И почему она плакала?
Отец говорил, что женским слезам никогда нельзя верить. Женские слёзы – что вода, текут себе и текут. Но… отец так же учил, что женщина не умеет думать и не умеет держать слова, не способна пожертвовать собой. И – ошибался. А если ошибался в этом, почему не мог ошибиться в том?
– Я скоро вернусь, – прошептал Джарджат. – Вернусь и разберусь во всём сам.
И, услышав топот копыт, вскочил.
К нему скакал русоволосый рыцарь гигантского роста на чалом скакуне. Тигр усмехнулся.
«Как жаль, что все войны нельзя так решить, – подумал весело, – я бы завоевал полмира… Потому что зачем мне целый мир? Целый это скучно».
Это только наивные думают, что рост и широкие плечи – преимущество воина. Возможно, в древности, когда противники рубили друг друга мечами, словно дровосеки -- дубы, это и было решающим доводом. Но сабля… Лучше быть маленьким и юрким, гибким и лёгким, чем подставлять под лезвие все мускулы своего гигантского тела.
Но вот так взять и убить несчастного в первые же секунды боя… Нет. Зрителям нужно зрелище, которое вызовет у них ощущение справедливой победы. А, значит, сделаем вид, что она далась тяжело.
– Я, Аиграс, сын герцога Дайоса, принимаю твой вызов…
Рыцарь спрыгнул и пошёл навстречу собственной смерти.
***
Кто-то настойчиво стучал в окно, грохотал так, что стекла отчаянно дребезжали. Лис зарылся было в подушку, а потом вспомнил внезапно, что его комната – на втором этаже. Вскочил, отчаянно моргая, подбежал к окну. Нежданным гостем оказалась ворона. Ночью?
Герцог распахнул створки, птица вскочила на подоконник.
– Ор-р-ружие, ор-р-ружие! – хрипло крикнула, ероша перья.
Элиссар снял с чёрной лапы скрученный лоскут бумаги. Зажёг свечу, развернул. И похолодел. «Военный совет. Срочно» – было накарябано на нём. Но у Себастиана был хороший, почти каллиграфический почерк. Что случилось?
Когда Лис ворвался в зал Совета, то понял, что прибыл первым. После короля. Себастиан мерил зал таким быстрым шагом, что он казался почти бегом.
– Шёлковый щит пал! – закричал король, увидев побратима. – Весь юг теперь принадлежит Тиграм.
– Как? – оторопел Лис. – Невозможно! Джарджат же вошёл утром…
Себастиан зарычал от ярости:
– А вот так! Дайос согласился на единоборство, и в нём победил Джарджат. Поэтому Шёлковый герцог просто взял и передал ему свой щит, себя и свою семью прямо в руки!
– Он что, идиот?!
Король истерично рассмеялся:
– Не знаю. Видимо, идиот – я. За грехи подданных отвечает король, не так ли? Я понял, почему Тигр пошёл на восток: он побоялся, что восток зайдёт ему в спину, если его армия двинется на север. А теперь ничто не мешает Джарджату захватить Шуг.
– Мешает.
– Что?
– Мой отец. Себастиан, не горячись. Мы зажмём Тигра в клещи. Князь Шэн двинет драконов с востока, а мы с Дьярви…
Но тут дверь открылась и вошёл лорд Ойвинд. А за ним – герцог Ингемар.
«Из семи хранителей нас осталось лишь трое, – подумал Лис. – Жаль, что Риан в море».
– Господа, – король обернулся к ним, его левая щека дёргалась от тика, – я должен извиниться перед лордом Ойвиндом. Я действительно малолетний идиот. Ваш кузен, лорд, герцог Дайос сдал щит. Я не того выбрал хранителем. Ойвинд, верните мне Шёлк, и я передам его вам. Отныне будет именно так! Тот, кто захочет держать щит, должен будет сначала доказать, что он это сможет сделать.
– Ваше величество, могу ли я узнать, как кузен смог так быстро потерять герцогство?
– Можете, Ойвинд. Они с Джарджатом всё решили единоборством.
– И Дайос остался жив? – Ойвинд скептично приподнял бровь.
– Хранитель выставил старшего сына. Сын мёртв, а шёлковый идиот жив. Ойвинд, надо выступать прямо сейчас. Пока Тигр не сожрал Тинатин. Если Шэн нападёт на персичан с востока, а ты – с запада… Возьми лучников Дьярви…
– С севера, государь, – Ойвинд поклонился. – Если герцог Ингемар будет столь любезен, что предоставит мне свои войска, я двинусь с севера, Дьярви – с запада, герцог Элиссар пойдёт в подкреплении. Ну а князь Шэн – с востока. Полагаю, до весны мы выжмем Джарджата.
