Но я уже шёл обратно к нему.
Маг бросил второй импульс, прямой, в голову. Я нырнул под него и выпустил Покров на долю секунды. Только для того, чтобы принять угол и изменить траекторию, не тратя чистую силу на полное поглощение. Третьего импульса он не успел выпустить, потому что из-под асфальта двора вырвались луркеры. Два снизу, через коллектор, прямо у него под ногами, опрокидывая его и уже сидя на нём прежде, чем он завершил движение.
Я не останавливался.
Внутри корпуса тревога уже сработала. Артефактный сигнал гудел, и по коридорам шло движение. Маги расходились по позициям. Четверо перекрыли главный коридор. Ещё двое заняли лестничный пролёт. Один встал прямо у входа в нижний отсек. Девятый ранг. Возможно, выше.
Борис вышел в центре базы. Четверо магов в развернулись на него.
Это было правильным решением по человеческой логике: самая очевидная угроза требует максимального внимания. Я выпустил магию земли за спиной у двоих крайних, и оттуда поднялись бетонные шипы. Двое оставшихся среагировали на меня, но Борис уже двигался, и его кулак встретил одного из них в тот момент, когда тот разворачивался.
Маг с лестничного пролёта прыгнул сверху, с коротким огненным шаром в каждой ладони. Оба шара ударили меня в грудь одновременно. Покров принял атаку, но меня бросило назад, и я влетел спиной в стену коридора с такой силой, что бетон за мной треснул. Боль пронзила. Почувствовал как кровь потекла.
Я выпрямился.
Дышать было неудобно, регенерация уже шла. Маг с огнём смотрел на меня. Выпустил импульс чистой силы. Маг потерял опору и рухнул вниз. Луркер на полу принял его.
Чёрные изменённый перестал двигаться и медленно осел на пол. Я обернулся. У него в боку торчали два метательных артефакта. Он не издал ни звука. Просто лёг на бок и перестал двигаться.
Двое магов переключились на Бориса, и он получил серию артефактных ударов в грудь. Три подряд, с коротким интервалом. Броня на его торсе вскрылась в одном месте, из-под неё пошла чёрная кровь. Он не остановился, а просто повернул голову в сторону и выпустил из ладони широкую волну, которую я раньше у него не видел. Магия Земли, плотная и горизонтальная, снесла опоры галереи по всей длине, и она упала вместе с обоими магами.
Маг у двери в нижний отсек не двигался всё это время. Просто стоял и смотрел. А потом резко поднял руки, и фон вокруг него изменился. Не усилился, а сместился, стал другим по структуре. Не атакующим. Чем-то, что я не сразу опознал.
Потом понял: это был запрос передачи. Он активировал артефакт в своём ядре, посылая сигнал к тем, кто был за дверью.
Я ударил его импульсом. Грудину вскрыло, движение прервалось, артефактный сигнал оборвался на полупути. На его роже перед смертью было что-то похожее на удовлетворение. Как у человека, который сделал то, что должен был сделать, и теперь ему всё равно, что будет дальше.
Это нехорошо.
Я выпустил магию земли в дверь. Петли вошли в стену, и полотно упало внутрь.
За дверью был ещё один коридор. В конце него — не вольеры. Три двери, и за средней пульсировал такой плотный магический фон, что воздух казался горячее, чем был снаружи.
Я пошёл к средней двери.
Открыл её. И кажется я понял, что такое резерв, про который говорил Дарков.
Им оказался один человек — точнее, то, что от него осталось. Мужчина в специальном кресле с фиксаторами по всему телу, подключённый к системе трубок и артефактных каналов. Возраст не угадывался: лицо без выражения, глаза открыты, но смотрят сквозь стену, как смотрят люди, которых удерживают в состоянии постоянного транса. На его шее — не ошейник, а нечто тоньше, вшитое под кожу, с рядом кристаллов, каждый из которых светился своим цветом.
И его магический фон был таким, что мои два ядра одновременно отозвались на него — с той вибрацией, которую я чувствовал раньше только у Императорского принца.
Не Изменённый. Не гибрид. Что-то другое.
— Борис.
