– Какое тебе до этого дело, Лаариан, Западный ветер?
– Риан. Для тебя – просто Риан, крошка. Видишь ли, твой Тигр забрал кое-что, что принадлежит мне. А я, надо признаться, такая жадная сволочь! Терпеть не могу с кем-либо чем-нибудь делиться.
– Я тебя не понимаю…
– Это неважно, детка. Видишь ли, у меня была красотка-невеста. Руэри. Слышала о такой?
Тайгана зашипела от злости, вскочила, разгневанная.
– Ага, вижу, что слышала. Давай разделим по-честному? Тебе – Тигра, а мне – Руэри? Обрати внимание: большую половину я предлагаю тебе, я добрый.
– Как ты смеешь обращаться ко мне на «ты»?
Риан рассмеялся. Весело и тепло.
– В медовом наречии нет обращения на «вы» к одному человеку, а персиковое я пока не очень освоил. Мы можем стать прекрасными союзниками. Можем, кстати, даже Элэйсдэйр поделить: юг – тебе, а север – мне. Зачем тебе север? Там холодно.
– Ты захватил мой Акулий город!
– Тем более стоит со мной дружить. Это же очевидно. Представь, девочка, если я – твой друг, то Акулья бухта тоже твоя. А Морской щит – твой союзник. Классно же придумал, не? Элэйсдэйр, запертый Морскими воротами, это же просто шикарно!
– А взамен ты хочешь только Руэри?
– Да, я такой. Очень уж люблю эту Лисичку.
– Хорошо. Завтра её привезут в Благословенный сад. Забирай и…
– Э-э, нет. Не так быстро. Видишь ли, я немножко на неё сержусь. Ну в самом деле, угодить в лапы Тигра это… Нехорошо с её стороны, верно?
Тайгана промолчала. Риан улыбался и тоже молчал. В лунном свете девушка увидела, что под капюшоном плаща волосы у него тёмные, как у Джарджата, а вот кожа – светлая, а не загорелая. От этого он показался ей призрачным.
– Наверное, – наконец пришлось ответить султанша, чтобы прервать тишину.
– Ну вот. И я тоже так подумал. Поэтому я решил, пусть немного побудет твоей игрушкой. Но, как только она взмолится о моей помощи, ты мне её сразу отдашь. Хорошо?
– Хорошо, – ошарашено отозвалась Тайгана.
Она вообще перестала что-либо соображать.
– Помучай её как следует. Только чур без всяких пакостей. Она мне нужна красивая, вся целиком и… Ну да, невинная.
– А разве она не…
Ветер рассмеялся:
– А ты любопытна, моя скромная красотка. Фу такие вопросы задавать.
И подмигнул. Тайгана покраснела, отвернулась. Но затем снова повернулась к наглецу, сдвинула брови и зашипела:
– Как ты смеешь так со мной разговаривать?!
– А что не так-то?
Он внезапно оказался рядом, подхватил девушку, приблизил лицо к её лицу, и она поняла, что глаза у мужчины светлые.
– Малышка, – произнёс глухо, почти шёпотом, – если бы мы не были союзниками, я бы, пожалуй, умыкнул тебя у твоего глупого тигрёнка.
Тайгана замерла. Сердце будто остановилось. Кровь заледенела от испуга.
– Но мы – союзники. А, значит, я тебя не обижу.
Ветер снова поставил её на землю, поправил выбившуюся прядь волос, потом снова накинул на лицо чадру, заставив острее почувствовать свою беззащитность.
– Будь хорошей девочкой, Тай, – посоветовал весело. – Ты же никогда не была плохой? Вот и не стоит начинать. И… да. Никому обо мне не рассказывай. Пусть это будет наш маленький, дружеский секретик.
Подмигнул и отступил в тень.
***
Пить! Как же хочется пить! Засуха. Пустыня.
Руэри мучила жажда. Всепоглощающая. Пылающая огнём. Ру плохо понимала, где находится и что с ней происходит. Но однажды открыла глаза и увидела над собой полосатый, раскачивающийся полог. «Я умерла или жива?» – подумала девушка и коснулась лба. Лоб был прохладный, мокрый и липкий. Она вся была – грязная и липкая.
Пленница перевернулась на живот, который ныл как-то по-особенному мерзко. «У меня менструация», – сообразила Руэри, и её затошнило. Приподнялась на дрожащих от слабости руках, села на корточки. Так и есть: юбка испачкана. Кстати, платье не её. Принцессу переодели в какую-то рубаху, длиной до щиколоток, поверх которой было повязано нечто вроде полосатого то ли платка, то ли фартука.
