Я добавил давление.
Хруст. Виктор закричал. Ни высоко, ни истерично, а низко, с придушенностью, как кричат люди, которых учили не кричать, но боль оказалась больше выучки.
Лёд с моей подошвы осыпался.
Я взял его за правую руку и согнул в сторону. Он снова закричал, теперь громче, и лёд потух. Ядро переключило приоритет с атаки на выживание, начало тратить резервы на то, чтобы залечить, но человек без регенерации Титана не может залечить переломанную руку.
— Не может быть… не может быть… — бормотал он. — Я десятый ранг, это… это… не возможно. Кто? Кто дал тебе эту силу?
Ударил ему в лицо. Нос сломался и ушёл в сторону, судя по тому во что превратились губы… улыбаться у него не выйдет.
— Хва…
Ещё удар.
Нос лёг уже в другую сторону, а лицо превратилось в кашу.
— тит… — закончил он фразу. — Умоляю!
Это слово шло с усилием. Было слышно, что оно стоит ему дорого.
— Так быстро? — поднял бровь. — Сломался… это даже неинтересно.
Регенерация продолжала затягивать раны на моём теле. Угроза жизни где-то 50%. Всё из-за артефакта Маруси, тут я больше наблюдал как развлекаются мои гиганты. Придётся денёк прейти в себя.
— Володя… брат… — хрипел Виктор.
— Не брат ты мне тварь, — улыбнулся. — Они когда-то были у меня и ты… грязь из под их ногтей.
— Я могу заплатить, — продолжил он. — Всё что угодно. Деньги, связи, территории. Отец не простит, но я могу выйти из рода, взять другое имя. Я уйду, исчезну, ты меня не увидишь. Клянусь.
Я сломал ему правое колено.
Он замолчал на вдохе. Потом выдохнул через зубы. Лёд больше не появлялся. Ядро истощалось быстро. Болевой шок для магов работает так же, как для всех остальных, только хуже, потому что магия держится на концентрации, которую боль разрушает.
— Ты не… — произнёс он, и в его голосе была та странная ясность, которая иногда приходит к людям, когда страдание становится достаточно большим, чтобы убрать всё лишнее. — Ты не человек. Ты не мой брат. У Медведевых нет такой силы… Ни у кого нет такой силы…
— Угадал, — подмигнул ему.
Он смотрел на меня снизу. В его глазах было то, что появляется, когда понимание приходит слишком поздно, чтобы от него была польза.
Я отломил ему левую руку по локоть. Медленно, с поворотом. Виктор больше не кричал. Он только дышал: коротко, часто.
— Всё, — прошептал он. — Всё, хватит. Прошу… умоляю… я признаю тебя и твою силу…
Удар сзади. Просто вспышка внутри восприятия. Слишком резкая и слишком горячая, чтобы быть случайной. Я начал оборачиваться.
Не успел. Что-то тяжёлое и Василиса появились в одно мгновение. Она прошла сквозь мою правую сторону и встала передо мной в долю секунды, в то самое мгновение, когда выброс артефакта прошёл там, где я был.
Звук был как удар молотка по наковальне, только мягче. Увидел, как один из гвардейцев, тот, которого Василиса сбила в начале боя. Тот, которого я считал мёртвым, потому что он не шевелился несколько минут.
Жест последнего шанса, последнее, что осталось у умирающего человека. Артефакт у него в руке был уже пустым. Всё, что в нём было, ушло в одном ударе.
Из пола у его ног поднялся каменный шип. Выпустил импульс вниз в точку его позиции, и магия Земли сделала остальное. Шип прошёл сквозь него быстро и вышел сверху. Гвардеец перестал двигаться.
Я повернулся к Василисе.
Она стояла неподвижно посреди зала. Правого плеча не было. Рука вместе с куском плечевого сустава отсутствовала полностью. Хитиновая броня на торсе была вскрыта слева, под ней что-то тёмное и живое двигалось неправильно. Кровь шла чёрная, обильная. Из открытой раны в боку что-то блестело с равномерной пульсацией — ядро. Открытое, частично повреждённое, с трещиной в верхней части по которой шли тёмные разряды.
Она опустилась на одно колено, потом на оба, потом легла набок. Жёлтые глаза ещё были открыты.
— Добей, — сказала она.
Это было тихо. Она смотрела на меня снизу, из лужи собственной крови. Пришлось отвлечься от Виктора.
