— Да нет, я бы тоже так сделал. Просто не ожидал от тебя.
— Пффф, я же степнячка, а не какая-то галлийская леди, — фыркнула девушка. — Я бы еще и дублеты сняла, но они большие — ни тебе, ни мне не подойдут.
Ли присел на корточки, выковыривая свой бяньдао из горла убитого, подмечая, что жена всё же сглотнула и отвернулась. Удивительно, она и правда владеет кнутом. И в бою от нее есть толк. И как она ловко обездвижила противника, не причинив ему существенного вреда! Он бы так не смог, просто убил бы всех. А теперь у них есть пленник, который проведет их к императору.
Навыкам Колючки он удивился, но не то чтобы слишком. В Катае довольно часто встречались женщины-воины. В основном они происходили из воинских родов. Ведь каждый воин обязан передать свой меч сыну или, если такового не имелось, то дочери или кому-то из родственников, или ученику. И в эпосе тоже встречались храбрые девы, чистые сердцем, которые обрезали волосы, надевали мужскую одежду и отправлялись защищать свою родину от врагов. Замуж их, впрочем, брать никто не хотел — кому нужна жена, рядом с которой ты будешь лишь придатком? Ни один уважающий себя мужчина не захочет выглядеть ничтожнее своей женщины. А Ли просто дурной на голову. Он Колючкой сейчас восхищался от души.
— Ци, — позвал свою невероятную супругу Кьян. — Дашь мне воды? Руки бы вымыть...
Лилиана поглядела на его окровавленные руки и потеряла сознание. Он едва успел подхватить ее.
Императорский воин фыркнул, но сказать ничего не посмел. Во-первых, он уже знал, что Кьян Ли — внук Императора, во-вторых, помнил, что девочка все же воительница, о которых все знали, но никто никогда не встречал. А теперь ему есть о чем рассказать своим товарищам, ведь на его глазах рождалась новая легенда Катая.
Кьян же со вздохом уложил Колючку на землю, а потом, вытерев пальцы о нижнюю рубаху одного из трупов, осторожно похлопал ее по щекам. Кожа у нее была такой нежной, бархатистой, мягкой, что он на некоторое время выпал из реальности, просто гладя ее лицо. Провел большим пальцем по губам, убрал волосы со лба и висков, замечая, что она уже пришла в себя и смотрит на него сквозь ресницы. Не будь рядом пленного имперца, он бы уже поцеловал ее в такие мягкие и манящие губы, но в Катае не целуются, совсем не целуются, и это очень печально. Осознав, что он какого-то дракона хочет целоваться с Колючкой — просто целоваться, без всякого продолжения, потому что какое продолжение, если рядом три трупа и вообще чистое поле, — Кьян не на шутку перепугался. Этак и до чувств недалеко, а влюбляться — это не для него.
— Поднимайся, — рыкнул он зло. — Чего разлеглась?
В глазах Лили мелькнула обида, она поджала свои такие красивые пухлые губки и, пошатываясь, поднялась на ноги. Катаец даже руки ей не подал, опасаясь, что она заметила его слабость. А девушка подошла в нему вплотную, прищурившись заглянула ему в лицо и неожиданно сильно ударила его острым кулачком под дых. Кьян согнулся пополам, хватая ртом воздух. Императорский солдат раскатисто захохотал. Лили зыркнула на него гневно и подхватила свою сумку.
— Что встал, пошли, — хмуро сказала она. — В поле ночевать собрался?
Кьян Ли задумчиво на нее посмотрел, но, вместо того, чтобы выдвигаться, забрал оружие убитых и попытался подобрать себе наиболее подходящее. Сначала он положил “саблю” плашмя на ладонь так, чтобы она замерла в равновесии, потом резко подкинул ее вверх, поймал за рукоять и резким свистящим движением описал полукруг. Первая оказалась для него слишком длинной и тяжелой, вторая неидеально сбалансированной, а третья и вовсе была с зазубринами и неудобной рукояткой. Немного подумав, он взял с собой второй клинок, намереваясь при случае переделать рукоять на более легкую.
Лили внимательно наблюдала за его действиями. Она видела, что муж разбирался в оружии, и это показалось ей очень странным. До этого момента она все-таки не верила, что он убийца.
— Почему эта сабля? — с искренним интересом спросила она.
