– Доброе утро, Ваша светлость!
Герцог обернулся и с недоумением увидел незнакомого мужчину, чьи каштановые волосы уже тронула седина. Тот шёл навстречу вдоль гранитного парапета, помахивая кожаной крагой в руке, щурил чёрные глаза и улыбался.
– Простите?
– Лорд Ойвинд, внук герцога Нэйоса, – незнакомец изящно поклонился. – К вашим услугам.
– Мы знакомы?
– Нет, конечно, нет. Разве только с вашей матушкой.
– А тогда…
Ойвинд весело рассмеялся, махнул рукой на Шёлковый особняк, соседствующий с Серебряным.
– Я видел, как вы выходите из дворца герцогини Джайри. Полагаю, никто кроме вас не смог бы там ночевать.
«Верно», – мысленно хмыкнул Элиссар и тоже учтиво поклонился.
– Да, я только вчера поселился в доме моей матери. Полагаю, представляться мне не нужно? Раз вы уже знаете, кто я. Признаться честно, я в недоумении: не знаю, где мне найти слуг.
– Обычно герцоги привозят людей из своих щитов. Но, понятное дело, сейчас с этим сложности… Я пришлю вам собственных, желаете?
Элиссар нахмурился.
– Не хотелось бы вас затруднять…
– Пустяки, – рассмеялся Ойвинд. – Месяц послужат у вас. Всё равно в Шёлковом дворце сейчас практически никто не обитает. Я да мой дед, бывший герцог и мудрец. Решено, я прямо сейчас это сделаю. Полагаю, человек десять хватит? Шестеро в качестве охраны, повар, садовник, дворецкий и горничная. Ну и прачку. Одиннадцать.
– Я не хотел бы…
Лорд подошёл, коснулся рукой его предплечья. Посмотрел мягко и устало:
– Да, это не принято. У каждого герцога есть свои тайны, а потому чужих людей не допускают в услужение. Я пониманию ваше нежелание принять моих. И я бы вам подсказал, как нанять слуг, вот только… Меня не было в Шуге двадцать лет. Я уже и сам не знаю, где и что сейчас находится. Вы тоже не были… двадцать один год. Я видел вашу мать последний раз как раз-таки беременной вами. Клянусь, никакой слежки. Как только найдёте собственную прислугу – вернете мне моих людей. Любезность равных, только и всего.
Откровенность шёлкового лорда импонировала. Лис кивнул:
– Спасибо. Можете тогда прямо сейчас? Я покажу, что где, отдам распоряжение, а потом поеду к королю. Охрана мне не нужна.
– Через четверть часа они будут у вас.
И Элиссар вернулся во дворец.
***
Душевые баки наполнили, печи растопили, воду нагрели. Астра тщательно вымылась, а потом долго разглядывала багряные отпечатки вчерашнего дня на лице, шее, предплечье… Содрогнулась, вспомнив липкие, жаркие руки и звериные глаза. «Беги», – приказал ей «палач» прежде, чем на практике начал изучать хрупкость человеческих костей и суставов. И Астра, вдруг превратившаяся в испуганного котёнка, послушно бросилась из трактира.
Это стало ошибкой! Лучше бы она осталась с товарищами…
Трин – круглолицая, голубоглазая служанка – принесла девушке платье, помогла одеться и расчесать волосы.
Сначала Астра не хотела выходить из комнаты, и завтрак, и обед ей принесли. Было странно и тоскливо чувствовать себя в чужом доме. Но герцог Элиссар, конечно, прав: ей нельзя было возвращаться ни в королевский дворец, ни домой. У Себастиана были принципы, и Астра очень уважала короля за них, а потому совершенно не хотелось, чтобы, поддавшись импульсу, он их нарушил.
Герцог Элиссар…
Девушка вспомнила случайный утренний поцелуй и зябко поёжилась. Ох, как же неловко и стыдно! Но было и ещё то, что она никогда не расскажет никому: ей тоже снился отвратительный (как она решила после пробуждения) сон. А хуже всего, вторым участником сна был совсем не её жених. И от этого воспоминания Астра снова почувствовала себя грязной.
– Я – как животное, – мрачно прошептала она, выйдя на балкон в хвойный сад. – Это ужасно! Разум человека должен быть выше всей этой пакости! Своей душой, разумом, волей человек подобен богам…
По носу ударила дождевая капля. Астра чихнула.