— Никуда не уходи, — попросил я вежливо.
Подошёл к Мамонтовой и опустился на колено.
— Нет, — помотал головой.
Она молчала.
— Я больше не… — слова застряли в горле вместе с кровью, что она выплюнула.
— Своих не бросаю, — добавил я и поднялся. — Ты! — позвал одного из чёрных Изменённых. — Берёшь её и несёшь к гнезду.
Изменённый подошёл и поднял Василису.
— Нет! — вырвалось из гигантши.
— Не обсуждается, — хмыкнул в ответ. — Быстрее!
Выпустил силу Титана, чтобы чёрненький поторопился. Изменённый сорвался с места и побежал. Поморщился, не хочу терять её. Не потому что мне мешают людские чувства, а она полезна. Мы только начали и пока моя армия не такая большая, чтобы терять важных членов.
Вернулся к Виктору. Он лежал там, где я его оставил. Дышал. Крови на полу стало больше. Он смотрел в потолок.
Когда я подошёл и встал над ним, он опустил взгляд.
— Прошу, — произнёс он.
— Проси, — кивнул.
Перевернул его ногой, как какую-то куклу. Лицо упёрлось в собственную кровь. Он что-то там ещё булькал, но мне было неинтересно. Пора забрать то зачем я тут.
Наклонился и ударил рукой в позвоночник. Хруст. Пальцы потащили назад. Позвонки трещали один за другим, пока его тело дёргалось в конвульсиях. Нащупал, то что когда-то у меня украли и потянул. Как же он завыл. Дёрнул и вырвал ядро. Сжал его.
Оно было горячим. Не так, как бывают горячи ядра, которые я поглощал до этого. Там был чужой жар, чужая сила, и она шла с сопротивлением, с тем фоном отторжения, который всегда есть, когда берёшь то, что принадлежало другому.
Это было другим. Это ядро знало это тело. Оно помнило меня. Улыбнулся. Первый шаг к тому, чтобы добиться своей цели.
Перевернул Виктора. Удивительно, но был ещё жив.
— Это моё, — показал я на ядро.
Братишка плакал, кровавые слёзы, по красному лицу. Пара мгновений и он замолчал. Его лицо застыло с тем выражением, которое я ожидал увидеть и которое увидел. Ужас, который пришёл позже боли и позже страха. Он успел понять. Это хорошо, в каком-то смысле. Смерть без понимания — это просто конец. С пониманием — это что-то другое.
Я огляделся.
— Одного нет, — сказал я в пустой зал. — Остался папаша с мачехой.
Внутри на мгновение что-то изменилось. Стало словно легче дышать, а ещё стало тепло. Очень, словно мне… приятно? Меня охватили: счастье, покой и умиротворение и всё это одновременно.
Словно внутри ещё осталась частичка Володи, что теперь радовалась мести, о которой он так долго и упорно мечтал. Не стал прогонять или блокировать эти чувства. Пусть будут.
Сжал ладонь вокруг ядра и пошёл обратно к своей базе. Технический люк был там, где я оставил крышку. В пятидесяти метрах от угла здания, в тёмном участке переулка. Ночь снаружи была тёплой относительно того, что было в люксе.
Сирены, крики, паника. Успели уйти до того как приехавшие… а прибыли все. Военные, СКА, Медведевы, Змеевы, милиция, ещё кто-то. Попасть в клуб у них пока ещё не выходило. Защита держала, хорошая защита смею заменить. Уже начали окружать здание, когда мы были у люка.
Мои гиганты ушли вниз, а за ними и я. Закрыл за собой крышку.
Гнездо было в тридцати минутах ходьбы по тоннелям. Двадцати, если не ждать изменённых и луркеров, которые за мной шли плотной безмолвной цепочкой. Я не торопился.
Ядро в ладони пульсировало. Оно откликалось на тепло руки тем тихим согласием, которое отличает что-то своё от чужого. Не резонанс, не притяжение — просто отсутствие сопротивления.
Коллектор стал шире. Потолок поднялся. Впереди обозначился знакомый запах гнезда. Луркеры за моей спиной ускорились на последних метрах. И тут ядро в пальцах рассыпалось.
Мне даже пришлось остановиться, чтобы проверить это. Смотрел на то как пыль оседала на пол и не мог понять, что произошло. Я не давил на него и не пытался поглощать. Ждал момента, когда доберусь, нужно убедиться том что с Марусей и Василисой.
