Так вот, значит, что происходило между родителями! Вот почему они смотрели иногда друг на друга так пристально и жадно, что дети невольно отводили глаза, вот почему старались незаметно прикоснуться друг к другу и так радовались, когда оставались дома одни! Значит, у них с Кьяном всё хорошо и правильно, все, как и должно быть, и не зачем смущаться своих чувств. Теперь-то Лили не будет избегать супружеских ласк!
Они так и не заговорили друг с другом, но дальше шли уже рядом, держась за руки. Кьян даже пытался не так широко шагать, чтобы ей было удобно идти с ним в ногу, а Лили поглаживала его ладонь своими маленькими пальчиками, отчего у мужчины что-то замирало в груди.
Лили не особо любила горы, она привыкла к простору и полям вокруг. Для Кьяна же горы были чем-то родным и привычным. Ему нравилось двигаться вперед и вверх, нравилось ощущение собственной незначительности в сравнении с ними. В его народе говорили, что горы — это погибшие драконы, но он не видел в хребтах и скалах очертаний чудовищ. Ему казалось, что просто кто-то очень большой, невероятно большой пальцами сморщил земную плоть в складки, да так и оставил.
Основная дорога в Катай не слишком удобна и безопасна лишь отчасти, но хотя бы обозначена. Можно было идти козьими тропами, только Кьян их не знал совсем, а дорога — вот она. А нанимать проводника, путешествуя вдвоем с молодой и красивой женой он и вовсе не рискнул бы, зная завистливую человеческую натуру.
В те времена, когда Галлия еще надеялась на торговый союз, начало дороги выложили камнем, а кое-где и гранитными плитами. Идти по ним и легко, и приятно. А вот дальше уже дорога стала значительно хуже, встречались и обвалы, и ямы, и рытвины. Дикого зверя в этих местах не водилось — и то счастье. В Галлии встречались рыси и медведи, но не здесь, а дальше, в лесах. Их же путь шел меж голыми скалами, где можно увидеть лишь козла с закрученными рогами. Кьян был бы не прочь таким козлищем отобедать, но убивать красивое сильное животное ради пары кусков мяса — глупо, а тащить с собой при такой жаре — еще и опасно. Испортится, будет вонять, привлечет хищников издалека. Поэтому перекусили тем, что было в мешке у Кьяна — хлебом и сыром. А чистую воду Лили может добыть в любом месте. Это стало для катайца приятным открытием — теперь не нужно таскать с собой бурдюк с водой, да и умыться можно без проблем. Пожалуй, от Колючки есть какая-никакая польза, даже если закрыть глаза на внезапное, неуместное и оттого более сладкое удовольствие, которое он вообще не понимал (разве можно вот так, в дороге, без всяких там подготовок и ритуалов?), но почему-то не отказался и остановиться не смог. Но, конечно, повторять подобное не стоило. И вообще, стоило думать о деле, а не о том, какая она, оказывается, податливая в его руках.
К вечеру стало ощутимо холоднее, пригодились самые теплые вещи. Катаец рассчитал дорогу так, чтобы обойтись только одной ночевкой в горах, но понимал, что девушка ощутимо устала. Она перестала улыбаться и болтать, тяжело дышала. Сам Кьян привык к длительным пешим переходам, он мог бы идти и дальше — до самой темноты, но он — мужчина и воин. И без того выносливость жены его приятно удивила. Он привык, что чем красивее женщина, тем она декоративнее. Самые красивые и вовсе должны сидеть дома, командовать служанками и ублажать мужей приятными разговорами, игрой на музыкальных инструментах и изысканными ласками, а уж никак не скакать по горам наравне с мужчиной. Лилиана была красива даже по катайским меркам, хотя и излишне выпукла в стратегических местах. Он не забывал, что к тому же его жена была из очень знатной семьи. Разумеется, она устала, хоть и бодрится, не показывая вида.
Поэтому Кьян Ли пристально оглядывался, ища какую-нибудь пещеру, где можно уже остановиться. Такая непременно должна быть здесь — все же этой дорогой пользовались много лет. Наконец, он увидел в скале подобие вырубленных ступеней, а над ними — черный провал.
— Подожди здесь, — попросил он Колючку, и та с облегчением опустилась на камни. — Только не сиди на голой земле, простудишься.
