Солнце почти не проникало в Зыбень, они будто обогнали время и попали в ночной сумрак. Рыхлая земля проседала под ногами, и все вокруг казалось призрачным, ненастоящим. Флори не знала, откуда у нее взялось столько сил, чтобы преодолеть долгий путь. Они мчались сквозь лес, петляли, как зайцы, то влево, то вправо, и преодолевали любые преграды, будь то упавшее дерево, сети ветвей или заросли колючих кустарников.
Выйдя из Зыбня к старой дороге, они остановились, чтобы отдышаться. Лишь тогда Флори ощутила болезненную ломоту. В груди жгло, будто внутри растекалось раскаленное железо и, застывая, теснило легкие к самым ребрам. Она попыталась задать мучивший ее вопрос, на что Доу ответил обещанием рассказать обо всем, когда они будут в безопасности.
Спустя время беглецы добрались до окраины деревушки Марант, живущей за счет торфяников и болотной руды. Местечко располагалось у восточной части леса, и единственная дорога вела вдоль домов, складов да объятых дымом кузниц. Удивительно, как среди скромного провинциального быта затесался трактир, да не хилый кабак для горстки местных трудяг, а крепкое строение в два этажа, где можно было остаться на ночлег. Металлическая вывеска со скрипом покачивалась на ветру, точно зазывала их войти.
Внутри оказалось уютно: стройные ряды столиков, окна в обрамлении гирлянд из сушеного хмеля, у дальней стены – деревянная стойка с откидным верхом, а слева – лестница, ведущая к комнатам наверх. Время ужина еще не настало, а потому в зале не было никого, кроме хозяина «Ржавой цапли». Трактирщик, щуплый старик с глазами навыкат, насторожился и застыл за прилавком.
– Здравствуй, Родни. – Доу приветственно поднял руку.
– И тебе не болеть. – Поняв, что перед ним один из постояльцев, хозяин расслабился и вернулся к подносу с булками, аромат которых витал по всему залу.
Флори вспомнила о том, что голодна, но попросить кусок хлеба так и не решилась, все еще одолеваемая сомнениями, почему Доу спас их и зачем привел сюда. Она последовала за ним в коридор с десятком дверей постоялых комнат, надеясь, что ей объяснят смысл произошедшего. Достав ключ из кармана, он открыл дверь.
Они оказались в маленькой спаленке без окон: узкая кровать, накрытая шерстяным пледом, рядом – табурет из спила, на стене – лампа да крюк для одежды. И ни одной вещи постояльца. Бросив взгляд на постель, Флори отметила, что та аккуратно застелена, даже подушка стояла треугольником, будто на ней никто не спал.
Пока она подмечала странные детали, Доу снял камзол и, повесив его на крюк, сел на табурет. Флори ожидала, что за этим последуют объяснения, но их спаситель продолжал молчать, прислонившись спиной к стене и прикрыв глаза. Она не выдержала и спросила:
– Что все это значит?
– Дайте минуту.
Флори подозревала, что их попросту водят за нос, но, внимательно наблюдая за Доу, внезапно стала замечать нечто странное: и если первые изменения во внешности можно было принять за разыгравшееся воображение, то вскоре прямо у нее на глазах смуглая кожа начала менять оттенок, острые черты – смягчаться, а волосы – темнеть. Однажды ей уже доводилось наблюдать за такими метаморфозами, управляемыми силой безлюдя, ныне разрушенного Дома иллюзий.
– Это… невозможно! – выпалила Флори, хотя человек, в которого превратился Доу, был готов с ней поспорить.
Дес громко выругался, пораженный не меньше.
– Понимаю, я должен кое-что пояснить. – Дарт виновато улыбнулся, словно собирался говорить о каком-то забавном пустяке.
– Давай, удиви нас, – хмыкнул Дес, устраиваясь на кровати и взбивая подушку. – Чувствую, рассказ будет долгим.
– Для начала не мешало бы поесть, мм? – Дарт подскочил со стула и потер ладони. Он заметно нервничал и нарочно оттягивал неприятный момент. – Дес, сходишь за едой?
С тяжелым вздохом, вместившим в себя усталость всего мира, тот согласился покинуть уютное лежбище и сполз на пол.
– Намек понял. Оставляю вас наедине. Вернусь через час. – Дес лукаво подмигнул и, прежде чем уйти, бросил через плечо: – Кстати, кровать жутко скрипит.