– Это почему это я должен передать свои войска? – насупился Ингемар.
– Потому, любезный друг, что шёлковые войска сейчас в плену Джарджата. Чтобы их освободить, мне нужны воины.
– Ну так и что? Знаешь, Ойвинд, я и сам могу их повести. А ты, так и быть, можешь пойти с нами.
Лорд тяжело вздохнул:
– Дружище, я бы рад. Но, если горные войска пойдут под моим знаменем и началом, то шелковчане встретят их как освободителей. А если под твоим, то – как завоевателей.
– Во-первых, не дружище. Не забывайся, ты – всего лишь лорд, а я – герцог. А во-вторых, падение Шёлка -- это проблема твоя, а не моя и моего щита…
– Хватит! – рявкнул Себастиан и грохнул кулаком по столу. – Заткнись, Ингемар! Какого юдарда?! Что за неуместная спесивость?! Что значит «твой щит», «мой щит»?! На кону – судьба всего Элэйсдэйра! Сейчас не время для разборок кто старше, кто младше. Мы должны объединиться, чтобы всем вместе ударить по врагу!
– Вот и пусть объединяется под моим знаменем…
Себастиан зарычал.
– Государь, – вмешался Элиссар, – я могу предоставить лорду Ойвинду серебряные войска…
Король обернулся и дико взглянул на него.
– Это когда ещё будет, Лис! Им понадобится неделя или больше, чтобы пересечь королевство с запада на восток. И пока ты их соберёшь, пока… Тигр уже расправится с князем Шэном.
– Мне тоже нужно время, чтобы собрать горцев, – строптиво проворчал Ингемар.
– Замолчите! – крикнул на него побелевший от ярости Себастиан. – Я – ваш король. Это – приказ.
– Пусть возьмёт лучников Дьярви, – упрямился Горный герцог.
Себастиан снова глухо зарычал. Лис покосился на него.
– Ваша светлость, -- Элиссар постарался говорить мягко, -- я, конечно, новичок в делах войны, но посмотрите сами: как только лучники уйдут из Южной Рогатки, прямая дорога на Шуг окажется открыта. Тигру нужно будет лишь самому переместиться и двинуть ту часть войск, которая у него в Южном щите, и ту, которая в Золотом, на столицу. Дьярви должен оставаться там, где он стоит.
– Я всё равно не понимаю, почему именно мои горцы должны…
– Это приказ, – Себастиан выдохнул, вытер пот со лба. – Вы можете не понимать, Ингемар. Но вы обязаны повиноваться. Я даю вам день на сборы. Вы вышлете ворон своим лордам, чтобы они срочно вели войска на юго-восток, а сами с лордом Ойвиндом поскачете им наперерез.
– Да я-то не против. Но пусть лорд встанет под мои знамёна.
Король посмотрел на своего хранителя и скрипнул зубами.
– Я приказываю, – процедил сквозь зубы, – по праву вашего короля: ваши войска пойдут под Шёлковым знаменем. И будут слушаться распоряжений лорда Ойвинда, пока он не вернёт себе шёлковые войска. И да, вас осталось трое. Потому что трое предателей не могут считаться хранителями щитов. Риан далеко. Поэтому решаем двумя голосами.
Он, наконец, выдохнул и опустился на своё место. Элиссар занял серебряный трон, мрачный Ингемар сел напротив. Ойвинд встал за шёлковым.
– Итак, предлагаю забрать щит у Дайоса, герцога и хранителя Шёлка и передать его лорду Ойвинду. Герцог Ингемар?
– Нужно присутствие третьего хранителя, – пробурчал строптивец. – Такие вещи решаются единогласно…
– Я, Элиссар, герцог и хранитель Серебряного щита, решаю и постановляю, что Дайос, герцог и хранитель Шёлкового щита, не достоин. Да будет изъят от него щит.
– Ингемар? – жёстко потребовал Себастиан.
Широкие ноздри горбатого носа раздулись, Ингемар тяжело покосился на государя. Опустил взгляд в стол, сцепил кулаки.
– Я, Ингемар, герцог и хранитель Горного щита, решаю и постановляю, что Дайос, герцог и хранитель Шёлкового щита, не достоит ни держать щит, ни хранить Шёлковые пути. Да будет изъят его щит.
Король кивнул и холодно продолжил:
– Герцоги и хранители, достоин ли лорд Ойвинд стать хранителем? Герцог Ингемар?
