– А с другой стороны, почему это должно меня волновать?
«Ты очень похожа на мать, и сейчас это тебя спасло» – вспомнился её ледяной голос. И мамино: «Я показалась ему похожей на женщину, которую Ульвар любил»… Это ж как нужно любить человека, чтобы спустя двадцать лет, при том, что возлюбленная вышла замуж за другого, пощадить противника за одно лишь внешнее сходство?
Дверь хлопнула.
– Госпожа Астра? – прервал её размышления Элиссар.
Она обернулась.
– Добрый вечер, Ваша светлость, – выдохнула решительно. – Можете презирать меня, но я только что смотрела документы вашей матери. Не стану просить прощения, так как не раскаиваюсь. И у меня возникли вопросы. Но прежде, пожалуйста, прочитайте. Вот, я отложила кое-что. Себастиан сказал, что вы мстили за честь матери. Верно?
– Астра… Я не вижу причин…
– А я – вижу. Вам не кажется, что во всех вопросах нужно разбираться до самого конца? Вы похожи на Себастиана, вы следуете за сердцем. Но я, как студиоз, изучавший логику, полагаю, что в некоторых вопросах нужно больше верить глазам и разуму.
Элиссар подошёл, покосился с недоумением на обнаглевшую гостью. Взял бумаги в руки.
– Болит? – спросил сочувственно.
– Конечно. Но это сейчас неважно. Я была крайне самонадеянна и неосторожна, и поплатилась за это. Читайте. Это письма короля Ульвара вашей матери, вернее, не письма, а записки.
Герцог пробежал глазами узкие полоски бумаги. Сразу понятно – отправляли с воронами.
– И? – оторвался, вопросительно глянул на неё.
– Как вы думаете, мог ли человек, вот так по-дружески общавшийся с девушкой, принудить её к бесчестью силой? И могла ли девушка, после того, как её… обесчестили, хранить такие письма?
Элиссар положил документы на стол.
– Пойдёмте ужинать. Астра, если честно, я настолько устал сегодня, что едва держусь на ногах. Спешу вас порадовать: ваши друзья, все шестеро, живы, относительно здоровы. Я их допросил и отпустил на свободу. Обидчики в цепях, но пока не заживут ваши… э-э… повреждения, я не рискну обращаться по этому поводу к королю. Тем более, я до сих пор не понял, зачем вы вообще туда пошли?
– Я не хочу…
– … об этом говорить? – он усмехнулся. – А я – об отношениях мамы с королём. Предлагаю взаимный обмен сведениями на темы, на которые мы оба не хотим говорить.
Астра заглянула в серо-зелёные лисьи глаза и неожиданно для себя улыбнулась:
– Хорошо. А ещё вы мне скажете, что там с тиграми. Себастиан признался, что Мандариновый город взят, а это значит, я предполагаю, что персиковые войска вошли на Королевские земли? Да?
– Я тоже так думал. Нет. Джарджат перекинул армию на восток и вторгся в Шёлковый щит.
Девушка удивилась:
– Почему? Я бы пошла на Шуг. В Королевских землях мало крепостей и… Столица уже недалеко…
– Хотел бы я знать, почему, – прошептал Лис.
Он действительно выглядел совершенно уставшим. Резко очертились скулы, губы обветрились, щёки запали.
– Об этом мы подумаем потом, – бодро распорядилась Астра. – А сейчас идёмте ужинать!
***
Ятаган тряс головой, переступал ногами, устрашающе щёлкал зубами. Чуял предстоящий бой. Джарджат, прищурившись, смотрел на армию противника, расположившуюся по всем правилам военной науки: три фланга слева, три справа, авангард по среди них и, можно не сомневаться, арьергард в резерве. Всё неплохо, всё так, как и должно быть. Тигр знал, что герцог Дайос не блещет фантазией. Отец шаха всегда бил шёлковые войска, и, если бы не принц Ярдард и не князь Шэн, то…
Вот именно из-за вероятности, что Золотой Дракон после падения Южного щита и, узнав о продвижении тигров на восток, а не на север, решит включиться игру, Джарджату и пришлось торопиться. Не дождавшись подкрепления. Оставив одну часть войска в захваченных землях, а другую порядком утомив в дороге. И теперь Тигр смотрел на армию, как минимум раз в пять превосходящую его силы. Свежую, полную боевого задора армию.
– Мой повелитель? Прикажете трубить атаку?
