Решение пришло, когда Арчисвальд выехал на Набережную щитов. Элиссар решительно повернул налево – во дворец Серебряных герцогов. В конце концов, это особняк его мамы, и… получается, теперь уже – его самого.
– Я-я… я… они… – бормотала Астра, слабо вздрагивая. – Я не…
От неё определённо пахло пивом. Это тоже было дикостью. «Они тут все с ума без меня посходили», – подумал Элиссар, спрыгнул с коня, открыл калитку. Умный Ачисвальд прошёл в неё сам. А вот неумная Астра попыталась слезть с животного, и герцог едва успел её перехватить, иначе девушка упала бы.
– Не говори Себ-б-б…
– Не скажу, – буркнул Элиссар. – Ты идти сможешь?
– Д-да… там… нам над-до вернуться…
Герцог приподнял брови и не смог удержаться от ехидства:
– Осталось недопитым пиво?
– М-матс… и Б-бруни… и т-тр-трол-ли…
Она снова разрыдалась, и Лис пожалел о своей несдержанности.
– Это женщины или мужчины? – хмуро уточнил он.
– М-м-муж-ж…
– Тогда сами справятся. Не переживай. Идём.
Он потянул её к особняку, но Астра вдруг упёрлась.
– Н-нет, так н-нельзя! Это студ-диозы… нельзя их-х б-бр…
– Тем более справятся.
Лис решительно подхватил её, снова перебросил через плечо и пошёл в дом, придерживая девушку за ноги.
– Это неприлично, – вдруг совершенно внятно произнесла Астра.
– Неприлично девицам с парнями по кабакам пиво пить, – сердито прошипел Элиссар, – а вот это уже – прилично.
Астра всхлипнула. Парню стало жалко девушку, но он был слишком зол, чтобы её утешать. Взбежал вверх по лестнице, прошёл в первую попавшуюся дверь. Это оказалась спальня, выполненная в приятных сиренево-голубых тонах. Посадил пострадавшую на кровать.
– Тут где-то должен быть душ. Мама говорила, что в её дворце в каждых покоях есть. И поищи что-то из одежды. У тебя она порвана.
Девушка залилась краской, только сейчас, по-видимому, осознав последнее обстоятельство. Лис отвёл взгляд.
– Я скоро вернусь и…
Она испуганно схватила его за руки.
– Я боюсь! Не уходи. Пожалуйста.
Элиссар медленно выдохнул, пытаясь успокоиться. «Видимо, они все – такие, – подумал разочарованно. – Если уж Астра пьёт с юнцами по кабакам, то чего ожидать от…». Но имя принцессы даже мысленно выговорить было больно.
– Ты же хочешь спасти… друзей, так? Я пошлю к ним городскую стражу и вернусь.
– Хочу… Можно я с тобой?
Он едва сдержал раздражение.
– Астра, послушай. Ты мне только помешаешь. Честно. И потом, тебе нужно привести себя в порядок. Здесь тебе ничего не угрожает, понимаешь? Я вернусь, и мы поговорим.
– Хорошо, – покорно согласилась девушка, съёжившись.
И от этой её покорности что-то в нём перевернулось. Это было ужасно не похоже на всегда смелую и своевольную Астру. Элиссар присел перед ней на корточки, заглянул в лицо и с болью увидел красное пятно на скуле. «Её ударили… Повешу! Всех!». Лиф был разодран, от полного неприличия спас лишь корсет, на шее – следы пальцев. Левый рукав порван… Насколько далеко всё зашло?
«Дурочка ты всё же, – подумал Лис, – бедная, маленькая идиотка».
– Послушай меня, – заговорил мягким, чуть подрагивающим из-за усилий сдерживать нарастающее бешенство голосом, – послушай меня, мой… дружок. Хороший, смелый, очень сильный дружок. Я вернусь раньше, чем ты примешь душ и наденешь чистую, целую одежду…
Слово «дружок» звучало абсолютно по-дурацки, неуместно, дико, но Элиссар не знал, как можно ласково назвать перепуганную девушку.
– Я тебе обещаю: всё будет хорошо. Со всем вот этим я разберусь. А синяки и… синяки залечит Ренар, хорошо? Не бойся. Ну просто мир полон… мерзавцев. С этим ничего не поделать. Их число можно уменьшить, но…
И, поддавшись жалости, он погладил её светлые волосы. Астра судорожно вздохнула, прижалась щекой к его ладони и закрыла глаза, пытаясь удержать слёзы, льющиеся потоком.
– Ну вот и хорошо.
Герцог быстро встал и почти выбежал из комнаты, чувствуя, как ледяное бешенство переполняет сердце. «Не повешу. Кожу сниму. С живых. Или какие там ещё казни, долгие и мучительные, есть в Элэйсдэйре?».