Едва дверь за ним закрылась, Дарт потянулся к Флори, но его остановила хлесткая пощечина. Ошарашенно захлопав глазами, он кончиками пальцев пощупал скулу, на которой уже зарделся след от удара.
– Как-нибудь прокомментируешь это? Или я сам должен догадаться?
– Ты поступил подло! – воскликнула Флори. – Мог бы подать мне знак, а не устраивать этот кошмарный маскарад…
Она едва держалась, чтобы не расплакаться.
– Слишком много пришлось бы объяснять. У нас не было столько времени.
– Ты просто использовал мои чувства, чтобы все выглядело правдоподобно. Ты знал о моем прошлом, знал, чего я боюсь… и заставил меня пережить это снова! – Ее трясло от злости. – Это жестоко!
– Флори, прошу тебя… – Дарт попытался обнять ее, но она выкинула руки вперед, не позволив приблизиться к ней.
– Не трогай меня. – Она отступила ближе к двери.
– Ладно, ладно, только успокойся. – Он говорил с ней как с сумасшедшей.
– Откуда у тебя способность менять облик?
– От Дома иллюзий.
– Его разрушили.
– Нет.
Правда оказалась куда более жестокой, чем она предполагала. Ее обманывал не только Дарт, но и Рин, утверждавший, что опасные безлюди уничтожены. Сердце сжалось от горечи осознания, что все вокруг нее опутано паутиной лжи.
– Значит, ты пользуешься силой, принадлежавшей человеку, которого ненавидел?
Лицо его побелело, и след от пощечины стал еще заметнее.
– Да, Флори! Я готов быть лжецом и подонком. Готов рисковать жизнью и нарушать Протокол, потому что люблю тебя! – горячо выпалил он и замер, потрясенный тем, что произнес это вслух.
Флори не знала, как себя вести. Прежде никто не объяснялся ей в любви, не говорил о своих чувствах так прямо и уж тем более не перемежал пылкие признания укорами в ее бессердечности.
Поняв, как странно и неуместно прозвучали его слова, Дарт нервно провел ладонью по волосам и пробормотал:
– Извини… Не так я представлял этот момент.
Флори ничего не ответила, и затянувшееся молчание превратилось в пропасть между ними. Она обхватила себя руками, будто замерзла, хотя в маленькой комнатке было душно.
– Расскажи всю правду. Сейчас.
– Не заставляй меня… – Он осекся, прикусил губу.
Невозможно было скрыть терзавшие его сомнения. Какую тайну он хранил? Чем так не хотел рисковать? И почему честность стала для него поводом для сомнений?
– Будет лучше, если ты сама все увидишь.
Флори неуверенно кивнула. Она не знала, какие уродливые формы примет правда и что за этим последует.
Острием ножа Дарт нацарапал прямо на стене короткое послание для Деса, а затем отодвинул кровать, освободив участок с замаскированным люком, ведущим в подпол. Дощатая дверца откинулась легко, без малейшего скрипа. Из открывшегося провала с торчащими, точно рога, лестничными опорами повеяло болотной вонью.
– Куда он ведет? – изумленно спросила Флори, но Дарт ничего не ответил и протянул ей руку, приглашая узнать самой.
Подземный ход оказался извилистым и достаточно длинным. На некоторых участках стены сужались так, что приходилось пробираться боком. В эти моменты на нее накатывали приступы паники, и Флори не могла избавиться от мыслей о той жуткой яме, где их держали. В горле, словно кусок черствого хлеба, стоял противный ком. Она молча шагала вслед за Дартом, утешая себя тем, что у них есть источник света. Фонарь, как и сам люк в тоннель, нашелся под кроватью. И то, с какой тщательностью все было устроено, наводило на мысль: Дарт уже давно пользовался комнатой в трактире и подземным ходом. Что за тайное дело приводило его сюда? Сомнения и догадки болезненно зудели глубоко в душе. Флори ни о чем не спрашивала, надеясь поскорее выбраться на свежий воздух.
Наконец тоннель начал расширяться и постепенно подниматься, пока не вывел их к дугообразному лазу. Чтобы протиснуться в него, пришлось опуститься на четвереньки и выгнуться, как кошка, хотя вряд ли у нее получилось это столь же грациозно. Дарт подал руку, но Флори справилась без его помощи, чувствуя себя неповоротливой и страшно уставшей. Она с жадностью втянула носом теплый воздух, пропитанный запахами увядающего лета: прелых листьев, стоячей воды и дыма.