Джарджат закрыл глаза, ловя губами ветер.
– Нет. Говорить хочу. Пусть известят хранителя Шёлка.
Говорите: Дайос – само благородство и рыцарство? Что ж. И Джарджат коротко свистнул, пуская коня вперёд.
Глава 17. Под знаменем глупости
Шёлковый щит располагался на Княжеском хребте, Восточном и Западном плоскогорьях, изрезанных шрамами оврагов. Сейчас, глубокой осенью, они золотились из-за жёлтой травы, а копыта лошадей поднимали марево пыли.
Джарджат проехал вперёд, и хранитель Шёлка помчался ему навстречу. Обоих сопровождали знаменосцы.
– Приветствую тебя, Дайос, герцог и Хранитель Шёлкового щита! – Тигр наклонил голову.
– Приветствую и тебя, шах Джарджат, сын эмира Джарджата.
– Мой отец всегда с любовью и уважением отзывался о тебе, о, Дайос. И о твоём мастерстве в делах войны. У меня нет выбора – идти на тебя или не идти. И у тебя нет выбора – стоять против меня или не стоять. А, значит, ты прольёшь кровь своих людей, а я – своих.
– Верно.
– А если верно, то зачем проливать? Мне её жаль.
Дайос удивлённо покосился на противника, погладил короткую, но густую русую бороду.
– Можешь не проливать, – согласился осторожно. – Если вернёшь то, что взял, и отступишь туда, откуда пришёл.
– Верну. И отступлю.
Джарджат всмотрелся в растерянное благородное лицо с крупными чертами, в изумлённо распахнувшиеся глаза.
– Если ты победишь, – прибавил Тигр, насладившись оторопью собеседника. – Но напрасно кровь не хочу лить. Ни кровь твоих воинов, ни кровь своих. Давай сами решим спор, как в далёкие времена решали славные рыцари. Я выйду против тебя или любого твоего воина. Кто победит – тот победил. Если я – ты отдашь мне свой щит. Если ты – я верну твоему королю и Южный и Золотой и вернусь обратно. Победитель – владеет всем, побеждённый – становится пленником. Так раньше решали спор герои? Или я не прав?
Дайос задумался.
– Мы – не ровесники. Я старею…
– У тебя есть сын? Выставь сына. Выставь самого искусного бойца против меня.
– И ты даёшь слово, что, если мой боец победит…
– Я сделаю, что сказал. Моё слово полновеснее золота.
– А взамен…
– Ты дашь слово, и я его возьму. И кровь не прольётся. И никто не погибнет. Кроме одного.
Джарджат прикрыл глаза и равнодушно наблюдал из-под ресниц, как ветер полощет по ветру разноцветные значки над войском. Зелёные, синие, жёлтые… Маленькие флаги лордов. «Если он не согласится, – размышлял Тигр, – надо будет отделить тех, кто на верблюдах. Пока конники станут биться, верблюды обойдут и ударят по арьергарду…»
– Я принимаю твой вызов, шах, – наконец кивнул Дайос. – Сабля и кинжал?
– У меня две сабли.
– Значит, две сабли. И кинжал.
Они скрепили договор рукопожатием, и Джарджат спрыгнул с Ятагана.
– Я жду прямо здесь, – заявил лениво, проводил герцога весёлым взглядом, лёг на землю, закрыл глаза и усмехнулся, подставляя лицо солнцу.
Небо хмурилось, морщило серые тучи и, наконец, расплакалось. «В этих краях так много воды! – думал Тигр, слизывая дождевые капли с губ. – Удивительно! И ветер не гонит песок… Благословенная земля!». И ему вдруг вспомнилось, как он стоял под струйками воды, которые его пленница называла слезами Руэри. И их поцелуй, её податливые нежные губы, и слёзы, текущие по щекам.
Можно ли сомневаться, что женщина нарочно заманила его в ловушку?
Нет. Кроме неё никто не знал, куда они поедут. Но даже если бы смогли проследить, откуда узнали бы имя Риана? Зачем бы они его назвали? Всё было слишком однозначно и очевидно.
И именно потому – сомнительно.
«Давай учиться ладить, Джарджат… я могу быть тебе полезна». Он ведь уже согласился поехать с ней. Зачем тогда коварной невесте нужны были эти слова? Для какой цели?
Вот это не сходилось. Не встраивалось. Было бессмысленно, чем и цепляло.