Ещё через пару часов ей стало холодно скучно. Мысли, пользуясь одиночеством девушки, безнаказанно лезли в её голову и душу, заставляя бесконечно переживать вчерашний позор. И Астра решилась. Заставила себя выйти из комнаты и принялась исследовать сад. Замёрзла, вернулась во дворец и стала гулять по просторным комнатам.
В одной из них оказался кабинет в холодных серо-голубых тонах.
Решив, что в кабинете непременно найдётся что-нибудь, чем можно загрузить голову, девушка села за стол. На нём лежало множество писем, разных бумаг, разложенных по стопочкам. Видимо, герцогиня Джайри, прежняя хозяйка кабинета, была особой аккуратной и педантичной. Астра взяла один из листов. Почерк оказался изящным, с правильным уклоном и нажимом там, где предписывала делать нажим каллиграфия. Не будь автор герцогиней, её любой аристократ нанял бы писарем.
– Огонь и лёд, железо вода. Я побеждаю и сдаюсь тебе на милость, – прочитала Астра вслух и сдвинула брови.
Стишки. Ну, понятно. Сентиментальная дамочка развлекалась, любуясь собственными страданиями и переживаниями. Астра отложила стихи в сторону, и тут новый документ привлёк её внимание: «Дарственная». «Я, Джайри, дочь герцога Ларана и герцогини Джии, герцогиня и хранительница Серебряного щита, находясь в здравом уме и твёрдой памяти завещаю Дьярви, сыну Домара…».
– А вот это уже… интересно…
Вряд ли в Шугге существовал ещё один Дьярви, сын Домара. По крайней мере, лучник короля… С чего бы Серебряная герцогиня завещала никому не известному двадцать лет назад лучнику дом и поместье?
Поверх завещания мелким, но чётким, почерком с сильным закосом налево было написано: «Исполнено. к. У.I». Король Ульвар Первый? Несомненно… Но ведь… Джайри была до сих пор жива, пусть и перестала быть герцогиней. Разве нет? Значит, их дом – дом, подаренный отцу матерью Элиссара?
Астра, сгорая от любопытства (чисто исследовательского, конечно) принялась листать другие документы. И вдруг натолкнулась на записку, судя по почерку, тоже написанную Ульваром:
«Джай, рисовальное искусство – это соблазнительно, но мне жаль маминого золота. Честно. Поэты… Если в моём королевстве ты одна будешь сочинять стихи, так и хвала богине. Куда больше-то? Если тебе мало, я могу насочинять. Например: казну прогрызли мыши, принц словно кот на крыше, грызёт с досады хвост, мерзавец и прохвост. Давай для начала горных специалистов. Тех, кто поймёт, что делать чтобы было больше яблок (люблю яблоки, знаешь ли). Тех, кто сможет разобраться во всём этом дерьме (прости) законов ну и… лекарей, например. Может, руку смогут мне починить? М? Что думаешь? Университет на Запретном острове – мысль неплохая. Я думаю. Уль».
– Как у вас всё легко, – проворчала Астра.
Её охватил азарт исследователя. «Джай, кончай хандрить, – гласила другая записка. – Тут должна быть какая-то рифма со словом «пить», но я не придумал. Хочешь, завалюсь к тебе, и мы выпьем вдвоём? За здоровье маменьки, конечно», «Вот ехидина! А если я в ответ пришлю букет сирени?», «Джай, я скоро вернусь. Смотаюсь на север и обратно», «Если вдруг я сдох (если сдох, то уже), то ты там не пей. Тебе ещё университет строить. Надеюсь только на тебя. Ты – сестра её, понимаешь? Яр к тебе прислушается. А я стану призраком и буду тебе надоедать, клянусь»…
Подобных записок было множество. Астра хмурилась, читая эти насмешливые и беззаботные строки. Видимо, молодой Ульвар тоже был педантом, потому что в каждой записке была указана дата.
– Но как же так, – прошептала девушка, облокотившись о стол, – а за что тогда мстил Лис?
Конечно, она не видела ответных записок герцогини, но… сам тон! Вот так можно разговаривать только с другом, причём с тем, с кем ты находишься на одной волне. Но, положим, положим, что Уль был достаточно глуп и не понимал, что Джайри относится к нему совершенно иначе. Или, допустим, в какой-то момент всё изменилось, и король, пользуясь положением, обесчестил своего «друга». Но тогда… почему Джайри всё вот это так бережно хранила?
Что тут не так!
Девушка встала, прошла к окну и прислонилось лбом к стеклу, наблюдая, как гаснет день.