– Прекрасно, – прошептала Руэри. – Для полного счастья не хватает только вшей…
А потом огляделась. Итак, она в какой-то кибитке, затянутой полосатой тканью. Это явно не почётный плен. А тогда что? Рабство? Принцесса вздрогнула.
– Никогда больше не поставлю тебе ни одной свечки! – прошептала, вся дрожа от отвращения. – Знаешь, что я сделаю, когда вернусь, милосердная богиня? Я верну почитание Царя Ночи. Он хоть мужик, сможет нас защитить.
Одежда заскорузла, да ещё и воняла нестерпимо. Напрасно говорят, что своя вонь не пахнет. Ещё как!
Руэри подползла к краю кибитки, осторожно приподняла уголок ткани. Она увидела пустынную дорогу в мареве пыли. Позади ехал всадник. Он прекрасно держался в седле, но, то ли от зноя, то ли от пыли, то ли ещё от чего, ехал, уткнувшись лицом в гриву лошади.
«Это уже не Южный щит, – подумала Руэри. – Значит, Персик. Не очень-то он сочный».
Видимо, прошло несколько дней, и конвой расслабился, привыкнув, что пленница постоянно спит. Ру подтянула ноги, приподняла юбку и осторожно соскользнула с края кибитки. А затем перекатилась на обочину и замерла в овраге. Лошадь замыкающего дёрнулась, заржала. Животное, конечно, испугалась неожиданного появления человека. Девушка затаилась, ругая сердце за то, что гул в ушах мешает слышать. Но, видимо, всадник успокоил коня, а, может, конь успокоился сам: ровный перестук копыт ничто не потревожило.
– Меня найдут по кровавому следу, – прошептала принцесса, дождавшись, когда топот стихнет.
Она разорвала юбку и перевязала её так, чтобы помешать естеству пачкать ноги, а заодно и землю. Это было ужасно не красиво, но… плевать.
По дороге идти нельзя. Да и вообще – далеко пленница вряд ли уйдёт: её шатало и от слабости, и от голода, и от жажды. И всё-таки лучше попытаться, чем покориться.
Руэри запрокинула голову. Солнце только вставало, к её счастью, поэтому его лучи пока не убивали. Так… восток – вон там, значит север… Ага. Дорога петляла, поворачивала на запад, и это было хорошо. И принцесса, шатаясь, медленно, но упорно направилась на север.
Она шла и шла, почти не понимая, куда идёт. Мир кружился, а потом земля упала на неё. В нос ударил пряный аромат трав. Девушка зарылась в сухие колоски лицом. «Кажется, конец».
И снова пылающий замок, и снова она бежит, не оглядываясь, а балки падают впереди, отрезая ей проход. И ступни обжигает пламя, а лёгкие – гарь.
– Руэри…
Словно повеяло прохладой. Девушка открыла глаза. Над ней склонилось голубоглазое лицо, но Ру оно показалось маской.
– Какая упрямая девочка. Ну что ты будешь делать!
– Ты – смерть?
– Возможно. Но не сейчас.
Её губ коснулась кожаная фляга, и язык ощутил тёплую влагу. Руэри глотнула, а затем принялась жадно пить. Она пила, пила и никак не могла насытиться водой. Кто-то тихо рассмеялся и отобрал у девушки воду. Ру заплакала, тихо и бессильно.
– Видишь, – шепнули ей, – ты в погоне за меньшим можешь потерять большее…
Её подхватили большие, сильные руки, и девушка снова провалилась в беспамятство.
Очнулась от прикосновения воды к обнажённой коже. Открыла глаза. Вокруг – сколько видел глаз – голубело, сверкало озеро. Лишь далеко-далеко впереди белела горная гряда.
Вода!
Руэри коснулась её, попыталась встать на ноги, но что-то удерживало девушку за талию. Она обернулась и увидела Риана, на подбородке которого темнела отросшая щетина. Ветер, ухмыляясь, смотрел на неё.
– Ты? – неверяще прошептала принцесса.
– Не поручусь, – рассмеялся он. – Ты пришла в себя? Есть хочешь?
– Отпусти!
– Значит, пришла.
И он разжал руки. Девушка нырнула, проплыла под восхитительно прохладной водой. Вынырнула. Обернулась. Мужчина вышел на берег, не стесняясь собственной наготы, сел у небольшого костерка и повернул рыбу, которую жарил на палочке.
Руэри чуть не захлебнулась слюной, но отвела взгляд и заставила себя осмотреться.
