя повреждения. Сердце было частично разорвано, мышечные волокна порваны. Я начал их восстанавливать, одно за другим, сплетая ткани воедино.
Бланш чувствовала мою работу и подстраивалась под неё. Я восстанавливал структуру, она вливала жизненную энергию, заставляя восстановленные ткани работать.
Идеальная синхронизация.
— Как она? — тихо спросил я, продолжая работать.
— Выживет, — выдохнула Бланш. — Теперь точно выживет. Она сама себя ввела в кому, замедлила все процессы. Умная. Очень умная. Без этого она бы умерла за минуту.
Я кивнул, сосредотачиваясь на работе.
Но часть моего внимания оставалась сфокусирована на бое.
Через теневых разведчиков я наблюдал за Симоном и Виджаем.
Битва достигла апогея.
Виджай сражался как загнанный зверь. Он понимал, что проиграл. Подкрепление прибыло, драконы кружили над головой, его люди мертвы или выведены из строя.
Но он не собирался сдаваться.
Он явно хотел использовать тот единственный шанс, что ему оставили. Пользуясь тем, что в их бой никто не вмешивается, Виджай надеялся забрать Симона с собой.
Теперь он атаковал с яростью, не экономя силы.
Воздушные лезвия летели одно за другим, каждое могло разрубить человека пополам. Он взлетал, опускался, атаковал с разных углов, пытаясь найти слабое место в защите Симона.
Его энергетический щит пылал, окутывая всё тело плотным слоем магии. Я не мог не отдать ему должное.
Его владение магией ветра было превосходным, он держался в воздухе легко, словно рождённый летать.
Виджай был архимагом Канваров, почти готовым перейти в ранг вне категорий. Он явно считался одним из лучших бойцов его клана. Опытным, сильным, думающим врагом.
Но было и то, чего ему не хватало.
Мастерства меча.
Симон был превосходным фехтовальщиком. Настоящим мастером клинка, который не только имел талант от рождения, но и оттачивал своё мастерство годами, буквально жил этим.
Каждое его движение было идеальным. Каждый удар — точным.
А теперь, когда его рана затягивалась, когда магия жизни восстанавливала повреждённые мышцы, он вновь обрёл полную боеспособность.
Правая рука снова держала меч уверенно. Движения стали быстрее, точнее.
Виджай это заметил. И понял, что время истекает.
Он атаковал в последний раз, вкладывая в удар всю оставшуюся силу. Воздушное лезвие, усиленное до предела, полетело прямо в грудь Симона.
Симон уклонился, переместившись в сторону с невероятной скоростью. Лезвие прошло в сантиметре от него, срезая несколько волос.
А затем он контратаковал.
При помощи техники, так похожей на мой теневой шаг. Только он сделал это при помощи ветра. Практически мгновенно оказавшись около врага.
А затем он взмахнул мечом.
И щит Виджая разлетелся вдребезги под ударом.
Симон идеально подобрал момент, когда враг ещё не успел прийти в себя после того, как вложил в свою атаку слишком много сил.
Он не удержал концентрацию и теперь остался без защиты.
Сразу же последовал ещё один удар. Быстрый, точный, смертельный.
Клинок пронзил горло Виджая, входя с одной стороны и выходя с другой.
Канвар замер, его глаза расширились от шока. Кровь хлынула из раны.
Он попытался что-то сказать, но из горла вырвалось только бульканье.
Симон выдернул меч.
Виджай упал.
Его тело рухнуло на землю, конвульсивно дёрнулось несколько раз и замерло.
Мёртв.
Симон стоял над ним, его дыхание было тяжёлым, меч всё ещё сжат в руке. Кровь стекала с лезвия, капая на траву.
Несколько секунд он просто смотрел на труп, словно сам не верил в произошедшее
Затем развернулся и побежал к нам.
— Мама! — его голос был хриплым от эмоций. — Мама, как она⁈
Я оторвался от лечения, оглядываясь на него:
— Стабильно. Выживет.
Симон упал на колени рядом, его руки дрожали, когда он тянулся к Анжи:
— Мама, прошу, открой глаза. Это я. Симон. Я здесь. Я пришёл за тобой.
Бланш и я обменялись взглядами. Она кивнула, и мы синхронно влили еще немного энергии в Анжи, завершая самый критичный момент лечения.
Её сердце теперь билось ровно. Дыхание стабилизировалось. Рана затянулась до тонкого розового шрама.
Достаточно, чтобы она очнулась.
И она очнулась.
Веки Анжи дрогнули. Затем медленно открылись.
Глава 4
Как только Анжи очнулась, Симон тут же выпалил:
— Мама, — его голос дрожал, — наконец-то я тебя нашёл. Как я рад, что ты жива.
Он держал её руку в своей, его собственные глаза были влажными от слёз, которые он уже не пытался сдерживать.
Анжи моргнула несколько раз, словно пытаясь понять, реальность это или сон.
— Симон? — прошептала она, её голос был хриплым, едва слышным. — Это… это, правда, ты?
— Да, мама. Это я.
Её глаза непроизвольно тоже наполнились слезами.
Она попыталась подняться, и Симон осторожно помог ей, поддерживая за плечи. Анжи протянула дрожащую руку, коснулась его щеки, словно не веря, что он настоящий.
— Мой мальчик, — прошептала она. — Ты так вырос… ты стал таким…
Она не договорила. Просто притянула его к себе, обнимая с такой силой, словно боялась, что он исчезнет, если отпустит.
Симон обнял её в ответ, уткнувшись лицом в её плечо. Его плечи вздрагивали от рыданий.
Все остальные тактично молчали, понимая, что матери и сыну нужно немного времени.
Прошла минута. Может, две.
А затем Анжи резко переменилась.
Она внезапно вскочила на ноги. Слишком резко, её тело пошатнулось, но она устояла. Её лицо исказилось от ужаса.
— Нет, — прошептала она, затем громче: — Нет! Симон, ты должен бежать! Сейчас!