— Это не сабля — это меч та-тао, — пояснил Кьян. — Смотри, он весь в зазубринах. Значит, его хозяин был плохим воином. Он не мог рассчитать правильный удар и не чувствовал свое оружие, надеясь только на силу. Вон тот мне тяжел. Я не смогу правильно вести его. А этот по руке. Только та-тао — это рубящее оружие. Здесь центр тяжести специально смещен к концу клинка, а никак не к рукояти.
Лили провела пальцем по массивной, богато украшенной зелеными камнями рукояти и вопросительно поглядела на супруга.
— Да, я думаю, что если заменить рукоять на деревянную, баланс будет лучше. В остальном она неплоха. На первое время сгодится. Хотя не думаю, что придется еще раз драться. Этот молодчик — теперь наш пропуск в столицу.
Кьян закрепил на поясе перевязь, обмотав ее вокруг тела вдвое, убрал меч в ножны и взял девушку за руку. Бросив несколько резких слов пленнику, мужчина потянул Лили за собой.
— А похоронить тела? — шепотом спросила Лилиана.
— Крестьяне похоронят, — отмахнулся Ли. — Снимут только с них всё ценное. Здесь так принято, не пропадать же добру. Люди живут бедно, в хозяйстве всё пригодится.
Девушка качнула головой, то ли соглашаясь, то ли осуждая, но вслух ничего не сказала. Надо было идти дальше, и без того много времени потеряли.
Пленник бодро топал впереди по широкой дороге. Катай походил на Степь своими бескрайними полями, но гораздо более зелен. Здесь было много воды, часто встречались рощи высоких тонких деревьев. Каждая пядь земли использовалась: поля распаханы, на реках рыбацкие лодки, много деревенек. И везде люди. На полях — человечки в соломенных шляпах возделывают урожай. На дороге то и дело попадаются повозки, в которые впряжены ослики и буйволы.
Конечно, они тут голодают! Столько народу не жило даже в Славии. А в Степи вообще можно ехать весь день и не встретить ни одного человека. Внезапно Лили подумалось, что если Степь заселить так же плотно, там будет еще больше голода, ведь река там только одна, и зимы холодные и порой бесснежные, иногда и пшеница озимая вымерзает. А живут нынче степняки богато и раздольно, и население увеличивается. Во многом это еще и заслуга ее отца: эпидемий стало меньше, от болезней лечат в больницах (их еще на галлийский манер называли госпиталями). Сегодня места и еды всем хватает, а что дальше будет, лет через пятьдесят? Или через сто? Да даже если просто посчитать: у отца с матерью пятеро детей. У этих детей будет по трое-четверо внуков... за двадцать лет семья увеличилась вдвое, за сорок — вчетверо. А у деда и вовсе десять человек детей. И ни войн, ни голода.
Ей сейчас очень хотелось поделиться своими мыслями хоть с кем-то. Дома бы она пришла к отцу или деду, а здесь — Кьяну рассказать? Но он странный. То смотрит на нее с восхищением, то отталкивает от себя. Непонятный человек. Высмеет еще.
— Надо укрытие искать, — неожиданно заявил Кьян Ли, тревожно поглядывая на небо. — Дождь будет.
— Дождь — это же хорошо? — с недоумением спросила Лили, глядя в высокое небо, с одного края стремительно темнеющее.
— Ну... ночевать в поле под дождем — сомнительное удовольствие, — пожал плечами ее муж.
Он задал несколько вопросов пленнику, огляделся, вытягивая шею, и свернул с дороги прямо в зеленое поле.
— Здесь недалеко храм, — пояснил он. — Попросимся на ночлег туда.
— А почему не в деревню?
— Потому что нас там ограбят и убьют, — ровно ответил катаец. — Мы чужаки. К тому же прилично одетые. За одну твою куртку, Колючка, можно купить для большой семьи еды на неделю.
— Здесь всё настолько плохо?
— Нет. Всё гораздо хуже. Взгляни — даже императорские воины, которые должны защищать свой народ, сначала нападают на путников, а уже потом по их вещам решают, доложить о них или нет.
— А Император? Степной хан никогда бы не допустил подобного произвола!
— Вот и хочу задать несколько вопросов императору, — жестко ответил Кьян Ли, сжимая челюсти до желваков и не зная, что у него даже лицо сейчас темнеет от гнева.