Он появился из-за угла с куском поручня в руке. Я указал на человека на аппаратуре. — Отключи трубки аккуратно, не рви. Кресло разблокируй снизу, там должен быть механический засов. Несёшь к Ирине.
— Что это? — спросил Борис.
— Выясним, — ответил. — А у меня на очереди ещё одна пачка изменённых.
Ощутил что ещё двое чёрных почили. У меня больше не осталось этого вида. Жаль… Луркеры тоже умирали быстрее, чем до этого. Моя армия редела. Борис занялся «резервом», пока я искал новых подопечных.
Охрана встречалась на каждом, сука углу. Их было много, а я с горсткой луркеров, что принимали на себя основной урон. Меня ранили ещё три раза. Тут у них этих артефактов тьма.
Приказал парочке собрать, те что не использовали и тащить на базу. Кровь на животе, ноге, руке. Рассекли всё до костей, регенерация срастила почти всё, но из-за магической атаки… полное восстановление придётся подождать.
Наконец-то я вышел на новый вольер. И тут был уже другой вид изменённых.
Серых пришлось усмирять дольше.
Не потому что их ошейники были надёжнее. А потому что их воля была иной. Не направленной на разрушение, а той тупой, исполинской инерцией, которая бывает у чего-то очень большого, когда оно не понимает, почему должно остановиться.
Твари в четыре метра высотой, каменные наросты на плечах и предплечьях, с той серой плотностью поверхности, на которой царапины от стальных когтей луркеров оставались белыми полосами и не углублялись.
Я стоял посреди отсека, и два ядра в позвоночнике гнали силу Титана ровным потоком, и у меня из носа шла кровь, от напряжения каналов.
Семьдесят голов. Многовато за раз. Выпускал всё что было и уже чувствовал, что начинаю захлёбываться. Кровь из ран текла всё быстрее, они раскрылись, когда переключился на подчинение.
Бой наверху ещё шёл и я продолжал терять своих луркеров. Остатки держали место и не подпускали охрану ко мне.
Первые двадцать изменённых опустились быстро. Следующие двадцать шли медленнее, с сопротивлением, как если бы между ними и моей волей было что-то… Словно тяжесть огромного, древнего и упрямого существа.
Последние тридцать.
Я добавил давление ещё раз, выжимая из двух ядер всё, что они давали в этот момент. Кровь пошла из левого уха. Бетон под моими ногами треснул мелкой сетью от того, как сила Титана вырывалась наружу, потому что тело не справлялось с её удержанием в этом режиме.
Тридцатый Серый опустил голову.
Я выдохнул через стиснутые зубы и утёр лицо тыльной стороной ладони.
— Встать, — сказал я им. — За мной.
Мы убегали. Лукеры тащили артефакты. Огляделся, пока нас атаковали магией и поморщился. Слишком много потерял я… Плевать! Зелёные, красные и серые со мной. Думал, что у меня получится их использовать в бою.
Но нихрена! Они слушались голосовых команд и простых. Моей силы Титана не хватало, чтобы ими управлять как чёрными. Терять я их не хотел, поэтому они либо просто ждали рядом и перемещались за мной. Но ничего… Скоро и она встанут в строй.
Встретил в канализации Бориса. Он шёл с бессознательным человеком на руках. Аппаратура Медведевых была оборвана, трубки вытащены аккуратно, как и просил. Человек дышал. Его кожа была бледной и горячей одновременно, как пергамент над свечой.
Через час мы вернулись к нам. Василиса уже была в гнезде. Я услышал её ещё в тоннеле, она была жива. Отлично! Мои командиры целы.
Когда я вошёл в коллектор, она сидела у стены с оторванным куском хитиновой брони в руке, рассматривала его. На боку у неё была длинная рваная рана. Глубокая, края неровные, но регенерация уже шла, и новый хитин проступал по краям среза.
Чёрных Изменённых, которых она взяла, не было ни одного. Сука! Весь вид потерян…
Несколько мешков лежали у её ног. Больших, раздутых, перевязанных в нескольких местах. Я остановился над ними. Развязал узлы и посмотрел внутрь.
Контейнеры с ядрами. Те самые, стандартные металлические, с маркировкой хранилищ Медведевых. Они были набиты плотно, один к одному. Я не стал считать сейчас. По объёму — много.