Лис снова вскочил в седло. Ему остро, жутко хотелось направить измученного Арчисвальда обратно, в кабак, и самому разнести всех этих… сволочей на много-много сволочонков. Сжечь кабак в пепел. А «друзей»-студиозов ну хотя бы выпороть, чтобы не тащили в следующий раз девушек в подобные злачные места… Ну мозги-то иметь надо?! Или как?!
Но – нельзя. Самому – нельзя.
Элиссар прогрохотал по Закатному мосту, затрубил в рог. Едва дождался, когда перед ним опустится последний, подъёмный, пролёт.
– Трактир «Рыжая кошка», – прорычал дозорному, останавливая коня. – Всех, кто внутри и снаружи, прямо сейчас – в цепи. В камеры. Завтра я разберусь.
Ошалевший дозорный побледнел:
– Коменданта надо спро…
– Быстрей! – рявкнул Лис.
Один из трёх дозорных бросился опрометью в здание. Бэг появился спустя четверть часа, когда герцог уже был готов громить не только кабак, но сам Красный замок. Раздобревший комендант почёсывал полуобнажённую грудь и отчаянно зевал. Лис дрожащим от злости голосом повторил приказ. Бэг прищурился.
– Бумага от короля имеется? – спросил добродушно.
И это его небрежное добродушие вынесло последние остатки сдержанности королевского побратима. Элиссар спрыгнул на землю, схватил толстяка за шиворот и встряхнул, словно пыльный мешок.
– Бумаги нет! – прорычал бешено. – Но, если я сейчас поеду за королевским приказом, то, клянусь, Бэг – и ты меня знаешь! – я прихвачу с собой ещё и приказ тебя вздёрнуть!
Бэг трусливо побледнел, его полные губы запрыгали.
– Вы меня поймите, милостивый государь мой… – залепетал он.
– На кол! Не повешу, посажу на кол!
Мужчина побелел как полотно. Облизнул пухлые губы.
– Крэнг, что стоишь? – рявкнул, скосив глаза на дозорных, – Ты слышал его милость? Почему ещё тут? Если через полчаса все эти преступники не будут в казематах…
Эллисар выпустил потный шиворот. Выдохнул устало:
– Утром проверю. Среди них есть студиозы. Этих отпустить. Бруни, Матса, и тех, кого они назовут. С остальными разберусь завтра. Бумага от короля будет, не беспокойся.
Снова вскочил на коня и поскакал домой, не оглядываясь. Знал, что насмерть перепуганный Бэг исполнит приказ в точности.
Прежде чем подняться к Астре, Элиссар завёл дрожавшего от усталости Арчисвальда в конюшню, распряг, счистил скребком и влажной тряпкой грязь, пот и кровь с шерсти, расчесал хвост и гриву. Протёр шкуру сухой суконкой. Налил воды, насыпал ячменя. Последний пришлось поискать, но Лис был уверен, что со времён короля Ульвара в конюшне непременно должен быть его запас, и не ошибся в этом.
– Спасибо, дружище, – шепнул, обняв за морду и прижавшись к ней щекой. – Отдыхай.
И только потом вернулся в особняк.
Он подошёл к дверям тех покоев, где оставил Астру. Замер. Стучаться к ней совершенно не хотелось. Хотелось просто упасть и уснуть – сказывалась дорога, всё пережитое и совершенно дикая усталость. А ещё огромное, словно степь, разочарование во всём роде человеческом, но, прежде всего, в женщинах.
Но вдруг ей там… плохо?
И… он обещал.
Лис вздохнул, постучал. Потом постучал ещё. Ответа не было. «Она, наверное, спит…» – шепнул в сердце чей-то радостный голос, но герцог упрямо поджал губы, открыл дверь и вошёл.
Астра оставалась в том же положении и том же виде, в котором Лис её оставил. Сидела, уткнувшись в колени лицом, и спина её вздрагивала от рыданий.
«А вода-то в душе, должно быть, холодная» – вдруг сообразил Элиссар. Он нашёл нужную дверь. И… возможно, в баке уже давно нет воды? Со времён, как здесь жила мама, прошло больше двадцати лет. А король Ульвар, иногда посещавший уединённый дворец, вряд ли здесь мылся. Но даже если и купался, то вряд ли во всех душах сразу.
Элиссар открыл вентиль. Воды, конечно, не было.
«Я потом что-нибудь придумаю», – решил он и принялся искать одежду. Какое-то бельё – рубахи, сорочки – в комодах нашлись. Лис схватил охапку, положил рядом с Астрой. Сел по другую сторону, притянул девушку к себе, прижал лицо к плечу.