Сил у Лилианы не осталось совершенно, но она послушно встала и, вся дрожа, оперлась на скалу спиной. Кьян легко поднялся вверх, заглянул в пещеру и с радостью понял, что она не просто пригодна для ночевки, а сделана специально для путников. Здесь даже было подобие очага и запас дров.
— Ци, ты сможешь подняться? — выглянул он наружу. — Здесь переночуем.
— Напомни мне, почему мы не поехали верхом? — простонала Лилиана, честно пытаясь подняться по искрошившимся ступенькам.
Пальцы у нее соскользнули, она упала в пыль и от обиды и усталости разревелась. Кьян слетел вниз, как птица, испугавшись, что она поранилась. Быстро ощупав жену, он с облегчением и стыдом понял, что плачет она не от боли, и начал соображать, как же затащить ее наверх.
— Я сейчас обвяжу тебя веревкой, — наконец придумал он. — И подниму.
— Не надо, я сама, — упрямо поджала губы маленькая степнячка. — Я только немного отдохну...
— Сверху отдохнешь, — отрезал Кьян. — Не хочешь на веревке — залезай мне на спину.
— Ну да, чтобы грохнуться вниз вдвоем, — проворчала Лилиана, поднимаясь и размазывая по лицу слезы.
Пока Кьян не придумал еще какую-нибудь глупость, она уцепилась пальцами за горную породу и поползла вверх. Муж полез следом, периодически поддерживая ее под зад. Отчего-то это насмешило девушку, и сразу полегчало. Не так уж и сложно оказалось подняться! Уже в пещере мужчина, не слушая слабых возражений, разложил на досках в углу одеяло и заставил ее лечь. Кьян вдруг впервые ощутил себя мужем — то есть тем, кто должен заботиться и защищать свою женщину. Пусть он не выбирал ее, не хотел, но она была его женой. Он стащил с Колючки ботинки и принялся разминать крохотные ступни, которые покраснели и стерлись — местами и до крови, остро жалея сейчас, что он не целитель.
— Прекрати, — прошептала Лили. — Так не положено.
— Что не положено? — не понял Кьян.
— Это я должна снимать с тебя обувь и мыть тебе ноги. Так делает правильная степная жена.
— А твоя мать тоже так делает? — улыбнулся мужчина. — Или все же о ней заботится отец?
— Ну... — Лилиана действительно задумалась. — Я думаю, взаимно.
— Вот так вот. Сейчас ты немного передохнешь и добудешь мне воды, а я заварю трав и приготовлю ужин.
— Что ты собираешься готовить?
— Здесь должны быть кролики. В горах всегда есть кролики.
— Ты сможешь его поймать?
— Попытаюсь. Лежи. Можешь даже вздремнуть.
Кьян Ли развел огонь, поставил на него котелок с водой, насыпал туда травы из одного своего мешочка и, велев жене присматривать за огнем, вышел наружу. В горах он чувствовал себя как дома. Главное было не отдаляться от пещеры. Действие браслетов снова он проверять не желал.
Глава 20. Водяной дракон
Лилиана действительно задремала и проснулась лишь от головокружительного запаха жареного мяса. Она подскочила в панике, понимая, что и за водой в котелке, скорее всего, не уследила, и добычу не разделала и не приготовила. Она ведь правда умела готовить! Может, не так хорошо, как мама, но умела!
— Чего всполошилась? — повернул к ней голову Кьян. — Проголодалась? Сейчас будет готово.
— Я... прости... вода...
— Что вода? Умыться хочешь? Отличная мысль. Я бы тоже не отказался. Поможешь?
Радуясь, что может быть хоть чем-то полезной, Лилиана вывела небольшой поток воды прямо из стены. Катаец тут же подставил под него голову и фыркая начал тереть лицо руками. После него умылась и Лили. Затем Кьян сунул ей в руки кусок мяса и с улыбкой смотрел, как она ест.
— Что? — спросила девушка, нахмурившись. — Что не так?
— Ничего, — смущенно улыбнулся Кьян. — Просто я подумал... Ты очень красивая. В Катае за тебя пришлось бы дорого заплатить.
— Заплатить? — неприятно удивилась Лилиана. — Как это? Выкуп? Родителям?
— Или родителям, или дайне. Чем красивее и знатнее девушка, тем больше выкуп. А если она еще и обученная всяким штукам...
